I. Покой и порядок

      На Такхизис дело не закончилось.       На исходе пятого дня, когда пыль и осколки от разрушенного трона Всебесцветной осели, впитавшись в золотую кожу переливами тысяч звёзд, уединение приходящего в себя нового бога потревожили.       Рейстлин с трудом разлепил сверкающие глаза - поглощённый им огонь свернулся в них калачиком и полыхал, делая взор божества ещё более жутким, чем он был изначально. Всё это время огромное тело менялось. Что-то внутри перетекало одно в другое, двигалось вместе с полученной силой по мере того, как чудовищная туша таяла в складках не менее монструозного желудка. Рейстлин чувствовал себя огромным, и отнюдь не только из-за того, что несколько дней был прикован к тьме Бездны тяжестью внутри. Нет, он и впрямь стал чем-то поистине гигантским, отражая все неизмеримое эго, ранее теплившееся в небольшом человеческом теле. Да и людоедское было не сильно больше нынешнего, хотя большая часть черт от антропофагов у него осталось.       Тяжело выдохнув, он изрыгнул из себя клубы горячего пара и улыбнулся. Голод вновь поскрёбся, призывая найти что-нибудь достаточно величественное для заполнения внутренней пустоты. Кажется, ужин сам к нему пришёл.       Истинная форма Паладайна была... Да все знают, какой она была. Огромной. Жуткой. Мудрой и давящей своей тысячелетней силой, бережно собранной, чтобы карать виновных и защищать невинных. И сердце нового бога было отнюдь не чистым. На самом деле Рейстлин даже не знал, к какой стороне он относится. Свет не звал его к себе, но и Тьма с Равновесием чувствовались одинаково подходящими, оттого на огромной сверкающей морде дракона читался немой вопрос.       В прочем, отвечать на него Рейстлин собирался делом - он никогда не любил незваных гостей. И знал, что у них со стариком Физбеном может быть только один исход встречи.       А потому, раз отяжелевший живот уже переварил свою теперь просто добычу, он собирался использовать полученные силы по максимуму. Конечно же, ни на какой мир он не рассчитывал изначально, даже взяв с собой светлую жрицу. Крисания сейчас наверняка залечивала раны в храме Паладайна, и её сегодня ждал ещё один удар, ничуть не менее болезненный, чем пришедшиеся в Бездне. Не без усилия - к телу ещё нужно было привыкнуть, Рейстлин поднялся, глядя в глаза платинового дракона. Он был одного с ним роста, удивительно - тело впитало в себя всю силу Такхизис до последней капли, отчего Маджере больше не чувствовал себя беспомощным червяком в когтях у божеств.       Главное, чтобы другие боги сейчас не вмешались - мелькнуло на периферии сознания. Ему необходима сила Паладайна, и тогда, возможно, выйдет договориться с Аст... С Гилеаном. Рейстлин искренне надеялся на то, что старик останется в стороне, как оно и должно быть - чаща весов слишком сильно качалась то в одну, то в другую сторону, неужели Гилеан отказался бы от торжества равновесия, где тьма и свет не тянули на себя одеяло? А Паладайн принялся бы за это, дай Рейстлин слабину. Только человеческая личина платинового дракона была милым и глупым старичком, но амбиции за ней стояли размером с половину Кринна. А, поскольку Гилеан всё-таки не носил в сердце много зла, именно Паладайну было бы легче втянуть его на свою сторону - Равновесие уже примыкало к свету, и этого следовало опасаться.       Рейстлин оскалился, показывая свои намерения, и сделал первый выпад. Забытое божество отлично забудется ещё раз, если перестанет существовать. Главное было - выжить. Всё-таки, противник был хоть и одинок, но чрезвычайно опасен.       Паладайн отступил легко, один прыжком, даже не расправляя крылья, чтобы увернуться. Ещё несколько атак он также пропустил, лишь раз сбившись, когда второй удар неожиданно последовал ещё в тот момент, когда первый не завершился - Рейстлин хоть и не тренировался вместе с Карамоном и Стурмом, но внимательно вслушивался в то, что рассказывал Флинт, уча их искусству ведения боя. Среднее по силе заклинание разбилось о чешую. Последовавшие за этим нападки Паладайна Рейстлин отразил без единой царапины.       Противники лишь проверяли друг друга, приноравливались и присматривались, готовясь перед действительно серьёзными ударами. Несмотря на то, что во время Войны Копья Рейстлину довелось путешествовать вместе с богом, что он понял гораздо раньше остального их отряда, он почти не знал его. Это с Такхизис они могли вступить в схватку в первые же секунды, ведь за столько лет мучений в кошмарах, последовавших за предательством, они оба успели узнать друг о друге достаточно. Паладайн же впервые скалил зубы на Рейстлина, а тот - подбирал заклинание, могущее оглушить Светлого Бога.       Без предупреждения дракон вдруг сорвался с места, и они с Рейстлином закружились среди звёзд золотым вихрем. Новый бог едва успевал уворачиваться от огненных струй, а старый не замечал расползавшихся по шкуре чёрных язв. Две пасти, полные острых зубов, старались сомкнуться на шее противника, а когтистые лапы метили в глаза. Рейстлин сумел порвать мембрану на левом крыле Паладайна, а тот - отхватить кусок от бедра, так что Маджере пришлось пожалеть о брошенном на бескрайних просторах Бездны посохе.       Но это всё было недостаточно. Нужно было метить в голову, но Рейстлину не хватало скорости, чтобы попасть. Да, его противник тоже был достаточно тяжёл, но имел явно больший опыт борьбы с богами. Мало того, что его магия подавляла чистой светлой силой, что большую часть жизни обжигала Рейстлина - даже Солинари при своих посещениях не касался его, оставляя это брату с сестрой во время бесед о магии. А теперь приходилось не заботиться о том, какое заклинание метнуть - Маджере был вынужден удерживать щит, изредка находя момент ударить. Благо, его умений было достаточно, чтобы сдержать светлую магию, от которой плавились тени Бездны. Поэтому схватка выходила больше на физическом уровне, когда две пасти вырывали друг из друга куски - на плече остался прокус, чуть не лишивший руку подвижности. С этим нужно было что-то делать, но вот что... Извернувшись, Рейстлин полоснул когтями потянувшуюся к нему морду.       Самым верным было бы вспороть нежную плоть от самого подбородка, через всю шею, до начала хвоста, чтобы бог истёк кровью, не успев её остановить. Но Дракон прекрасно знал о своих слабых местах и не открывался, так что когти Рейстлина раз от раза врезались в прочную металлическую чешую на боках или спине. Оставленные на переносице и носу раны всего на несколько секунд залили глаза кровью, и Рейстлин воспользовался ослеплением.       Он врезался в бок Паладайна целым плечом, одновременно с этим дёрнув за противоположное крыло, усиливая разворот, так что дракон неловко повалился на спину. Могучие крылья тут же ударили Маджере по голове, оглушая, так что его удар пришёлся на грудь. Рейстлин раздосадованно взвыл, поняв, что сорвал кусок мяса с костей, и сам упал от удара хвостом. Тот врезался в щиколотки, так что кости едва не затрещали, и бог, попытавшись опереться на раненную ногу, не удержал равновесие.       На чистом инстинкте он отвернул голову от драконьей лапы, так что та лишь полоснула по уху. Выставленные руки, на ладонях которых под действием заклинания плавилось само мироздание, не дали Дракону раздавить противника. Но это не помешало ему молниеносно вытянуть вперёд шею, раскрыв пасть.       Чем Рейстлин и воспользовался, впившись в неё зубами. Ему было необходимо продержаться. Грудь вспороли когти, пытаясь дотянуться до сердца, но он не отвернулся и изо всех сих схватил драконьи лапы, не давая им впиться сильнее. А вот челюсть сжимал с удвоенной силой - под зубами крошилась чешуя, а рот залило солёным привкусом крови. В таком положении Паладайн не мог его укусить, не мог повернуть голову, и эти несколько секунд были нужны Рейстлину, как воздух. Всего несколько секунд, и он сможет прокусить шею.       Грудь жгло болью, по ногам хлестнул тяжёлый хвост, чуть не перебив суставы, но молодой бог не разжал зубы и не отпустил когтистые лапы, пока те не перестали впиваться сами, а кровь не потекла изо рта по подбородку. Он выдержал. Он смог. Он был готов потерять сознание от боли - на груди горели спешно затягивающиеся раны, в которые он влил море магии. Вокруг словно что-то разрушилось, отчего колдовать стало проще. Рейстлин будто сломал какому-то опорный столб мироздания, отчего то едва не рухнуло на него всей тяжестью на мгновение. А потом стало легко. Голову немного кружило - тело впитывало чуждую божественную силу, болезненно, медленно, отчего горела каждая косточка.       Захрипев, Рейстлин спихнул с себя вмиг отяжелевшее тело и приподнялся на дрожащей руке. Паладайн ещё дышал, но было видно, как всё тяжелее и тяжелее Дракону даётся втягивать воздух в лёгкие. Силы покидали поверженного бога, ускоряя его угасание, пока глаза, вперив взгляд в пространство, в один миг не покрылись безжизненной мутной плёнкой.       Рейстлин же, несмотря на затянувшиеся раны, всё медлил с тем, чтобы окончательно присвоить себе силы Паладайна, поглотив его тело. Чаша мироздания, едва не расплескав равновесие, теперь давила на Рейстлина всем небосводом и одновременно упиралась в ноги столь же безграничной Бездной. Победить верховных богов было мало, теперь нужно было занять их место, не дав миру схлопнуть из-за образовавшихся пустот.       Ну, с заполнением пустот он хорошо приноровился справляться, ухмыльнулся Маджере сам себе и потянулся ещё немного трясущейся лапой к длинной шее обескровленного дракона. Как последняя дань одному из бывших хозяев Кринна, Рейстлин закрыл дракону глаза, чтобы мёртвый не знал своего последнего пути.       И открыл пасть, выворачивая её из суставов, с хрустом, треском - тело легко гнулось и принимало нужные формы. Такхизис всё-таки была поменьше, но и он значительно вырос с момента её проглатывания - второй всплеск роста сделал его поистине гигантским и равным Паладайну. А такое он с лёгкостью научился проглатывать ещё в прошлом теле. Начав с головы, он потащил мёртвого дракона в пасть, отломав ему рога перед тем, как отправить в глотку. Это больше не понадобится Паладайну, а вот ему помешает. Дракон с лёгкостью заскользил внутрь, покуда дело не дошло до плеч - пришлось остановиться и ещё раз подвигать суставы челюсти. Рейстлин практически слышал, как внутреннее пламя начало плавить проглатываемую пищу.       Как вдруг, к его удивлению, он почувствовал, что внутри нет останков Такхизис - те почти переварились, и лишь скелет остался в желудке, не разъеденный ещё кислотой. Но он явственно ощущал их внутри. А, когда туша дракона растянула желудок наполовину, он почувствовал странное ощущение. Будто бы у него было два желудка, и в каждом из них что-то было. Удивленный, бог мотнул головой - рот был занят, но и мысленное заклинание сканирования сработало, заставив золотые глаза удивлённо расшириться. Забавно, но по какой-то причине его тело позаботилось о том, куда складировать добычу - желудков оказалось несколько. Не два, не три, а множество, наверное, даже десяток, он не стал считать, не до того было. У бога на мгновение подломились ноги, и он практически лег животом на каменный пол Бездны, придерживая руками торчащие из пасти задние лапы и хвост.       - За всю историю Кринна ещё ни с одним богом не расправлялись подобным образом, а теперь в летописи их целых двое. - Рейстлин не слышал, чтобы кто-то приближался к нему. Просто совсем близкое присутствие ещё одного бога вдруг захватило все его напряжённые чувства. - И скольких же ты ещё собираешься проглотить, Рейстлин Маджере?       Голос Гилеана, как и подобает отстранённому учёному, не выражал ничего. Будто владыка Нейтралитета хотел прояснить лишь то, сколько страниц ему стоит подготовить под учёт проглоченных богов по отношению к изгнанным и оставленным в живых. Рейстлин не видел его, но чувствовал на своей спине бесстрастный взгляд, который не переменился даже, когда новый бог в несколько глотком проглотил оставшуюся часть туши дракона и сыто сощурился. На него не нападали, и это не могло не радовать, ведь чтобы суметь повернуться ему пришлось приложить немало усилий.       - Я надеялся, что мне не придётся сражаться с тобой и лишать Кринн летописи. В моих планах не стояло уничтожение этого мира, и твоё присутствие будет лишь на пользу, - Рейстлин почтительно чуть склонил голову перед старшим богом и с трудом, но поднялся на ноги.       - Тогда я возвышу до старших богов следующих по силе тёмного и светлого.- Также безразлично ответил Гилеан.       - Их места прекрасно могу занять и я один. - А вот Рейстлин оставить это предупреждение не мог. - Я одолел их, и теперь сила обеих сторон подвластна мне в равной степени. За свою земную жизнь я был на каждой из трёх сторон, так что о значении равновесия мне известно достаточно. И я не собираюсь уступать то, что по праву отныне принадлежит мне. Тебе придётся принять это и внести в летопись, не вмешиваясь, или я возьму на себя и твои обязанности. - Он угрожающе сощурился, и в его голосе послышалось рычание.       - Не слишком ли много ты на себя берёшь? - Бесстрастно поинтересовался Гилеан, и на Рейстлина на секунду будто обдало мириадом крошечных ледяных иголок, что пробежали по коже. Всё-таки бог был недоволен новым раскладом. Плохо. - Что ты планируешь делать с такой силой?       - Дождись, и узнаешь. - В ответ Маджере указал на свет Кринна вдалеке, слабо пробивающийся сквозь тьму. - У меня много планов по тому, что я мог бы исправить. Ты и сам видел, сколько горя и несправедливости произошло за последние годы. Ни тьма, ни свет не способны привести Кринн к процветанию, и новые боги принесут лишь новые печали. А я достаточно видел их в шкуре человека, чтобы знать то, что недоступно сыновьям Паладайна или Саргонассу. Они лишь ввергнут мир в новую войну, едва разберутся со мной. В твоих же интересах, летописец, чтобы тебе было о чём писать. Дай мне установить свой порядок, и Кринн просуществует ещё многие тысячелетия в спокойствии, которого ему так недоставало.       - Что же будет с теми, кто встанет у тебя на пути? - Гилеан явно намекнул на сыновей Паладайна, что скоро должны были почувствовать случившееся. Но что-то в его голосе не нравилось Рейстлину. Он прищурился, смотря на густеющий серый туман вокруг. Только бы он ошибся сейчас в своих домыслах...       - Ты не захотел бы испытать это не себе. - Уклончиво, но очень явно предупредил Рейстлин. И, как оказалось, в последний раз. К сожалению.       Гилеан не сорвался с места, не обратился и даже не достал оружие. Вместо этого туман застлал, кажется, совершенно всю Бездну слепящим серым маревом. Рейстлин заозирался, силясь различить движение, но туман двигался беспрерывно и хаотично, не давая угадать, где были мирные завихрения магии, где приближающийся противник, а где его иллюзия или опасное заклинание. Туман даже тихо шипел, скрывая шаги и дыхание, но Гилеан, кажется, не учёл ещё одного, слишком привыкнув к людям, эльфам, гномам и другим хорошо изученным разумным расам. У антропофага было отменное обоняние, здорово специализировавшееся на всех, кого он мог бы сожрать. И в обличие бога оно лишь обострилось.       Рейстлин втянул влажный воздух и сразу уловил сочные нотки жизни, которые не смогла замаскировать даже вековая книжная пыль и нескончаемые слёзы чернил, пролитых в волнении или рукой неосторожного юного монаха. Гилеан приближался справа, но Рейстлин не спешил раскрывать того, что знает об этом. Наоборот, изобразил растерянность и даже повернулся в противоположную сторону, делая вид, что прислушивается, и одновременно готовясь принять удар.       Истинный облик Гилеана оказался совсем не таким, как его представлял себе новый бог. Он ожидал удара, ранения каким-то оружием, но вместо этого в его сторону из тумана скользнули длинные серые щупальца, которые он едва успел перекусить. Рейстлин знал, что аватар Гилеана выглядит так, как этого ожидают его видящие, а сам привык смотреть на аватар в виде Астинуса, что чаще всего контактировал с людьми, пусть и не раскрывая им всей правды о себе. Но никто и никогда бы не подумал, что истинный облик бога Равновесия - бесформенное нечто, тысячей глаз и тысячей рук обращенное к своему врагу. Которое умело пряталось в тумане, а вот щупальца волной покатили в сторону Рейстлина, заставляя его отскакивать и яростно работать когтями и клыками - попробуй он напасть сам, и его бы попросту придушили, несмотря на размеры.       Несколько щупалец потянулись к животу нового бога - всевидящий летописец точно знал о самом нежном и слабом месте Рейстлина и явно не собирался долго с ним играть. Выставленный на опережение барьер затормозил их, и Рейстлин успел перекусить и их, вслед за этим стремительно отступая, придерживая и одновременно закрывая живот рукой. Сейчас он был слишком полон, чтобы долго танцевать, то спасаясь, то нападая, ему нужно было собрать хоть все оставшиеся силы, но завершить свои атаки за несколько бросков. Как жаль, что у него не было достаточно времени научиться изменять форму, чтобы и он сам заимел хоть пару лишних конечностей. Своими двумя руками он бы тут не справился.       Но ведь теперь Бездна была открыта, и вход в неё был практически свободен. Идея моментально вспыхнула в напряжённо работающем мозгу, и Рейстлин спешно обратился внутренним взором к своей Башне. Там, в подвале, расползшиеся по резервуарам с водой, своего создателя дожидались покорные, готовые к любому услужению неразумные, но вполне кровожадные живцы. Бога им не одолеть, но вот отвлечь пару опасных щупалец, которые вновь вытянулись из его тела и уже ползли к Рейстлину пока ещё мутными тенями они вполне могли. Благо, щупалец у Гилеана было гораздо меньше чем рук, как бы быстро они ни восстанавливались.       Если бы Рейстлину всё же удалось создать полноценную форму жизни, к тому же обладавшую сознанием, то вызванные бесформенные слуги бы разобрались в происходящем уже когда это было бы не нужно. Но множественные неудачи, на которые маг потратил не одну бессонную ночь, теперь не нуждались даже в словесном приказе, мгновенно всей своей монструозной ватагой впившись к несколько регенерироваших щупалец, не давая им пробраться к господину, что как раз разорвал ещё несколько и устремился к телу бога.       Острые клыки, пусть не с первого раза, но смогли вонзиться в чёрный копошащийся клубок, где щупальца не успевали регенерировать. Несколько всё-таки вцепились в морду Рейстлину, забиваясь в нос, пытаясь удержать пасть, но он был сильнее. На коже горели дотянувшиеся попытки его ударить, и он заработал челюстями - нужно было беречь глаза, к которым попытались подтянуться щупальца. Благо, отвисший живот был сбережён быстро гибнущими живцами, чьи трупики моментально растворялись в пустоте после смерти. Впрочем, не сильно жалко - часть он наверняка задавил сам по неосторожности. Ему было не до того, а со своей работой пародии на человека отлично справились, оставив Гилеану совсем немного щупалец, которые уже не могли сопротивляться в должной мере.       Рейстлин вцепился когтями в божество и потянул, затягивая в глотку. Ему нужно было сделать что-то со своей анатомией прямо сейчас - Гилеана было невозможно проглотить из-за шарообразного тела. Что-то в челюсти щелкнуло, повинуясь желанию бога, и суставы на время разъединились, позволяя эластичным мышцам и коже тянуться без ограничений.       Хотя какие-то ранения Гилеан ему оставил - неприятный ожог на пищеводе теперь ныл, но не был смертельным. А в желудке колдовать у него уже не выйдет... Брюхо заурчало, почти что полностью коснувшись пола, когда Рейстлин окончательно проглотил последнего из великих богов и натужно рыгнул. Всё тело ломило и пронзало ощущениями чуждой магии, что теперь лилась в него от медленно задыхаюшегося Гилеана, что едва мог бороться в тесноте своей живой могилы. Но раны потихоньку затягивались - вместе с жизнью из соперника уходила и энергия, которую Рейстлин направил на множество укусов и несколько переломов, что со щелчком встали на место и срослись. Всё было кончено, хотя не сказать, что он был рад тому, как всё повернулось. Всё-таки Гилеан пошёл против себя и своего пути, за что и поплатился, этот исход был логичен для бога, предавшего свою сторону. Причём много раз - с тяжелым вздохом, Рейстлин сотворил позади себя подобие трона и упал в него. Он помнил много историй про то, как Равновесие металось между Светом и Тьмой. Что ж, теперь боги были избавлены от этого.       И будут избавлены от некоторых других своих представителей... Рейстлин прищурился и махнул рукой, накладывая на Бездну защитные печати, которые когда-то принадлежали Такхизис. Но теперь эти знания были только его. А ему нужно немного отдыха и восстановления - этот бой был далеко не единственным в списке тех, которые предстояло выдержать. Пантеон Кринна рушился, и ещё несколько богов Рейстлин планировал оттуда выбить, заручившись силой, которая даже не снилась никому из них.       Воспоминания Гилеана, впитавшиеся в его разум, услужливо подкинули мысли об этом. Оказывается, старый бог думал об этом, и не только Такхизис занимала его думы. Среди сыновей Паладайна тоже были те, кто мог переломить равновесие мира, ввергнув его в новый виток хаоса. И именно на них Рейстлин в первую очередь собирался начать охоту. Хотя, какая охота - они сами придут к нему. Они, и их мать. Она даже будет первой, ведь Мишакаль с мужем связывали куда более крепкие узы, чем Такхизис и Саргонасса. Вдовец пока не планировал объявляться, наблюдая за происходящим. А вот Мишакаль явится, это Рейстлин знал точно. И за ней придут её сыновья. Оставалось надеяться, что у него хватит сил прервать этот род раз и навсегда. Слишком много у Паладайна было союзников.