Такие дети, как ты...

      — Эта игра никогда не закончится, — сказал Фриск после своей 665-й смерти.       Фриск уже много раз сражался с Сансом в последнем коридоре. Так много, что оба противника сбились со счетов. И пускай человек знал каждый шаг своего оппонента, он все равно умудрялся проиграть ему хотя бы раз за таймлайн. В этом было даже что-то символичное: как Фриск повторяет путь геноцида раз за разом, так же раз за разом он терпит поражение перед Сансом, пускай и не окончательное.       Но не все в этом Подземелье осталось прежним, как десятки таймлайнов назад. Ибо сначала упавший человек убивал лишь из чистого любопытства. Но когда он перепробовал все варианты, ему стало скучно просто убивать монстров. Поэтому он заставлял монстров страдать, прежде чем убить. О, поверьте, имея в руках силу, позволяющую отмотать время вспять, можно придумать множество… хм… «развлечений». Причинять боль физическую или моральную: Фриск нашел подход к каждому монстру. Он узнал каждого жителя Подземелья вдоль и поперек и распоряжался ими так, как и хотел. Кто-то мог держаться от издевательств человека довольно стойко, как те же Андайн или Папирус, чья уверенность в своих принципах способна вдохновлять, а кто-то сдавался практически сразу, как Ториэль или Альфис.       Так или иначе, такой новый подход к обитателям Подземелья изменил образ мышления Фриск. Некогда ведомый лишь любопытством и желанием узнать «а что будет, если…», человек, который стоял перед Сансом сейчас стал настоящим маньяком, желавшим лишь больше развлечений за счет новых страданий подземного народа.       25. Ровно столько путей геноцида подряд прошел Фриск, от начала и до конца. Стоя перед Сансом в последнем коридоре, человек намеревался завершить 26-й, и продолжить вновь.       — Хех. Ты только погляди на себя, — с неизменной улыбкой обратился Санс к человеку. — Выглядишь так, будто готов наброситься на меня без ножа.       — Могу и так, — дьявольски усмехнулся человек. — И тогда я буду убивать тебя долго и мучительно!       — Воу, полегче, приятель. Ты же знаешь, что из нас двоих только у одного здесь боевые кости, — пошутил Санс.       — Посмотрим, как ты засмеешься теперь! — человек действительно отбросил оружие в сторону и напал на Санса голыми руками. Он знал, что способен убить его лишь одним легким ударом, но он хотел сделать настолько «деликатную боль», чтобы Санс помучился как можно дольше.       Впрочем, для человека в битве с Сансом было кое-что особенное. Фриск всегда хотел увидеть, как улыбка спадет с его широкого лица. Что когда-то этот глупый скелет перестанет шутить свои глупые шутки. Эта цель только подогревала интерес человека и была еще одной причиной повторять геноцид снова и снова. Ведь во всех таймлайнах Фриск мог издеваться над кем угодно и как угодно. Но Санс всегда оставался с этой широкой улыбкой шута. Санс всегда умирал быстро, не позволяя человеку поиграть с ним. Это был вызов, и человек уже не был бы собой, если бы не принял его.       Замах!       — Промахнулся! Я еще не настолько закостенел, чтобы стоять смирно!       — О, я заставлю тебя стоять! — продолжал упорствовать человек.       Человек попытался схватить Санса за куртку и повалить на землю, но скелет лишь выбросил перед собой из-под земли пару костей, преградив путь, затем направив на человека Гастер Бластер.       — Когда же ты поймешь, что твоя Решимость ничего не решает в этом мире, — незаметно для себя скаламбурил Санс.       — Уж тебе ли не знать, что моя Решимость полностью влияет на этот мир? Я когда угодно могу вернуться назад и сделать что угодно! Мне подвластно буквально все!       — Тогда почему ты все еще здесь? — заинтересованно приподнял брови Санс. — Неужели ты настолько любишь нас, что готов провести здесь вечность? — кажется, улыбка Санса стала еще шире, что взбесило человека. — Не удивляйся, человек. Я не знаю точно, сколько раз ты стоял здесь, но я могу понять это по твоему лицу. Твое лицо говорит, что ты очень хорошо знаешь меня. Об этом говорит также и твое поведение, когда ты впервые появился в Сноудине. Но что я хочу сказать: ты ведь такой же пленник, как и мы, не так ли?       — Что ты вообще несешь? — вспылил человек, атаковав Санса и позабыв об осторожности.       — Обычно я несу обещания, что наконец-то оплачу Гриллби долг в баре, — отшутился скелет. — И все же, почему ты еще не на Поверхности? Неужели там настолько скучно или опасно? — человек не отвечал. — А может, ты боишься, что выйдя на Поверхность, ты потеряешь свою способность? Учитывая твою одержимость, этого стоило бы ожидать.       — О, нет. Ты правда хочешь знать правду? Единственная причина, по которой я все еще здесь: я хочу, чтобы ты из раза в раз наблюдал за тем, как твои друзья гибнут, а ты ничего не мог с этим поделать. Каково это, быть слабейшим монстром подземелья? А?       — У меня к тебе встречный вопрос: каково это, жить с костью в сердце?       — Чт.?       Человек не успел договорить, как прямо в его душу вонзилась боевая кость Санса, поразившая человека окончательно. Фриск наблюдал за дрожащей душой, которая вот-вот распадется на осколки. Что ж, в следующий раз Фриск постарается лучше.       — Сгори уже в Аду, сучонок, — было последнее, что услышал Фриск, прежде чем душа разбилась на осколки. Теперь осталось лишь дождаться света, чтобы вернуться назад и проучить этого зазнавшегося монстра. Однако, человек продолжал оставаться в темноте.       «Что за дела?» — хотел сказать он, но не мог. Словно потерял голос. Он хотел оглядеться, но вокруг была кромешная тьма. Более того — человек не чувствовал ни тела, ни мира вокруг. Словно оказался в пустоте. Это уже пугало человека. «Нет, этого не может произойти. Я не могу умереть! Это невозможно!»       Фриск мог думать над своим положением долго, но наконец вездесущий мрак стал разбавляться каким-то красным оттенком. Наконец красный цвет становился более отчетливым и человек начал понимать, что он падает. Падает навстречу красному свету.       — Но почему красный? — наконец смог выговорить Фриск. Впрочем, это было всяко лучше, чем остаться в пустоте. Закрыв глаза, человек приготовился оказаться в последнем коридоре снова.       — Увы, не в этот раз, — услышал человек последнее, прежде чем свет поглотил его.