Глава 2. Начало путешествия

Когда я очнулась, то чувствовала себя странно. Я смутно помнила, что уже была человеком, но ощущения в этот раз были иными. Воздух был такой насыщенный и яркий, что хотелось дышать еще больше, ощущать все запахи сразу. Передо мной простиралось огромное пространство воды. «Море» — пронеслось в сознании, и я согласилась с этим словом. Шум набегающих волн успокаивал, а ветер овевал лицо мелкими солеными брызгами. Чей-то голос окликнул меня, и я обернулась. Передо мной стоял старец в серых одеждах, с посохом в руках. Его лицо испещрили глубокие морщины, но глаза оставались яркими и полными мудрости. Не смотря на этот облик, я узнала Старшего брата. — Олорин! — Выдохнула я, наполняясь, как маленькими пузырьками счастьем, — так рада тебя видеть! Он улыбнулся и раскрыл руки. Объятия вышли крепкими и родными. — Маленькая майа, добро пожаловать в Арду… Я оглянулась вокруг… Ночь вступала в свои права, покрывая бархатистым пологом окружающие предметы, а сияние звезд и луны смягчало тени, но даже так вдали виднелись какие-то нагорья. — Здесь красиво… — Да, маленькая сестра, творение нашего Создателя очень красивы, а это лишь маленькая часть всего Средиземья. — Что теперь нам делать? — с любопытством посмотрела на старшего. Он усмехнулся и погладил меня по голове. — Теперь, майа, тебе нужно привыкнуть к этому миру. Ты выглядишь как человек и почти так же ощущаешься. Думаю, даже Владыки эльфов не скоро поймут кто ты. Возможно, тебе пока нужно пожить в Серых Гаванях Линдона, под опекой эльфов, а после, отправляться в путешествие… Я улыбнулась, странствия манили меня. — Кстати, ты знаешь, почему Валар тебя отправили сюда? — Я… я почти ничего не помню… Мне кажется, что я уже жила человеком, но все так смутно. Мне нужно найти что-то важное. Вот только что?.. Может быть ты знаешь, Олорин? — Люди меня прозвали Гэндальфом, а эльфы Митрандиром, и лучше называй любым из этих имен. — Он вздохнул, посмотрел на тихо шепчущее свои секреты море и продолжил. — Мне неведома причина, маленькая сестра. Надеюсь, ты вскоре ее найдешь. Пока не могу тебе в этом помочь. — Митрандир… Гэндальф… Довольно странные имена для тебя, — сказала я с улыбкой. А потом поняла, что не помню своего старого имени, которое осталось в прежней жизни, и это было так странно и печально… Гэндальф вытащил трубку и набил ее табаком, поджег маленький огонек и затянулся ее дымом. — Пойдем, маленькая майа, впереди нас ждет долгий путь, а твое имя придет, и может быть не одно… *** Прошло несколько лет, время которых я посвятила изучению жизни морских эльфов. Они были удивительными и наполненными маленькими открытиями. Например, я увидела однажды эльфа с бородой. Это было настолько странно, настолько же и восхитительно. Как мне сказали, это был властитель всех эльфов Линдона — Кирдан Корабел. А еще меня научили плавать и нырять за раковинами, они были такие удивительные, что я хотела бы забрать их все, но на дне моря они смотрелись лучше. Я взяла только три, которые помещались в руках, подумала, что оставлю себе на память. Или подарю потом Гэндальфу. Вот уж кто вряд ли нырял на глубину! Гэндальф недолго пробыл в Серых Гаванях, живя вместе со мной, но эльфы его любили и уважали. Правда, когда он назвал меня своей ученицей, вообще странно смотрели на нас. Как потом он мне признался, эльфы некоторое время думали, что я его дочь. Это было так смешно и нелепо, что я очень долго хохотала. После этого меня стали называть Майвен, что было даже забавно, потому что своего сходства с чайкой я так и не поняла. Я счастливо проводила время с эльфами. С ними было легко, но сердце все больше тянулось на восток, а мысли уносились дальше за горизонт. Мне хотелось посмотреть мир… Однажды, уже в гаванях Митлонда, я увидела, как прибыла целая делегация темноволосых эльфов. Они были совсем иные, нежели те, с кем я прожила два года. Вид их был преисполнен важности и собственного достоинства, но они были такими печальными при этом, что хотелось обнять каждого и успокоить. Я стояла на пристани и провожала взглядом корабль с отплывшими эльфами. Тогда же и спросила одного из знакомых рыбаков, кто это? — Это, Майвен, жители Ривенделла и Лориэна. Они отправляются в Валинор, потому что устали жить… Я тогда сильно удивилась. — Как это, устали жить? Это ведь так интересно! Эльф с грустной улыбкой погладил меня по голове. — Ты такая юная, конечно тебе интересно. — Он смотрел, а в глазах его была такая тяжелая усталость, что меня это даже напугало. — Но мы живем долго, поверь, дитя. И от долгой жизни наше тело устает, а дух начинает сжигать его. Скоро и я отправлюсь прямым путем… — Зачем? Разве ты так уж долго живешь? Вот говорили, что Владыка Кирдан один из самых старейших, а он никуда не собирается! И тебе не нужно унывать! — Я заглядывала в его глаза, держала за руку, и видела, как они проясняются. — Посмотри, разве это море не прекрасно? Разве каждый рассвет не удивителен? А сколько раковин еще на дне? Сколько лесов на земле? Так еще много интересного и необычного! Эльф посмотрел на плещущиеся волны и глубоко задумался, я не смела его тревожить. Но вот он снова ко мне повернулся и с озорной улыбкой сказал: — Знаешь, а ты права, Майвен. Я буду жить здесь, пока сам Владыка не покинет это место. В тот вечер мы долго катались на лодке и даже видели огромных рыб, которые заплыли зачем-то в гавани. Эльф говорил, что обычно они плавают далеко в море и редко добираются до гаваней. Он выглядел таким счастливым, что я радовалась вдвойне больше обычного. С наступлением лета, я поняла, что хочу идти дальше. Гэндальф давно рассказывал про Шир, про маленьких человечков, населявших его, и мне так захотелось увидеть этот край самой, что при ближайшем же случае, я напросилась отправиться вместе с небольшой делегацией из Ривенделла в те края. Эльфы проводили меня до южного пути, дали в дорогу продуктов, небольшой кошелек с местными монетами, пожелали хорошего путешествия и пригласили посетить Последнюю Домашнюю Обитель, после чего распрощались со мной и отправились дальше. Так я стала путешествовать по Ширу… Объехать весь край не представлялось возможным. Хотя Гэндальф давно туда не забредал, его все еще помнили и любили, особенно часто рассказывали про его удивительные фейерверки. Я с радостью поняла, что мне знаком всеобщий язык, ведь с эльфами я говорила на синдарине. Хоббиты были оседлым народом, хотя и среди них бывали бунтари. В основном они были очень добрыми и сердечными, а за мелкую работу или помощь я всегда могла рассчитывать на кров и миску еды. Однажды я прибилась к бродячей группе музыкантов из людей. Они направлялись в Бри. А я подумала, почему бы не посетить такой интересный город да с хорошей компанией. Восток все еще привлекал своей загадочностью. Бри был довольно большим городом, по сравнению с другими поселениями хоббитов. Дома в нем в основном стояли каменные, а верхние этажи были деревянные. Городок мне нравился еще и потому, что здесь спокойно относились ко всему странному. А уж когда музыканты стали выступать на рыночной площади, то веселье было не унять до поздней ночи. Музыканты научили меня немного играть на арфе, но с флейтой я справилась почти сразу, словно пальцы помнили, как на ней играть. У них еще были виолы гномского производства, но звучание у них было скорее лихое, чем музыкальное. Я разучила несколько песен и тихонько подпевала своим товарищам, за что меня прозвали Птичкой. Я с удовольствием заводила новые знакомства, да только почти всех забывала. Зато помнила уши. У эльфов, хоббитов и людей они сильно отличались. Человеческие были круглыми, большими и маленькими, торчали из волос, как лопушки или были сильно прижаты к голове. Хоббичьи уши напоминали эльфийские, так как были заостренными. Я долго гадала, отчего же так? Уши эльфов же были заостренными, но тоже по-разному. У кого-то кончик был еле выражен, а у кого сильно выделялся, вытягиваясь, наверное, на пару пальцев, словно лист дерева. Я любила этот мир и, наверное, прожила бы вечность, просто путешествуя. Смотрела бы, как развиваются люди, как строят дома, как бегают дети по дорогам. Сидела бы в тавернах и слушала разные байки, что рассказывают старожилы или играла бы на флейте, пока пляшут молодые. Но сердце все еще звало куда-то в дорогу, и я покинула Бри после прожитого там года, как бы мне не нравился сам город и его жители. Сойдя с Зеленого Тракта, я шла уже по Южному, направляясь в сторону Хоббитона, когда меня нагнал Гэндальф. — Майвен! Рад тебя видеть! Он был на лошади, такой высокий. Полуденное солнце скрывало его лицо под тенью шляпы, но я чувствовала, как он улыбается и сама ему отвечала тем же. — Добрый день, Гэндальф! Нам по пути с тобой, надеюсь? Я приставила ладонь к лицу козырьком, что бы солнце не так слепило глаза. Он же ловко спрыгнул с коня, заключил меня в крепкие, но короткие объятия и пошел рядом со мной. — У меня есть одно дельце в Хоббитоне. Нужно найти одного смелого хоббита, неравнодушного к приключениям. Мы шли по широкому тракту, по обе стороны которого тянулись виноградники, а ближе к горизонту расстилались широкие поля. Маленькие птички носились в вышине, а в траве стрекотали кузнечики. Беззаботность… Я поправила сумку на плече. — Ох и сомнительно мне, что из этого что-то выйдет. Хоббиты те еще домоседы. Гэндальф долго молчал. Он шел, опираясь одной рукой на свой посох, а другой держал за узду своего коня с такими седельными сумками, словно собирался в дальнюю дорогу. Наконец, глубоко вдохнув, он начал говорить: — Я знаю компанию гномов, что собираются в поход на Одинокую гору, где в пещерах сидит дракон. И хоть его давно не видели, но кто знает, что может произойти. Вот только дракон знает запах гномов слишком хорошо, что бы близко подпустить к своим сокровищам. Поэтому я хотел бы пригласить в этот поход одного знакомого хоббита. Я слушала, не перебивая, только травинку с края дороги сорвала и стала жевать. Идея путешествующего полурослика меня неимоверно развеселила. Представила, как маленький человечек раскладывает на полянке скатерть для очередного завтрака, вытаскивая из сумки чайник, чашки, бутерброды, сосиски, картошку и разную другую снедь, и, конечно же, огромную бутыль с сидром или пивом. А потом ему говорят, что пора ехать, отчего тот начинал возмущаться и говорить, что скоро обед и вообще, приличные хоббиты на голодный желудок не путешествуют. Я тихонько посмеивалась над воображаемой картинкой, а Гэндальф, пребывающий все еще в раздумьях, выпустил из руки узду и стал нервно поглаживать свою длинную, почти до пояса, бороду. — Вот только чувствую, что не смогу быть с ними во время всего их пути, — проговорил он задумчиво, не замечая, как начинает теребить себя за кончик бороды. — Как бы беды с ними не случилось. Уж очень необычные характеры у гномов. — Ты хотел сказать — вредные, — усмехнулась и подхватила уздечку. Встречала я как-то парочку таких «необычных». Даже в Бри были наслышаны про скупость этого народа. А уж, какие байки там ходили… Конь фыркнул и помотал головой, а волшебник очнулся от своих дум, посмотрел на растрепанные волосы и убрал руку, спрятав под широкой полой рукава. Он окинул меня взглядом, и вдруг сказал: — Когда ты последний раз платье меняла? Смотри, подол уже обтрепан. Я фыркнула, почти как лошадь, даже конь посмотрел на меня, наверное, с уважением… По рассказам, которые я слышала в том же «Гарцующем пони», Одинокая гора находилась далеко за хребтом Мглистых гор, а в той части Средиземья я еще не была. Поговаривали, что пути на восток стали опасными, и было бы немного страшно оказаться там, где дыхание Тьмы ощущалось сильнее. Но так интересно. Посмотреть на другие земли, узнать какие люди там живут, а еще взглянуть хоть одним глазком на загадочное Лихолесье. Прикинув так и этак, я решилась спросить Старшего: — А могу я поехать с вами? Гэндальф нахмурился, и снова затеребил кончик бороды. — Путешествие будет трудным и полным опасностей. Сможешь ли ты выдержать его? — Он остановился, блуждая взглядом вдоль горизонта, достал из-за пояса трубку, поджег с пальцев маленькую искорку и закурил. Спустя пару минут волшебник очнулся от своих размышлений и повернулся ко мне лицом. — Маленькая сестра, если я попрошу тебя, выполнишь ли ты мою просьбу? Обдумай свой ответ хорошенько. Я кивнула и с каким-то неясным трепетом стала ждать его слов. — Пройдешь ли ты путь с гномами до конца, каким бы он ни был? Даже если мне придется покинуть вас в пути? Гэндальф говорил торжественно и серьезно, глаза его на миг стали такими глубокими, что выдавали его нечеловеческую сущность. Я почувствовала, как пересохло во рту, а в разуме, словно каленым железом, выжигалась его просьба. Это было подчинение Старшему, но мне не было страшно, наоборот, что-то будто толкало меня на этот путь. — Да, Олорин. Я пройду. — Голос звучал хрипло, и мне даже пришлось немного откашляться, чтобы сбить свое волнение. А потом, я решила немножко похулиганить и лукаво добавила. — Если ты действительно уговоришь хоть одного хоббита вылезти из своей норки, я поеду. Это будет хорошее приключение! Гэндальф, наконец, усмехнулся, отпуская свои тревоги с легким ветерком. Он вытряхнул свою трубку, снова куда-то ее спрятал и глубоко вздохнул, наслаждаясь дивным весенним воздухом, после чего зашагал намного бодрее. Вскоре мы добрели до Удельного Камня, и договорились встретиться через три дня на тропе к Бобровому Броду. За это время я обещала раздобыть для себя приличную одежду, необходимые вещи для долгого похода и лошадку. Попрощавшись с волшебником, я направилась в сторону ближайшей деревеньки, со смешным названием Укролье. На улице кипела типичная для этих краев жизнь. Размеренная, немного ленивая суета и круговерть. Дети бегали между домами, гонялись за бабочками, кидали камешки в низкие заборчики. Достопочтенные хоббитанки сушили постиранные вещи, ходили с корзинами полными овощей, а пожилые хоббиты степенно вели разговоры за кружечкой пива, отдав все заботы на попечение молодых. Тишь и благодать, которая всегда была связана для меня только с этим краем. Наконец, я приблизилась к небольшой, лично для меня, таверне. Потолки были выше головы лишь на пару пальцев, а вот Гэндальфу пришлось бы сильно пригибаться. Что мне нравилось тут, так то, что за небольшую плату можно было остаться на ночлег. Я договорилась с почтенным хоббитом — хозяином таверны насчет жилья и еды, а еще попросила разузнать продает ли кто лошадку мне по росту. Хозяин пообещал разузнать все к вечеру. В комнате я вытащила небольшой кошелек, высыпав на кровать все, что имела. Десять серебряных кастаров, и двадцать два фарна. Неплохо для начала. Убрала сразу пять тарнов за простой в таверне, еще десять на траты в дорогу. С тяжелым сердцем убрала так же семь кастаров на лошадку. Остается всего три кастара и семь тарнов. Надеюсь, что до ближайшего города хватит, а там глядишь, в какой-нибудь таверне заработаю еще, пока гномы буду отдыхать и есть, все же не зря ездила с музыкантами. А может и Гэндальф расщедрится и подкинет несколько монет. Вздохнула, ссыпала оставшиеся монеты в кошель, а те, что решила тратить, завернула в несколько узелков. Рынок в Укролье был совсем маленьким, по сравнению с тем же в Бри, но для самой деревеньки довольно большим. В сумке моей еще были сменные наряды. Я вообще предпочитала ходить в тунике и плотных штанах эльфийского производства, благо их одежде сносу не было. В холодную погоду надевала еще шерстяные чулки, жилетку и плащ. В Линдоне с этим проблем не было, эльфы не делали сильного различия в одежде для своих эллет. А вот в Шире и Бри нравы были немного иными. Девушки и женщины носили или юбки, или платья. Так что на одни из первых заработанных игрой и пением монет я купила платье, которое судя по всему теперь можно было только пугалу отдать… С утром следующего дня я начала собираться в дорогу. Как оказалось, даже в Шире можно раздобыть что-то для обычных людей. Мне привели небольшую лошадку, хотя по меркам хоббитов она была, скорее всего, гигантской. На рынке нашла несколько рубашек из простого сукна вполне себе человеческого роста. Теплый сменный плащ, который хоть и был короток, но на весеннюю погоду может вполне пригодиться. В седельные сумки отправились одеяла, запасная одежда, розжиг для костра, коробочка с солью, две оставшиеся раковины, третью продала в Бри еще зимой. Гребень и ленты для волос тоже нашлись на рынке. Когда все удалось уложить, я запрыгнула на лошадку и тронула поводья, в спокойном темпе отправляясь по дороге. Ближе к вечеру выехала на тропу и устроилась на ночлег в рощице ждать гномов и Гэндальфа. Я уже много раз путешествовала и в компании, и в одиночку, так что ночевками на природе меня было не испугать. Развела небольшой костерок, вытащила краюшку хлеба и кусок холодного мяса, поджарила их на огне и спокойно съела. Апрель выдался теплым, земля уже достаточно прогрелась, да и трава уже успела хорошо вырасти, так что спала я спокойно. Утром же вышла на тропу и стала дожидаться своих будущих товарищей. Все же, мне не верилось, что Гэндальф сможет хоть кого-то из хоббитов уговорить на путешествие. Как оказалось зря. Вскоре послышался стук копыт по земле и разные голоса. Показались крутобокие пони с всадниками на широких спинах, а за ними на своем белом коне ехал Гэндальф. Я же в смятении стояла на тропе и просто глазела на чудо-компанию, пересчитывая всадников, пока они не подъехали ближе. В лицах гномов читалась настороженность и опаска. — Ты не говорил, что гномов будет 13! — Ты не говорил, что твой ученик — женщина! Одновременно выпалили мы с одним из гномов, уставившись сначала на хитро улыбающегося старика, а потом друг на друга уже с подозрением. — Но я и не говорил обратного, — он усмехнулся, а после привстал на коне и широко обвел нас рукой, говоря: — Позвольте представить вас друг другу, друзья мои! Моя ученица — Майвен, будет помогать вам в пути, по мере своих сил. Майвен — это мистер Бильбо Бэггинс, Двалин и Балин, Фили и Кили. Дори, Нори и Ори, Глойн и Ойн, Бифур, Бофур, Бомбур и, конечно же, Торин, глава нашего путешествия. На каждое имя обозначенные гномы и хоббит, кто весело, кто, чуть прищурившись, от любопытства, кивали и предоставлялись к моим услугам (честно говоря, я почти сразу запуталась, кто есть кто). Кроме Торина. Он лишь величаво кивнул с подозрительным прищуром. Потом повернул своего пони к Гэндальфу. — Ты смеешься надо мной, Серый странник? — Торин гневно смотрел на своего собеседника, говорил тихо, но не менее угрожающе. — Я принял твои доводы, что нам нужен Взломщик, пускай и такой, как мистер Бэггинс. Я принял то, что с нами будет твой ученик, но ты ни словом не обмолвился, что это будет слабая женщина! О как все запущено, подумала я, переведя взгляд с гневного гнома на волшебника. Приподняла брови, словно бы говоря, как выкручиваться будешь? Гэндальф же, к концу речи нахмурился и строгим голосом ответил: — Я говорил, что с нами поедет, тот, кого я учу, и не говорил, что это мужчина. Это были лишь твои догадки, Торин. — Он спокойно выдержал напористый взгляд гнома и продолжил. — Майвен моя ученица и ей необходимо продолжать свое учение. В этом путешествии вам может понадобиться любая помощь, так что не отказывайся от своего прежнего слова, сын Траина. Торин, насупившись, смотрел в сторону. После нескольких минут, он лишь досадливо кивнул и тронулся в путь, встав во главе отряда. — Я не ручаюсь за последствия, и всю ответственность за судьбу этой девы с себя снимаю. — Его голос падал, словно тяжелые камни с обрыва. Ну что же, весело начинаются наше приключение. Вскочив на спокойно пасущуюся рядом лошадку, я поехала рядом с Гэндальфом. — И как ты собираешься меня учить? — шепотом спросила его на синдарине. — Давно бы пора, на самом деле. — Он тихо проворчал мне в ответ, нервно стискивая свой посох и поводья. — А то птицам на смех, назвал ученицей и не учу. Будешь потихоньку постигать свои духовные силы. Я кивнула. Понять, какие у меня были силы очень хотелось. И было еще немного страшно, ведь что может такой маленький дух, как я? Мы помолчали несколько минут в дороге. — Как ты это сделал? — задумчиво спросила я, рассматривая последнего в этой компании хоббита. — О, мистер Бэггинс думаю, еще не раз нас удивит. Волшебник хитро сощурился, и дальше мы ехали в молчании. Гномы же наоборот оживились и стали о чем-то разговаривать между собой, кто-то пел песни и шутил. Словно едем на семейный пикник, вдруг подумалось мне. К придуманной ранее картинке с хоббитом и скатертью, добавилось двенадцать веселящихся гномов и один, который как наседка за всеми бегал и уговаривал быть серьезнее. Мы выезжали на Восточный тракт Шира, впереди была ровная дорога, по сторонам поля и перелески. Птицы в вышине распевали свои песни, весна дышала благоденствием и красотой. Пока ехали по Ширу и ближайшим окрестностям останавливались на ночь в трактирах и тавернах. Было интересно смотреть на реакцию окружающих, когда они видели этакую толпу. И если Бильбо еще мог затеряться среди гномов, то мы с Гэндальфом были у всех на виду. Я же еще в некоторых постоялых дворах играла, как бродячий музыкант. Даже немного подзаработала, правда приходилось просить при этом флейту у одного из гномов, и после отдавать процент. Так что репутация у нашего отряда была, скорее всего, развеселой. Волшебник каждый вечерний привал заставлял меня концентрироваться и проявлять свою силу. У меня мало что получалось, но в один из вечеров кончики пальцев слабо засветились. Как сказал Гэндальф — это был прорыв! Но вот, мы выехали из Шира, проехали Бри и, как только вступили на земли Глухоманья, погода переставила нас радовать своими теплыми деньками. Затянулись дожди, гномы ворчали, а как хоббит это переносил, даже не знаю. К тому же, так как припасы были общими, то и за готовку отвечали все по очереди, разве что Гэндальф не готовил, зато есть мог за троих… Но все портила слякоть, которая, казалось, была повсюду, одежда была вечно сырой, я даже испугалась, что подхвачу простуду, но проявился только легкий насморк. Как-то не так я представляла себе путешествие… Конечно за те несколько лет, что я бродила по западу Средиземья, меня так же в дороге заставали и дожди, и зимний холод, но никогда так долго не видно было никакого жилья. Всегда, через несколько дней скитаний наталкивалась или на деревеньку, или городок. Чем дольше мы шли, тем больше портилось настроение у всех. Даже обычно не унывающий Гэндальф посмурнел. В один из вечеров, когда гномы пытались разжечь костер из разбухших от влаги веток, он отозвал меня немного в сторону, чтобы поговорить. — Я отлучусь вскоре, не беспокойся обо мне. Как узнаю, что мне нужно, вернусь к вам. Тебе же поручаю приглядывать за гномами, чтобы они не попали в беду из-за своего безрассудства. Я смотрела на него сквозь тонкие и косые струи дождя, и думала, что не отказалась бы уехать вместе с ним. — Как ты себе это представляешь? Они даже особо со мной не разговаривают, а ты предлагаешь их опекать как наседка, — отвечая, я скрестила руки на груди и сдула особо противную каплю с кончика носа, шмыгнула и опустила взгляд на ноги, — я понимаю твое беспокойство, но и ты вспомни, что я мало, что могу сделать. Я не воин, не следопыт, моих сил хватает лишь на легкий свет с кончиков пальцев. Гэндальф пристально посмотрел в мое лицо и задумчиво сказал: — Иногда, что бы победить своего врага, достаточно лишь слова, — ободряюще похлопав по моему плечу, он пошел к медленно разгорающемуся костру, даже не заметив как я, скептически скривив губы, покачала головой.