Глава 6.

      На следующий день Сукуна был сам не свой, если, конечно, такое понятие можно применить к нему. Нет, ведёт он себя как обычно, и вполне ожидаемо, что позволил себе, пусть и впервый раз за всё время их знакомства, шлёпнуть её по ягодице, проходясь именно по больным местам, где остались глубокие царапины от его ногтей; как обычно малоразговорчив во время завтрака, не против был, чтобы Сора вновь придумала какую-то глупую игру вроде «Морского боя», рисуя ручкой на принесённых Ураюмэ листах бумаги. Но что-то в Двуликом с самого утра не то, он кажется обеспокоенным? Нет! Глупости! Какие могут быть беспокойства у таких как он? Скорее он будто сдерживался, не давал чему-то внутри себя вырваться и очень часто закрывал в молчании глаза. — Ч-что с вашими глазами? — Спрашивает наконец Асихара, когда видит, что радужки из алого цвета перекрасились в карий, а нижние два небольших глаза закрылись на некоторое время, превратившись в маленькие шрамики на коже. При этом сам мужчина никак не меняется. — Гм… Всё в порядке, просто болят. Солнце сегодня слишком яркое… — Девушке это кажется странным. Он отворачивается, отложив ручку на столик, а потом вновь смотрит на неё уже четыремя глазами с алыми радужками. Она могла бы сделать вывод, что ей показалось, но минут пять она наблюдала странную для него метаморфозу, прежде чем он вернулся в нормальное состояние. — Говорите так, словно… — она не договаривает последнего слова, испугавшись, когда он немного нахмурился. — Иди, сядь сюда. — Он похлопывает ладонью по правому колену, как бы подзывая и, встав с противоположного кресла, она медленно огибает столик, от неловкости оправляя длинные рукава красного фурисодэ с вышитыми на них цветками белых лилий. Со вчерашнего вечера она опасается и ведёт себя очень послушно, несмотря на то, что время от времени ей хочется как-то возразить. — Зачем? — С вопросом, она умещается на его колене, боком к его лицу и осторожно опускает руку на мужскую шею, чтобы удержать равновесие. — Солнце прикроешь. — Говорит он равнодушно, придерживая за талию и наклоняется чуть вперёд, поправляя светлые волосы. Она, блин, зонтик что-ли, от солнца прикрывать?! Возмутилась бы Сора, но молчит, да и самой приятно от ощущения тёплых ласкающих утренних лучей гуляющих по спине. — Какой же вы… Эгоист… — Ворчит она почти шёпотом и его эти слова совсем не задевают. Подобных обращений в свой адрес он уже много услышал, привык, да и не против, чтобы его таковым считали. Если бы Сора была кем-то особенным для него, возможно, он испытал бы какую-то обиду, но по сути она лишь… Развлечение. Рано или поздно она надоест ему…       Молчание… Оно тяжёлое и угнетающее, Сора чувствует от этой тишины удушье и даже звуки природы, такие, как шум ветра в листве сакуры или пение птиц поодаль никак не снимают напряжения. Сукуна впадает в глубокую задумчивость, подпирая щёку левой рукой. Он смотрит прямо девушке в лицо, но в то же время, как бы сквозь неё и, словно не чувствует её обеспокоенных движений, не слышит звуков, окружающих их. Потом он вдруг отмирает, смотрит серьёзно и говорит, чеканя каждое слово: — Сегодняшнюю ночь ты проведёшь без меня. — Она не знает как воспринимать эти слова, — с облегчением или беспокойством? Ею в ту же секунду овладевают два этих чувства и не понятно, какое пересилит в итоге? — У вас… Дела? — Гм, можешь считать так. И только попробуй сбежать, я найду тебя в любом случае. — Он тягает её за щёку, словно старая бабка внучку, улыбаясь, услышав недовольное, но утвердительное: «Да поняла я!» Утыкаясь носом в её грудь, он глубоко вдыхает, не замечая, как Асихара сильно краснеет от смущения, но очень скоро отстраняется. — Будь хорошей девочкой, моя маленькая юдзё. — Говорит так, словно прощается! Нахмурившись, девушка лишь молча отводит взгляд, не желая больше смотреть на его лицо. И почему-то в груди сердце странно сжимается, нехорошее предчувствие её охватывает… Беспокойство в итоге перевешивает. И почему она вообще переживает за этого… Человека? Почему её руки сами непроизвольно крепко обвили мужскую шею, тело прижалось к телу плотнее, коленки сжались? Она не хочет его отпускать? С чего бы это?       После завтрака проходит полчаса и как всегда девушка проводит это время в комнате. Но на этот раз она не заперта и даже окно открыто, а через него проникает прохладный ветерок, волнуя полупрозрачные занавески. Ураюмэ после завтрака вовсе не видно, однако на столе по возвращению Сора увидела записку, что слуга тоже отлучится на неопределённый срок и, возможно, аернётся позже, чем господин. Вздыхая, она опирается грудью о подоконник, выглядывая на улицу. Вот она, долгожданная свобода действий: делай что хочешь, одевайся как хочешь, главное просто не покидай это место. Но почему такая тоска и совершенно ничего не хочется? Даже соблазнительная мысль о побеге, несмотря на пугающие последствия уже не выглядит такой нужной, теряет свой смысл. А когда Сукуна появляется в поле зрения, так вообще все мысли теряются…       Он выходит и медленно направляется к воротам, чтобы покинуть это место и отправиться по своим делам. Сегодня он не вернётся. Почему? А завтра? Сжимая кулаки, Асихара наблюдает за его неторопливыми шагами, кусает губы, сдерживаясь, чтобы не закричать и вглядывается в каждую чёрточку его фигуры, что даже глаза начинают болеть от напряжения. Почему она не может наконец расслабиться?! Это что, очередное его колдовство, как-то, что делает её безотказной для поцелуев? Да нет, не похоже… Если целуется она с мыслью, как он её раздражает и как это неприятно, то сейчас никаких плохих слов в голове нет. Она сама, по своей воле желает… Чего? — Сукуна! — До боли сжав раму окна пальцами выкрикивает она и бежит к двери. Двуликий оборачивается моментально, но в окне не видит ничего, кроме колыхающихся занавесок и того, что оно распахнуто. Он знает, что ему не показалось. Но, решив не терять на это время, продолжает свой путь. — Стой! — Сама не знает, зачем бежит и кричит, зачем так торопится. Наверное, она боится его потерять, хотя он не говорил, что идёт с кем-то драться или что-то подобное. В любом случае сейчас, в этот день и в этот час он единственный, кто пока рядом. Родители, и те, далеко. А он здесь. И он уже свой… — Что жить больше без меня не можешь? — Подкалывает он, как только она врезается с разбегу в его спину, обхватывает ручками плечи, перемещая их затем ниже, окольцовывая его пояс. Сора ничего не говорит, лишь молча обнимает, а потом наигранно хныкает, чувствуя, как мужчина грубовато выбирается из её рук и идёт дальше. — Сукуна! — Только попробуй убежать. — Перебивает Рёмен, подняв руку в жесте, повелевающем больше ничего не говорить. И девушка молчит, обняв руками плечи…

***

      Оккотцу Юте была возложена большая и ответственная роль, роль палача Юджи Итадори, что носит в себе Двуликого. И Юджи Итадори только сейчас смог одержать контроль над своим телом и даже не потому, что подавил сущность Сукуны, а потому что шаман сам позволил ему это, напоследок приказав наслаждаться видом уничтоженного района. Юноша уже осознал и принял, что произошло, успел раз десять и пожалеть о случившемся, и поругаться и как следует настрадаться. И все его мучения, Рёмен, конечно слышал и чувствовал, был доволен его состоянием, но когда Итадори пришёл в себя и начал стремиться вернуться, чтобы хоть что-то исправить, мужчина понял, что пора ему уступить временно место и понаблюдать, что будет дальше.       Сломанный и полностью опустошённый душевно парень опускается на ступеньки, не в силах держаться на ногах и складывает руки в молящем жесте, мысленно читая молитвы за упокой погибших и прося у них прощения за всё, что было вытворено в тот злополучный вечер. Он бы даже заплакал, ему не стыдно ни капельки оплакивать всех, кого потерял, но не в силах. Не хватает эмоций… — Юджи… — Со спины подходит темноволосый парень, выглядящий чуть постарше Итадори с чёрной полосой, пересекающей щёки и нос. Он крепко стоит на ногах, несмотря на сильную усталость, волосы его, собранные в два хвоста уже превратились в некую грязную массу, да и одежда знатно потрёпана. Юджи раздражённо дёргает бровью, не желая никого видеть, а тем более его. От его рук даже два младших брата этого парня погибли, ему стыдно смотреть в глаза тому, кто лишился из-за него близких. Но почему этот человек так спокойно относится к нему, почему заступился перед Кендзяку, назвав младшим братом? Может он и младший брат по крови, но уж точно не заслуживает такого обращения к себе! — Как твои раны? — В порядке, не смотря на удар чёрной молнией. Думаю это из-за Сукуны. Его сила растёт. Да и прошло уже несколько дней… — Несмотря на внутреннее нежелание видеть и разговаривать, кто бы к нему ни подошёл, Итадори отвечает спокойно, глубоко дышит, чтобы голос не дрожал, но не смотрит на собеседника, потупив глаза в бетонные ступени. — Обо мне не беспокойся, Юджи. Ты можешь вернуться в колледж. Я в любом случае должен собрать то, что осталось от сёсо и остальных… — Младший хмыкнул печально. Знал бы Чосо, что сейчас колледж — место, где обосновался Двуликий вместе со своим слугой и девушкой, которую нашёл в Сибуе. — Я не беспокоюсь о тебе… Проблема не в том, хочу ли я вернуться… Сукуна замышляет что-то связанное с Фушигуро. Кроме того, я убил слишком много людей… Я больше не могу… — Сукуна?! — Сора выскакивает из-за угла на первые ступеньки лестницы, но тут же останавливается, смотря снизу-вверх на двоих парней. В то время, как темноволосый остаётся с непроницаемым лицом, смотря на неё, как на нечто мелкое, что никак не может помешать, Юджи в удивлении застывает, выпрямив спину и приоткрыв пересохшие губы. — Это она? — Итадори кивает на вопрос новоиспечённого старшего брата, не сводя с девушки поражённого взгляда. Перед глазами за несколько секунд мелькают все их общие моменты, что он видел, когда телом управлял Сукуна, и щёки предательски зарделись. Парню всё-таки всего пятнадцать, но из-за Рёмена он теперь не девственник. Девушка, с которой всё у них было вовсе и не его, если подумать, однако он видел её обнажённую фигуру со всех сторон… — Я… Я не Сукуна… — Встаёт он со ступенек на ноги, а в душе его зарождается страх стать таким же, как Двуликий. И Асихара замирает, вглядываясь в его черты лица. Точно… Он похож, но не является тем, кого она ищет. Те же беспорядочные волосы окраса цветков сакуры, большие глаза, пухлые губы. Отличия в том, что нижних двух глаз нет: вместо них два аккуратных тёмных шрамика; лицо не обрамлено татуировками, рост немного ниже, чем у Сукуны, да и телосложение более щупленькое, присущее всем юношам его возраста. А Рёмен всё же взрослый мужчина, соответственно и телосложение его как надо более слаженно и крупнее. Но несмотря на отличия, девушке показалось, что парень, стоящий перед ней — младший брат Двуликого, сходств уж очень много… — А где же он?.. — Она делает пару шагов вперёд, поднимаясь чуть выше, а Итадори слышит, как тот, кого ищут ядовито усмехается у него в голове. — Он… Это долгая история… — Юджи спускается к ней ближе и стоит на одну ступеньку выше. Именно такой Сукуна в его теле, она смотрела на него всегда снизу вверх, ну а этот юноша кажется одного с ней роста… — Слушай… Э… Сора? — Она кивает напряжённо. — Ты побудь здесь, ладно? — Юджи? — Старший подаёт наконец голос, направляясь к ним и тот оборачивается к нему. Его глаза горят уверенностью, в них застыла ледяная корочка ненависти от чего даже кажется, что карие радужки стали бледнее. Лицо младшего брата каменное и напряжённое. Так что он… — Пойдём… Сейчас мы должны уничтожить столько проклятий, сколько сможем. — Тон Итадори тоже более жёсткий. Он быстро спускается с лестницы никого не дожидаясь, и только хотела Сора что-то спросить, как темноволосый на немой вопрос в её взгляде лишь пожимает плечами и спешит следом за младшим.       Ей приходится остаться на месте потому что в мимолётном взгляде Итадори, когда он пробегал мимо и посмотрел ей в глаза было отчётливо видно, как загорелись две алые искорки не характерные ему, зато характерные Двуликому. Эти две искорки полыхнули ярким пламенем и хоть контакт глаз длился всего пару секунд, этого хватило, чтобы достаточно испугать девушку и дать ей понять, что зря ослушалась. Встряхнув рукавами фурисодэ она с досадой кружится на одном месте, то поднимаясь, то опускаясь по лестнице на пару ступеней. Что она может сделать, да и есть ли от её последующих вмешательств толк, однако ей хочется быть вытянутой во всё это, а зачем — не знает. Не выдержав, она всё же бежит следом, правда не знает правильного направления, ведь парни убежали быстро и прошло уже несколько минут. Нагнать уж точно не получится, остаётся лишь искать. Но и этого делать не приходится, ведь их битва с так называемыми «проклятиями» почти совсем рядом со зданием, и кровь некогда обращённых в чудовища людей окрашивает асфальт прямо у её ног, стоило остановиться, чтобы хорошенько разглядеть открывшуюся перед собой сцену.       Сора теперь уже совсем не знает, может ли она быть хоть чем-то полезной или станет только обузой для юноши, что является, возможно, родственником Двуликого, однако, несмотря на ужас, когда одно из мерзких существ несётся прямо на неё, готовится отразить атаку, схватив в руки какой-то длинный обрубок чугунной трубы. Она замахивается ей, подпустив существо слишком близко к себе, надеется на удачу и, казалось бы, вот-вот огреет по тому месту, что выглядит как голова, если бы не крепкие руки, что хватают со спины за талию и молниеносно отводят в сторону, развернув на сто восемьдесят градусов. Оказавшись прижатой всем телом к Итадори, Асихара пугливо наблюдает за тем, как из его вытянутой руки струится потоком странного цвета огонь, охватывая в своё пламя весь кулак, а чудовище отлетает на несколько метров в сторону, с грохотом падая всей массивной тушей и ломая под собой хрупкий, пропитанный страданиями асфальт. — Идиотка… — Шепчет грубый баритон ей прямо на ухо, обдавая его горячим дыханием и заставляя мурашкам пробежаться по телу. Это точно был Сукуна, она узнаёт его сразу же, несмотря на шок, в котором сейчас пребывает, но самого мужчины рядом нет. — Где вы? — Шепчет она, не решаясь заговорить громче, но Итадори, что прижимал её крепко к себе, небрежно отталкивает в сторону, принимая на себя следующие удары уже других мерзких тварей. И бой продолжается… Столько крови Сора не видела со дня трагического инцидента в Сибуе и её вновь начинает мучать подкатывающая к горлу тошнота. — Впечатляешь как всегда, младший братик. — Произносит темноволосый, задумчиво осматривая Юджи, когда проклятья были уничтожены и можно себе позволить немного расслабиться. Юноша бросает на него полный боли и нетерпения взгляд, не забывая также искоса проследить и за ней. Оба вымотаны, но всё ещё уверенно стоят на ногах. — Всё ещё зовёшь меня так?! — И буду называть вновь и вновь. — Ты в порядке, Сора? — Сосуд Двуликого оборачивается к девушке и хочет приблизиться. Она кивает отрешённо, смотря на трупы разбросанные в округе, не в силах выдавить и слова, боясь, что если откроет рот, то вместо слов из него точно выльется рвота. И он видит как она с трудом передвигает ноги, как старается вести себя спокойно, сжимая ладошки в маленькие кулачки, как губы её дрожат, а на глазах застыли слёзы, не стекая по щекам. На ней ни царапинки, лишь кое-где кимоно немного порвано и в целом покрыто дорожной пылью, и это вызывает большое облегчение. Он смог спасти ещё хотя бы одного человека…       Итадори обнимает её аккуратно за плечи, прижимая к себе чуть плотнее и позволяет уткнуться носом в своё плечо. А Сукуна… Сукуна лишь выдыхает, раздражённо закатив глаза, и наблюдает всю эту картину глазами своего сосуда, подперев щёку рукой. Не смешно ему сейчас, хоть он и любит, когда страдают другие. Он лишь с досадой думает, что надо было запереть её дома, а потом вдруг ловит себя на этой мысли и сам удивляется. Чего это он вдруг так переживает? Ему в общем-то плевать, что станется с его игрушкой, но… Он не любит, когда его не слушают. — Глупая юдзё, я же предупреждал тебя… — Говорит он угрожающе грубым тоном, выдавая на щеке юнца свой рот. Асихара вздрагивает, снова услышав его под ухом. — Где вы?! — Снова вопрошает она, дёрнувшись назад и внимательно осматривает лицо парня, прикрывшего щёку ладонью. — Это покажется тебе странным, но он во мне. И… Иногда берёт контроль над этим телом… Не пугайся, ладно? — Он убирает руку, показывая на своей щеке искривлённые от недовольства губы Двуликого. — Боже мой… Как он туда попал? — Будучи простым человеком, она не может понять всех тонкостей того, с чем раньше не сталкивалась. Магия… Нет, проклятая энергия, маги и проклятия которые ей управляют, степени силы, ранги, заклинания. Всё это раньше для неё было лишь в сказках и фантазиях, но сейчас она видит это всё своими глазами и с огромным трудом может поверить им. — Тц… — Рёмен ничего не говорит, хотя хотел. Он видит в её глазах смешанные чувства и убеждён, что она думает, как ей лучше поступить. И, признаться, он уверен, что глупышка выберет вариант побега от него куда подальше, и он не сможет угнаться, подавляемый телом пацана. Да и чёрт с ней, если честно, хотя эта мысль неприятна и совсем не хочется, чтобы так было. И Сора в подтверждение его слов делает несколько шагов назад, пытаясь принять решение, которое будет иметь менее страшные последствия. И это касается не только проклятого духа. — Можно я? — Она выпрямляется, посмотрев Юджи в глаза и уверенно прижимается всем телом, да так крепко, словно хочет, чтобы тот, кто внутри него почувствовал её прикосновение. — В любом случае мне не избежать наказания от вас… Так зачем делать ещё хуже, тем более, если я пришла сюда за вами? — Может она и поступает глупо, как думает наблюдающий всю эту картину со стороны темноволосый, но Асихара считает это правильным решением. — Не смей. — Шепчет Рёмен ей в самые губы, когда собиралась поцеловать. — Непослушных глупых юдзё я не целую. — И его рот пропадает с щеки юнца, будто его там и не было. Но она поняла, что он всё прекрасно видит…