2024

***

      — Юр, ты вообще-то сам виноват. Я ведь думал, ты меня понимаешь. А ты такой же, как все — на другой стороне, — расстроился Евгений Фёдорович Пчёлкин.       Он много лет проработал оперативником и, выйдя на пенсию, решил продолжить дело всей жизни единственным доступным способом: убивая преступников, чью вину не смог доказать закон.       Юра был в глубине души согласен с тем, что это справедливо. Зло должно быть наказано, а соблюдая букву закона, этого не всегда добьёшься. Однако кто сказал Евгению Фёдоровичу, что, убивая в ответ, он сам не становится этим самым злом?       Наказания ведь разные бывают.       Поэтому Юра, не раздумывая, подсказал коллегам, где искать «народного мстителя». И теперь сосед по даче смертельно обиделся на Романова за то, что тот его сдал. Обиделся настолько, что решил пристрелить.       Под прицелом ружья Юре Романову вспомнилась вся его жизнь. Он мотнул головой, собираясь признаться, что и сам однажды переступил черту. Но раздался выстрел. Пчёлкин упал, а в комнату вбежали Лавров с «котиками».

Тайна Юрия Анатольевича осталась при нём.

***

      Юрий Романов медленно поднялся на второй этаж заброшенного здания и, сняв пистолет с предохранителя, осмотрелся.       — Есть здесь кто?! — он осторожно пошёл по коридору, заглядывая в полуразрушенные комнаты. — Я тебя видел, выходи!       В последней комнате на него направили ствол.       — Не подходи, иначе выстрелю! — крикнула молодая девушка. Руки у неё дрожали, но взгляд был решительным и отчаянным.       «Она вообще совершеннолетняя? Фигурой на подростка смахивает», — пронеслось в голове у Юры.       — Не глупи, я при исполнении. На тебе и так незаконная покупка оружия, хочешь добавить срок за нападение на сотрудника?       Юра демонстративно вернул пистолет в кобуру и поднял руки.       — У меня нет никакого желания в вас стрелять, но без этого я не смогу отсюда выйти.       — Ты и так не сможешь. На первом этаже наряд. Ты и их перестреляешь? Это пожизненное.       Не опуская оружия, девушка боком подошла к окну и осторожно выглянула вниз. Там действительно стояло несколько полицейских машин с включёнными маячками. Но сдаваться она упрямо не хотела.       — У тебя знакомое лицо... Мы раньше не встречались? — внезапно осенило Романова.        "В участке!" — сердце ушло в пятки, когда он вспомнил.       Эта девушка, испуганная и находящаяся на грани нервного срыва, приходила к его напарнику писать заявление. Она никак не могла начать рассказ, постоянно косясь на Юру. Он тогда посчитал себя лишним и вышел в коридор, где простоял довольно долго.       «Испуганные маленькие девочки просто так не покупают стволы в даркнете».       — Товарищ капитан! — крикнули с другого конца этажа.       Время вышло...

***

      День не задался с самого утра. Жена Надя устроила разнос, забрала сына и уехала к родителям, бросив напоследок:       — Мы не вернёмся, пока ты не попросишь повышения!       И неважно, что в полиции это так не работает. В следующем году Даня идёт в школу, ему нужно купить всё самое лучшее, а на нынешнюю зарплату капитана этого не сделаешь. У Юры была небольшая заначка — он хотел сделать сюрприз и свозить семью на море. Теперь, похоже, придётся признаться и отдать деньги на школьную форму.       Не успел Романов прийти на работу, как начальство вызвало его «на ковёр». До сих пор в ушах звенело от крика за то, что он не может найти местного барыгу. А потом был выезд на незаконную продажу оружия. И вот он снова в кабинете шефа.       — В смысле на встречу с продавцом никто не пришёл? — недоумённо переспросил начальник.       — Может, покупатель передумал? Или у него в последний момент дела появились, — невинно предположил Юра.       — Романов, ты совсем?! Какие дела могут быть важнее покупки «левого» ствола?       «Может, поняла, что забыла купить майонез? Мне за такое дома целую истерику устраивают», — безразлично подумал капитан.       — Не могу знать.       Начальник тяжело вздохнул, не найдя подходящих цензурных слов, и задал другой вопрос:       — Что по барыге?       — Мы вышли на след.       Обманывать начальство нехорошо, но на сегодня лимит криков был исчерпан. Хотелось просто завалиться спать, чтобы этот дурацкий день наконец закончился.       — Если ты не найдёшь этого наркошу, я тебя выгоню за несоответствие! Будешь до конца дней пакеты на кассе предлагать! Ты меня понял?! — всё-таки сорвался начальник.       — Так точно.       — Свободен!       Когда Юра вернулся домой, его «гостья» дремала на диване в гостиной. Он даже позавидовал её способности отключаться. Сам он валился с ног, но впереди ждал долгий разговор. Романов легонько тронул её за плечо. Зоя подскочила как ошпаренная и отсела на край дивана.       — Не трогай меня, — предупредила она. Голос был спокойным, но в глазах на секунду мелькнул первобытный страх.       — Прости, не подумал, — Романов принёс с кухни стул и сел напротив на приличном расстоянии. — Я ознакомился с твоим делом. Суд не смог привлечь отчима из-за недостатка улик, и ты решила, что самосуд восстановит справедливость, да?       Зоя прятала взгляд.       — Мне не нужна справедливость, Юрий Анатольевич. Меня бесит, что этот урод остался безнаказанным... Этого нет в протоколе, но изначально я не хотела идти в полицию. Прийти и сказать, что тебя... — она запнулась. Прошло время, а она всё ещё не могла произнести это вслух. — ...собственный отчим. Разве это возможно?       — Он опять полез? — Юра знал, что большинство жертв насилия молчат. Им стыдно, страшно, они не хотят это вспоминать.       Зое было всего девятнадцать. Романов отлично помнил, в каком состоянии она была в участке.       — Я не выходила из комнаты, шарахалась от каждого звука. Мама быстро поняла, что что-то не так. А он...       Капитану когда-то говорили: если принимать работу близко к сердцу, сгоришь. Но, может, мир потому и жесток, что все боятся выгорания?       — Что он? — хрипло уточнил Юра.       — Он рассмеялся и сказал, что я, наверное, влюбилась.       — Подонок.       «И такую тварь оправдали. Понятно, зачем ей пистолет».       — Зой, ты должна понимать: выстрелив в него, ты бы перечеркнула свою жизнь. Он сдохнет, а ты из-за него сядешь.       — А разве это не он мне её уже перечеркнул? — девушка поджала колени к груди.       — Знаешь, когда умерла моя мама, я остался совсем один. Мне тоже казалось, что всё кончено. Но со временем стало легче.       Зоя посмотрела на него, и в этом взгляде Юра увидел гремучую смесь отчаяния и ненависти.       «Без этой грязи у неё были бы красивые глаза», — подумал он, невольно сжимая кулак. Когда Юра шёл в полицию, он верил в защиту слабых. Оказалось, это лирика. Реальность в том, что справедливость у каждого своя, и добиться её почти невозможно.       — Но вы ведь не перестали ненавидеть отца, — вдруг произнесла Зоя. — Он бросил вас, оставив клеймо «сына алкоголика». Вы ведь его вините в смерти матери? Если бы он не пил, маме не пришлось бы пахать в три смены. Юрий Анатольевич, скажите честно: играя в примерного семьянина, вы правда смирились с тем, что отец не получил по заслугам?       — Какого чёрта?..       — Я увлекаюсь программированием, навела справки. Или только вам можно?       — Надо было всё-таки отвезти тебя в участок, ты явно не пропадёшь, — Юра подошёл к окну.       — Это всё ваша мягкотелость.       — Да, я его ненавижу! — резко обернулся Романов. — Но именно эта ненависть даёт мне силы. Я из кожи вон лезу, чтобы быть достойным человеком — назло отцу и на радость маме.       Юра не привык обнажать душу, но когда за спиной раздался истерический хохот, ему пришлось замолчать.       — Я сказал что-то смешное? — он начал злиться.       — Просто представила, как становлюсь достойным человеком «на радость маме», — Зоя перестала смеяться. Юра замер. Осознание пришло медленно и болезненно.       Юра обожал свою маму, она была его миром. Он по наивности не учёл, что мамы разные бывают.       — Мама не поверила, что отчим тебя изнасиловал? — догадался он.       — Она выгнала меня из дома.       Пазл сложился. Она купила пистолет не только для отчима. Она купила его и для матери. А финальный выстрел предназначался ей самой.       Никогда прежде Романов не чувствовал такого бессилия. Даже на отца-пьяницу он не злился так сильно, как на этих людей. Телефон в кармане завибрировал.       «Ты договорился о повышении?» — высветилось сообщение от Нади.       «Да, пообещали генерала дать», — настукал Юра и отключил телефон. Впервые он нахамил жене.       — У тебя есть ещё родственники?       — Только бабушка. Но она строгая и впечатлительная, её сердце хватит от такой истории.       «Она осталась совсем одна. Знакомая история».       — Понятно... Значит так, Зоя. Я скрыл покупку оружия. Это должностное преступление. Не делай больше глупостей, чтобы я не пожалел. Сейчас идём спать. Я постелю тебе в нашей спальне и отдам ключ, чтобы тебе было спокойнее. Сам лягу в комнате сына.       — Интересно, что на это скажет ваша жена.       Если Надя узнает, она не скажет ничего хорошего. Но Зое и Юре повезло: Надя не узнает. Обычно её протесты длятся дня два, а папа Нади всегда подливает масла в огонь, называя Юру бесперспективным. Нахамив ей, Романов, скорее всего, выиграл себе ещё сутки тишины.       — Не бери в голову. И давай на «ты», у нас не такая большая разница.       В Зое он видел самого себя. План созрел мгновенно. Помочь ей — это меньшее, что он мог сделать.       — Пистолет я не верну. Но дверь открыта. Хочешь — иди и гробь свою жизнь. Или мы можем дружить. Ты начнёшь сначала, я помогу снять жильё и буду поддерживать. Выбор за тобой.       — Это не дружба, а шантаж, — криво усмехнулась она. — Ясно же, что выбора у меня нет.

      Юра заснул только под утро. Кое-что не давало ему покоя. Проснувшись от звона будильника, он чётко знал, что сделает.       Отчима Зои посадили. За распространение наркотиков. Наркотики, по «чистой случайности», нашли в его машине во время обыска, который инициировал Романов.       За поимку крупного барыги (того самого, которого так требовал начальник) Романова повысили. Сразу после этого майор перевёлся в другой отдел. Вместе с ним ушла и его тайна.       Надя Романова так и осталась уверена: если бы не её «пинок», муж до старости проходил бы в капитанах.       Зоя закрылась в себе. Она почти не выходила на улицу, её мир сузился до экрана монитора и одного живого человека. Юрий часто навещал её и сдержал слово — помогал во всём.       Оказалось, Зоя — гениальный хакер. Она стала помогать другу в расследованиях. Он называл её «мой агент», вкладывая в это понятие смысл, известный только им двоим.