Начало

"Мне очень нравится Флаттершай", - вот с чего мне хочется начать свою повесть... Флаттершай - эта та пони, которая поверила в меня и не отстранилась, терпела все мои выходки и любила меня так, как ни кто другой, с кем я когда-либо встречался в своей жизни. Она всегда такая добрая, милая, стеснительная и не разговорчивая пони, любящая обычных зверушек больше, чем других пони. Мне сложно после этого назвать Флатти простым другом или знакомой, сложно назвать ее "обычной" пони, будто бы она ни чем не примечательна от других, но это не так, она особенная, но не все могут найти в ней потенциал или эту самую особенность. В отличие от них, я нашел, и теперь мне трудно не думать об этой милой желтой пони каждый день, скучать по ней, тосковать, желать поговорить хотя бы одну минуту и крепко-накрепко обнять желтую тушку, прижать к себе и ни когда не отпускать из своих лап... Это было до поры до времени, потому что в последнее время мои мысли с любимой Флатти ожесточились, стали... более грубыми, жестокими и сумасшедшими, мысли, в которых она не выживала, лежала на бетонном сером холодном полу вся в крови, расчлененная и с содранным лицом, а я в это время насилую ее милую не дышащую тушку в узкую и мокрую от крови вагину, разрывая в клочья и заполняя ее своей густой белой спермой. Меня пугают такие мысли, потому что я не хочу причинять ей вреда, не хочу, чтобы она плакала, чтобы после этого она меня возненавидела, но я не могу остановить этот поток жестоких и отвратительных мыслей, как ни странно, они мне нравятся, у меня стоит от них, я от них кончаю, как ни когда. Не знаю, что мне с этим делать. Пока я разглагольствовал в своих мыслях, желтая пони с нежно-розовой гривой вышла из ванны укутанная в белоснежное полотенце, приходя в свою комнату, в которой и сидел я сам. Естественно, я обратил на это внимание, начиная пристально наблюдать за не спеша движущейся влажной тушкой мяса, скрывая за своим хвостом медленно наливающийся кровью член. Я старался не подавать признаков того, что смущен увиденным. - как тебе водичка, Флаттершай? - все чудесно. - говорит она не громким нежным голоском. Флаттершай бесстыже снимает с себя полотенце, развалившись на кровати рядом со мной. Кобылка не стеснялась расхаживать по дому голой, даже после ванны, ведь у большинства пони Эквестрии быть голым - это норма. - знаешь, в последнее время мне так не хватает тебя. - продолжаю я разговор, приобняв кобылку львиной лапой. - будто бы мы не достаточно близки. Одна из моих лап резко хватает пони орлиной лапой за рот и сильно сжимает, в ответ Флатти лишь пискнет и вздрагивает, удивленно посмотрев на своего друга. Львиная лапа, что так заботливо ее обнимала спускается ниже, без стеснения начиная ласкать ее половые губы и клитор, пока красные глаза смотрели в испуганное лицо кобылки. В этот момент я будто потерял контроль над своим телом и мной начало двигать только одно - желание овладеть Флаттершай с головы до копыт, сделать с ней невообразимое... Бедняжка дрыгает своими копытцами и закатывает глаза наверх, даже не сопротивляясь моим действиям. На секунду я не знал, что и подумать: то ли моей любимой страшно и чтобы не усугубить ситуацию, лежит смирно, то ли она получает с этого наслаждение... Не ясно, но останавливаться я не планировал, поэтому пушистыми пальцами медленно во всю длину проникаю в девственную вагину малышки, принимаясь изначально за медленные движения, наслаждаясь ее тихими приглушенными стонами и мычанием. Она так мило дрожала возле меня, аж голову мне вскружило. Вытаскивая острые когти из-под подушечек лапы, я принимаюсь царапать нежные внутренние стенки влагалища, разрывая, заставляя обильно кровоточить. Бедняжка аж заплакала от сильной боли внутри себя, поджимая к телу копыта и с слезами на глазах посмотрев на меня. Я был не подвластен, поэтому продолжал разрывать ее. Но когда я посчитал, что этого будет достаточно, то вытащил лапу из нее, а орлиная лапа отсоединилась от моего тела, продолжая держать поняшку за морду. Из кисти руки у меня выросла новая лапа орла, поэтому надвисая над Флаттершай, прислоняю головку своего члена с не острыми шипами к входу в ее окровавленную киску, резко входя во весь размер и начиная быстрые движения в узких и влажных стенках, оперевшись руками о кровать возле ее головы. Моя любимая начинает сопротивляться, пытаясь выбраться из моего грубого обращения к ней, но я своим хвостом ей завязываю передние и задние копыта, не переставая беспощадно насиловать. Флаттершай так горестно ревела, всхлипывая своим носиком, безумно дрожа в моей хватке, что лишь сильнее заводило меня, заставляя все тело безумно гореть. Грубо выходя из той, встаю на колени перед ее мордой и щелком пальцев я воссоздаю своих мини-клонов. Орлиная лапа отпускает рот кобылки и убегает вниз, надрачивать ей, а мелкие клоны залезают ей в рот, встав между верхнего и нижнего рядов жевательных зубов, выпрямляясь, заставляя таким образом открыть кобылке рот по-шире. Взявшись за свой облитый кровью член, быстро надрачиваю его и просовываю в узкий ротик, делая резкое движениями бедрами вперед, просовывая в самую глотку, двигая тазом вперед и назад, ускоряя свои движения. Это было невообразимое удовольствие, от чего я аж открыл свою пасть, с тяжелой отдышкой тихо постанывая, пристально смотря в мокрые и грустные глаза Флатти, что давилась моим членом и будто бы скоро задохнется. Этого не случилось, ведь грубо хватаю розовую гриву и насаживаю на свое достоинство по самые кандалы, обильно изливая в нее густую сперму, сопровождая это громкими стонами на весь лесной домик, пока она давилась слюной перемешанной с спермой, обильными струями спермы и мочи изливаясь как на мою лопу, так и на кровать. С дрожью в бедрах не спеша вытаскиваю член из уже уставшей пони, с отдышкой наблюдая за тем, как она все это послушно глотает. Усмехнувшись, я нагибаюсь вперед и целую любимую и не повторимую Флатти в губы, углубляя наш поцелуй... проникая в ротовую полость Флатти своим змеиным языком, схватив языком своих клонов увеличиваю язык в длине и в толщине, проникая в глотку, просовывая клонов в желудок, заставляя ее задыхаться, давиться и кряхтеть от своих действий.. но вскоре я вытаскиваю язык и она, довольно неожиданно, обильно сблевывает на кровать и на себя не переварившуюся еду, сперму, клонов в перемешку с желудочным соком. "Отвратительное зрелище", - сказал бы всякий нормальный пони, но я скажу, что меня это лишь рассмешило. Схватив кобылку за подбородок, я языком слизываю с ее губ и из ее рта остатки блевоты, глотая и размазывая по лицу любимой, от чего желтая шерстка придается блевотно-желто-зеленому окрасу.