III. Бордовый

      Яркий солнечный свет с легкостью пробирался через полупрозрачные облака, но не сквозь обычные кирпичные домики, построенные кучно друг к другу ещё лет сто назад. Маленькие улочки с лестницами и переходами на каждом углу образовывали сеть лабиринтов, куда никто не сунется без нужды. В одном из этих проходов сидел парниша, нервно прижимающий к себе дипломат, а вокруг него разлеглись обычные обитатели таких мест — мертвые бродяги. — Боже мой… Ничего меня в жизни не ждёт уже, ничего…       Он мрачно что-то нашептывал себе под нос, пережевывая зажиренную прядь. Крепко сжатые зубы скрипели и перемалывали волосы. Каждая дрожь на лице, каждое подрагивание мышц, ощущалось будто под кожу залезли грязные насекомые и своими маленькими лапками пронизывают мышцы, своими тельцами скользят, как под одеялом. От постоянного высмаркивания соплей, у него заложило уши, и он не сразу услышал входящий звонок. Нельзя поднимать трубку в таком виде! Даже, если звонит босс… или тем более, если звонит босс. Доппио уже не был уверен ни в чем. Быстрым движением он вытер лицо о итак настрадавшийся свитер и прочистил горло, но даже так, в голосе осталась дрожь. — Ал-ло, босс. — Доппио, мой милый Доппио, что случилось? Почему ты застыл на месте? — Босс, я не знаю что делать. — По-моему я дал четкое указание: иди домой, Доппио.       Пока он взглядом пронизывал трупы, слова вертелись на языке, но никак не могли сплестись в осмысленное предложение. Волнение будто обрело человеческую форму и схватило его за горло и сдавливало, не давая сглотнуть слюну и сопли. — Почему ты молчишь, Доппио? Ответь.       Молчит. Кусает дрожащие губы. Нет, уже впивается в них. Морщась, он сглатывает и, набирая сколько можно воздуха в легкие, спрашивает: — Мы же партнеры, босс? — Верно, почему ты спрашиваешь? — Так почему я ничего не знаю о нашем деле? Почему я просто какой-то мальчик на побегушках? Сходи туда, сделай то! Вы никогда мне ни о чем не рассказываете! Иногда мне кажется, что Вы мной, босс, просто пользуетесь. — Доппио, что с тобой случилось? Что это за вопросы? — Да Вы меня просто за человека не считаете! Почему я должен идти непонятно-куда, взять черт-пойми-что и при этом не умереть от нападения каких-то уродов! — Я не понимаю к чему ты клонишь. — Я хочу знать, что в чертовом дипломате. Хочу знать, чем Вы вообще занимаетесь. — Это не твоего ума дела, я говорю — ты делаешь. — Мы ведь партнеры, так почему это не моего ума дело? Партнеры должны доверять друг другу. Полностью! Но из-за этого я не могу Вам полностью доверять! — Доппио, мать твою, успокойся! — наконец-то его всегда серьезный тон пошатнулся, и тот сорвался. — Просто слушай и делай как я говорю, засранец! Это для твоего же сраного блага, если ты не будешь лезть куда не надо!       Всхлипывания на другом конце трубки. Что-то не то сказал? Боже мой. — Милый мой Доппио, все будет хорошо, — теперь он больше грустен. — Вытрись, накинь пиджак бродяги и иди домой. Как только ты придешь домой, я тебе всё расскажу, договорились? — Зачем все это, босс? — тусклым взглядом он осмотрел проход. — Ради этого говна я пропустил учёбу? — Завтра ты пойдешь на учёбу, но сейчас ты пойдешь домой, мой милый Доппио.       Повесив трубку, парень стянул самый негрязный пиджак с бугая и накинул на себя. В нём он выглядел лет на 10 старше, его силуэт стал бы ещё больше, если бы тот не продолжал горбиться, как верблюд. Огромный бордовый пиджак сидел на тощем парне, как на вешалке. Амбре предыдущего владельца отдавало в нос. В карманах заточка, чек из прачечной и купон на мороженое. А что у других? Да тоже ничего интересного, кроме кнопочных одноразовых телефонов с подчищенными смс и звонками.       Взяв кейс подмышку и покрыв голову непримечательным козырьком, парень покинул лабиринт по тому же маршруту, по которому и пришел.

***

      В свою лачугу на окраине Доппио пришел уже другим человеком, точнее, и не Доппио вовсе. Закрыть дверь на защелку, подпереть, на ключ раз, на ключ два. Всё закрыто. Никто не следил.       Коты без энтузиазма встречают своего хозяина вялым повиливаванием хвостов. «Ну, чего ты пришел? От тебя смердит хуже обычного.» — Че разлеглись? Вставайте! — мужчина рукой смел всё с обеденного стола, на котором еды почти никогда и не было, и кинул дипломат. — Помогать будете.       Малиновый кот запрыгнул на стол и стал рассматривать находку хозяина. Розовый комочек шерсти запрыгнул в большой нагрудный карман и быстро об этом пожалел: чувствительный носик чуть не отвалился от зловония. Поняв всю неудачность своего решения, Эпитафия прыгнула на стол, но не одна — к её шубке ещё прицепилась жвачка. — А ты-ж, растяпа. Потом уберу, главное не пытайся сама.       Мужчина открыл дипломат и аккуратно начал доставать прозрачные пакеты с чем-то белым. Получая что-то от агрессивно настроенных личностей, лучше всегда быть начеку и все тщательно проверять. Кримзон аккуратно обнюхивал пакеты и будто «сканировал» своими вибриссами что-то. Потом, если это что-то являлось тем, чем надо, кот спокойно переходил к следующему пакету; если что-то оказывалось дешевой палью, он безо всякого зазрения совести толкал лапкой палёные пакеты со стола, как кружку. Кот был уже ветеранам в таких делах: пара разбитых кружек вынудила владельцев приобрести пластиковую посуду. — Да они тупее, чем я думал! Все пакеты с нормальной дурью. Они были уверены, что не оставят от малыша Доппио ни следа, но они не ждали, что я ему помогу.       Кот выгнулся, как после тяжелого рабочего дня, и мяукнул. «Что мне за это полагается?» — Я вам ничего не взял сегодня. Ну не знаю, колбасу доесть можете. Доппио не обидится.

***

      В том же уютном полупустом домике, на пошарпанном диване с разодранной спинкой проснулся в крайне неудобной позе Доппио. Его шея выла от боли, как от голода волки, рука затекла и теперь казалось, что все тараканы этого чудесного дома ползали в ней. От этого неприятного чувства он инстинктивно пытался избавиться, как от настоящих вредителей — тапком. Это было бесполезно. И теперь, ко всему прочему, заболела голова. Журчание живота тоже никуда не ушло. Ну покормить себя он может, верно? Было бы чем: дверца холодильника все ещё разочарованно лежала на полу, продукты в самом холодильнике начали портится, на столе была пищевая пленка от последних запасов колбасы. Собрав буквально всё что осталось в холодильнике, Доппио пообедал. Или поужинал? Позавтракал? На часах с застывшей кукушкой часовая стрелка показывала почти десять, минутная, обогнав другую стрелку, сделала очередной оборот. — Сейчас утро или ночь? — он устало жевал листья салата вприкуску с сыром.       В ответ на это, кошки лениво улеглись на свои шелковые перины. Маленький розовый комочек аккуратно свернулся, чтобы прикрытьшубкой то место, которое осталось мелко-шерстным из-за неумелых рук парикмахера. — Ночь, значит, — погнутой вилкой он протыкал томаты и целиком засовывал себе в рот, а если не мог вместить, то даже не старался за собой подтереть весь вытекающий сок. Как тут, его будто осенило и он подскочил с места: — Точно, завтра! Завтра! Последний день сдачи!       Он закинул себе в рот ещё что-то и рванул к различным учебникам, бумажкам и письменным принадлежностям. Ноутбук уничтожен, как и работа, над которой любезный босс корпел как не в себя, копируя слово в слово текст энциклопедии. Поэтому, студент должен взять сам в свои грязные и дрожащие руки. Хорошо, теперь они не грязные, ведь он вытер их о свитер.       Пролистав странички и найдя нужную информацию, Доппио начал писать. Писать как не в себя, добавляя как можно больше воды, выражений и художественной ценности академическим текстам.       Всю ночь он писал свой реферат. За это время босс ни разу не позвонил. Не хотел отвлекать или не знал что сказать? Во всяком случае, Доппио был сосредоточен на другом. Заснуть ему не давала вся та же боль в шее, чувство долга и звуки дождя, который иногда, казалось, мог проломить уже подтекавшие окна.

***

      Мелкая утренняя морось ненавязчиво билась в окна университета. Сейчас эти звуки даже успокаивали. Крепко Доппио прижимал к себе священные рукописи про лягушек: семь исписанных листов А4 в папочке с наклейками. Это должно впечатлить преподавателя. Нет. Просто обязано! Так он пытался успокоить себя перед сдачей. — Профессор Вазино! — Доппио с другого конца коридора позвал его сразу, как только увидел, и подбежал к нему. — Профессор, я доделал реферат! — Какой ещё реферат, Раноче? — тот повел своей толстой бровью. — Который Вы должны были сдать ещё неделю назад? — Что-то типа того, профессор! Пожалуйста! — резким движением парень протянул папку. — Ну ладно, Бамбино, — прямо на коридоре он открыл папку и стал смотреть на работу студента. — Я сейчас быстро посмотрю тут, а потом в своем кабинете. — но от увиденного, он повел и второй бровью. — А это, собственно, что? — Простите, что «что»? Компьютер сломался и я не смог нигде распечатать. — Бамбино, Вы не сами этого не видите? — он повернул к Доппио папку с листами.       Боже мой, что это? «Я это писал?» Сложно было однозначно сказать, что там было написано. Каждая буква извивалась, имела свой угол наклона. На полях были нарисованы лягушки. И в самом тексте тоже. На одном листе из слов был нарисован пруд с лягушками. — Ну, Бамбино, ежель Вы хотели порисовать, то Вы могли пойти на другой курс. Я не могу принять эту работу, — он протянул папку обратно. — Н-но, профессор! — дрожащими руками студент взял папку и, упав на колени, начал умолять: — Прошу, профессор Вазино, пожалуйста, ради бога, дайте мне ещё один шанс! — Нет, Бамбино, это уже через чур. Можете не переживать, Вас отчислят быстро и безболезненно. — Вы просто не понимаете, пожалуйста, дайте ещё один шанс. Я… Я… — он запинался, пытаясь придумать достойное оправдание. — Матушка умерла. Весь месяц я ухаживаю за родным отцом. И бабушкой. И дедушкой. У меня совсем нет времени, но я не могу оставить их, понимаете? — Что? Что случилось с сеньорой Бамбино? Когда это случилось? — Авария. Несущаяся фура не справилась с управлением и… Боже мой, мне до сих пор так сложно об этом говорить! Пожалуйста, поймите, профессор Вазино, если меня отчислят, то я больше никогда не смогу учиться. А все потому что… потому что настоящий итальянец никогда бы не бросил свою семью. — Что ж, Вы правы. У итальянца всегда на первом месте должна быть семья и вера, но и про учебу не стоит забывать. Ваше домашнее у Вас остается, постарайтесь напечатать его за месяц. — Спасибо, спасибо, спасибо! — чуть ли не кланялся парень в ноги.       Доппио улыбнулся на прощание профессору и посмотрел снова на свои рукописи. Так он, получается, все же заснул над ними?

***

      Возвращаясь в свой холодный домишко с университетским ноутбуком, парень сделал крюк, чтобы снова навестить уютный пруд и понаблюдать за лягушками во время пасмурной погоды. Приближаясь к пруду, он видел как амфибии сидели на камушках и проквакивали какую-то мелодию. Очарованный дивной симфонией, Доппио подошел ближе, чтобы вдоволь усладить свои уши, и увидел лягушачьего дирижера. Девушка сидела на корточках и пальцем, будто палочкой, управляла лягушачьим хором. Он присмотрелся к ней и замер. — Д-дона?! Я не ожидал тебя здесь увидеть! — Ась?       Она сразу же повернулась на голос и распахнула от удивления глаза. Они снова встретились. И было непонятно, у кого сердце забилось чаще. Когда дирижер остановился, хор упрыгал кто куда. — А ну вернитесь! Куда вы? А как же вкусняшка? — в её сумке абсолютно точно не было банки с мухами, которые, залетая в её дом, залетали прямо в ловушку. — Привет, — он боялся подойти ближе и говорил издалека. — Ты как? Часто здесь бываешь? — По-моему ты уже задавал этот вопрос, — встав с корточек, она сама подошла к нему уж слишком близко и наклонила в его сторону голову. — И мой ответ — уже точно не реже тебя!       Как только парень отпрыгнул от смущения, девушка прервала наступление. — Как видишь, у нас была репетиция, а ты распугал весь оркестр! У этого должна быть веская причина. — Божечки, мне очень жаль, я просто рад был тебя увидеть и… — Ай, да не переживай, они ещё припрыгают, а тебя ловить надо. — Ловить? Меня-я? — Конечно, ты мне обед должен. Забыл? — Ни в жизни! — Тогда пошли!       С искрой в глазах, она схватила его за руку и повела в сторону города. Доппио совсем не сопротивлялся, напротив, он был рад, что его куда-то ведут, пусть даже тратить его деньги. И когда солнечный луч ударил его в глаз, он резко вспомнил, зачем вообще приходил на этот пруд: — Стой. Стой! — В чем дело? — Я не могу сейчас, мне нужно остаться на пруду. — Зачем? Он никуда не уйдет, а я могу, — она с игривой улыбкой наклонила голову влево. — Мне нужно писать реферат про лягушек. И я, э, изначально, получается пришел, чтобы за ними понаблюдать. Ноутбук в универе взял, мой просто сломан. — Так тебе лягушки нужны? — а теперь голову вправо. — А я нет, получается? — Да… то есть нет! То есть, и лягушки нужны, и ты! — В таком случае, я могу предложить пойти ко мне домой. — И там будут лягушки? — И там будут лягушки.