Больной голод

Глаза Рин в ужасе распахнулись, встречаясь с вишневой листвой над её лицом. Существо медленно встало, и вынуждено было столкнуться с некой проблемой. По её ощущениям она стала выше, а потому постоянно упиралась лицом в разные проёмы и так далее, но теперь она не была уверена в любой информации, что так вежливо и на удивление точно для лихорадки передавал мозг. Она не верила даже самой себе, хоть и стоило, ведь её параметры изменились в кардинально противоположную сторону, она стала выше, но весить меньше. С трудом она вышла из комнаты, шатаясь. Она обнимала себя тощими чёрными руками, постоянно говоря лишь одно. –Я слишком грязная. – Это слово сопровождало её мысли наводняло как потоп, не давая здраво мыслить. Спускаясь в подвал, она резко ощутила тепло, текущее вниз от её плеч, где находились руки. Её зрачки расширились от приятного запаха, который манил Рин как дикое животное. Что-то впивалось в её руки, но вместо боли её встретило удовольствие. Такое больное, такое неправильное. Все это время её похождения сопровождались скрипящим шарканьем когтистых ног по полу и сбивчивым дыханием изо рта, наполненного слюнями из-за животного голода. Но иногда это ощущение снова перебивалось ощущением того, что как бы она не старалась, её кожа оставалась грязной. Нет, так продолжаться не могло. Рин завизжала как раненное животное в бешенном страхе, начиная драть когтями свою же кожу. Они будто бы изменились, и теперь вместо плоских ногтей походили на выпуклые когти какого-либо охотника в мире животных. Горячая кровь полилась по полу, стекая градом на пол, растекаясь и остывая, оставляя тошнотворный запах. Рин металась по комнате в истерике и психозе, продолжая чуть ли не рвать себя на куски. Она рвала свою шерсть, что небольшими клочками уже лежала на аметистовом полу. Но голод и противные ощущения лишь усиливались. Они шли изнутри. Этот вывод сделала Рин, в следствии чего сделала следующий, что обошёлся ей не так хорошо. Её наполненные слезами и кровью глаза хаотично рыскали по складу, и вот она увидела знакомое острое лезвие. Лезвие железного меча. Спеша избавиться от отвратительного чувства, она сделала разрез. Кровь полилась на пол с новой силой, обжигая тело своей владелицы и пачкая деревянные сундуки, оставаясь лишь тёмно-фиолетовыми пятнами. Эндермен засмеялся, смотря, как вместе с однородной массой крови из неё по очереди вытекает что-то странное, необычное. Ей стало интересно, как интересно животному, когда оно ощутило что-то, что пахнет едой, но выглядит не как она. Она запустила пальцы в фиолетовые, блестящие от крови сгустки. –Ох.– Вытаскивая это что-то и непонятно почему, падая, она покрутила влажную субстанцию в руках. Это была её тонкая кишка. Пахнет приятно. Она попыталась потянуть её, чтобы укусить, что вызвало рвоту своей же кровью и желчью на пол, сопровождаемую кашлем. Нет, так делать явно не стоит. Её тело судорожно подергивалось, пока из неё выливалась кровь. Рин рычит, вставая на ноги и мгновенно поскальзываясь на своей же крови и рвоте, падая на твёрдый пол лицом. Аметисты, не выдерживая такого удара лопаются в лицо Рин, оставляя свои осколки в нём, как импровизированную затычку для ран, но кровь продолжает струится по бледному лицу, окропляя его половину. Еле дойдя до сундука с изображением стрелы, Рин взяла пару нитей, а из другого иглу. Маленькую, ржавую. Но ничего, помочь себе нужно было любым способом. Она снова села на холодный пол, немного скользя, но это было неважно. Она тратила последнее самообладание на то, чтобы зашить живот. Она не знала, где шить точно, и боли теперь почти не чувствовала, а глаза и кожа были залиты кровью, а потому приходилось действовать вслепую. Стежок за стежком. С влажным звуком игла с нитью входила и выходила из кожи, пока Рин пыталась запихнуть в себя вываливающиеся один за одним горячие, склизкие органы. И вот, когда все было закончено, Рин осмотрела себя. Красиво. Столько ран, столько крови. Голод. Голод продолжал наростать, и уже перекрыл уже успокоившееся чувство грязи на теле. Ей нужна была еда, и она вышла из склада, начиная бегать рысцой. Она ощущалась, как теперь двигались её органы внутри. Было даже приятно в какой-то степени, но это было не то, что ей нужно. И вот, её глаза прошлись по дикому животному в загоне, а зрачки расширились, теперь походя на зрачки кота на охоте. Даже не ища обходных путей, она вломилась в загон, начиная разрывать плоть животного когтями, попутно рыча и визжа. Удары мощных когтей приходились на шею животного, из которого полилась горячая кровь, и все попытки скинуть Рин, что в холке была в два раза больше коровы не обвенчались для животного успехом и вскоре оно упало замертво. А Рин рычала и тяжело дышала, теперь начиная рвать связки, кровеносные сосуды и конечно же вкусную плоть острыми клыками охотника, пытаясь оторвать голову коровы от основного тела, чтобы та не мешалась. Зелёная трава окрасилась смешением красной и фиолетовой крови, но вторая уже наполовину засохла, а потому представляла собой меньшую часть грязи. Рин продолжала отделять конечности от тела, обгладывая огромные кости и высасывая ещё тёплую кровь из мёртвого тела. Она выворачивала животному конечности, растягивала и рвала внутренние органы со связками, отделяя мясо по волокнам. И вот, когда вкус плоти коровы уже перестал быть таким вкусным и индивидуальным, девушка встала, оставляя полуобглоданное животное лежать на траве.