Часть 1

— Не хочешь сделать кое-что прекрасное для прекрасного меня? — Да уж, скромностью тебя точно не наградили. Так чего же ты хочешь? Поцелуй? Аммабель выпалила первое, что пришло в голову, и тут же пожалела. Неужели нельзя было придумать нечто более невинное и менее двусмысленное? Скажем, наряд… можно было бы обратиться к Эдварду, если тот и вправду не шутил, говоря, что умеет шить! Штаны на жабу сшить, конечно, сложновато, а вот симпатичный плащик… Или предложила бы наловить Хобелло самых вкусных и сочных жуков и червяков… Брр! Нет, уж лучше поцелуй. — Эй, ведьма, я здесь! — Он помахал лапкой в воздухе. — Издеваешься, спрашиваю? Надо же, так задумалась, что аж выпала из реальности. — И вовсе не издеваюсь! — сердито бросила Аммабель. — Или ты сам в пуритане подался? До свадьбы не целуешься? — Квак, смешно! — Горловой мешок Хобелло заколыхался. — Ну целуй, раз смелая. Аммабель приблизилась к своему компаньону, расположившемуся на комоде. И как его целовать? У него рот буквально до ушей — какое место выбрать? С каждой секундой промедления взгляд Хобелло становился всё более лукавым. Аммабель уже представила, как тот будет смаковать историю «а помнишь, как ты меня поцеловать обещала, да так и не поцеловала?» всё время, что отведено им быть вместе. Да что за напасть, в самом деле — бояться не Фантома, не Морганы, не простых смертных фанатиков, а обыкновенной (пусть даже не самой обыкновенной) жабы? Разозлившись на себя, Аммабель звучно чмокнула Хобелло в самую середину рта. Она не поняла, что произошло. Внезапно комод стал огромным, размером с замок. Да и кровать никогда раньше не была такой высокой! Аммабель посмотрела на Хобелло (для этого ей пришлось задрать голову) и заметила, что его золотые глаза удивлённо расширились. — Да в чём дело? — Мм… не знаю, как объяснить получше, — ответил тот растерянно. Хобелло — и растерянно?! — Подойди к зеркалу. — Впервые за время нашего знакомства ты не находишь слов, — съязвила Аммабель. Тем не менее, она направилась к зеркалу, стоявшему на полу в углу комнаты. Расстояние, которое она всегда преодолевала за считанные секунды, сейчас почему-то отняло у неё не менее минуты. И — вот странность — в зеркале она себя не увидела! — Не стала же я вампиром? Это они в зеркалах не отражаются. Хобелло с удивительной для жабы ловкостью спрыгнул с комода и приблизился к Аммабель. — А ты подпрыгни. — Подпрыгни?! Это ты издеваешься! А если Джоан услышит, как благочестивая вдова прыгает, точно молодая козочка? Что она подумает о моём моральном облике? — Предполагаю, у Джоан есть заботы посерьёзнее. Аммабель фыркнула, но тем не менее напрягла ноги, оттолкнулась от пола и… В зеркале отразилась жаба! И это был не Хобелло, а какая-то незнакомая ей особь! — Хобелло! Прыжок. — Это же не могу быть я! Ещё прыжок. — Это же неправильно! Ещё один. — Ну вот теперь всё в порядке. Аж скачешь от радости! Аммабель обернулась на наглеца, надеясь, что её жабий взгляд выражает всю гамму её чувств. Как же она умудрилась не заметить и хождение на четырёх лапах, и то, что она лишилась одежды, и то, что теперь она не разговаривает, а квакает? Впрочем, кваканьем её речь была для постороннего наблюдателя, а с Хобелло они теперь понимали друг друга даже лучше, чем прежде. — Как мне расколдоваться обратно? — нервно воскликнула Аммабель. — Может, если я снова поцелую тебя, сработает? — Ну раз тебе так понравилось со мной целоваться, кто я такой, чтобы противиться? Хобелло вытянул губы в трубочку — в меру своих жабьих возможностей, разумеется. И даже прикрыл глаза. Эта картина показалась немного милой, так что вместо какой-нибудь ядовитой реплики Аммабель просто молча прильнула к его губам. Так целоваться было гораздо удобнее, нежели в человеческом облике. Однако ничего не произошло. Аммабель попробовала во второй, в пятый, в десятый раз. Она целовала в губы, в щёки, в макушку, даже в ядовитые заушные железы — всё безрезультатно. В конце концов Хобелло мягко отстранил её лапкой: — Мне, конечно, очень приятно, кривить душой не буду — но это уже слишком! Я буквально задыхаюсь от твоей страсти! — Что же мне делать? — Аммабель с ужасом осознала, что её голос звучит почти плаксиво. — А так ли обязательно что-то делать? — Как иначе? Я же жаба! — Вот именно — ты жаба! Вероятно, это должно означать, что на тебе больше нет проклятия. Жабы крови не хотят и в чудовищ в полнолуние не превращаются. Аммабель не рассматривала ситуацию с такой стороны, пока Хобелло не подсказал ей. И всё же это не уменьшало её отчаяния. — Ты что, не понимаешь? Я — жа-ба! — Она даже произнесла это по слогам. — Ну слушай, ты говоришь так, будто это что-то оскорбительное! — надулся Хобелло. — Ты очень даже симпатичная жаба. Я бы сказал, красивая. Аммабель искала в его глазах — говоря по чести, и в самом деле красивых — хоть тончайший намёк на привычный сарказм, однако не находила. — Ты серьёзно, что ли? — Ни-ква-гда ещё в своей долгой жизни я не был таким серьёзным! Не то чтобы ты не нравилась мне в человеческом обличье, но теперь… Хобелло опустил взгляд. Почти смущённо. Если бы жабы умели краснеть, он наверняка бы покраснел. Её верный компаньон, её ценный собеседник… Тот, кого Аммабель и в страшном сне не стала бы рассматривать как потенциального кавалера. Разве могла она предположить, что он способен растопить её холодное сердце? — Ну, ну! Прекрати меня смущать. Давай подумаем лучше, как мы отсюда сбежим.