10. Жизнь с верой.

…. посвятим же себя служению Ей, аминь – сказал Микаэль. “Аминь” - вторила ему толпа прихожан. Среди этой толпы были разные люди: бездомные, бедные крестьяне, мелкая аристократия, другие священники. Среди них сидела и Мари. Девушка пару дней назад вернулась с того самого острова, куда попала по совету, если это можно так назвать, Святого. Она сидела согнувшись в молитвенной позе, как и все остальные, делая вид, что внемлет каждому слову посланника Богини, что трепещет от его молитвы. Она научилась этому ещё когда была ребенком или подростком. Мари открывала рот в унисон со всеми, но не издавала ни звука, двигала губами, но не молилась. Потому, что всё это ей претило. Окружающие начали шептать свои молитвы. Каждый говорил о своём: кто-то просил о урожае, кто-то о удаче, кто-то о благополучии семьи. Для Микаэля их молитва была самым ценным моментом во время службы, для Мари - навязчивым шёпотом, сбивашимся в ядовитое бессмысленное бормотание. Девушка прикрыла глаза, пытаясь отстраниться от этих противных звуков. “Дыши… раз,два, три..” - приказала себе девушка. Но гомон проникал в мысли, сбивал. “..Четыре, пять, шесть…” - упорно продолжала Мари. Однако они начинали говорить всё громче и громче. Девушке начало казаться, что прихожане кричат. “Аминь” - слышалось отовсюду. “Замолчите” - подумала девушка, закусив губу. Аминь. Звуки сбивались в нечленораздельный гул. Аминь. Стены будто сдвигались. Аминь Тело сопротивлялось подобно системе перегруженной командой. Аминь. Мари не отрывала глаз, но слышалось это так, как будто кричали ей в самое ухо. “Заткнитесь”.

АМИНЬ!

В глазах потемнело. Но лишь на секунду. Проявившееся зрение показало девушке совсем не то, что она ожидала увидеть. Тело предательски среагировало на это: появилось ощущение как будто где то укололи. Перед девушкой была дверь. Хлипкая деревянная дверь. Нет это не была какая - то дверь, это была та самая дверь. Только от чего-то всё казалось чуть выше, чем она запомнила. “Что?”. Но девушка ничего не успела понять, тело двигалось само по себе. Рука аккуратно открыла дверь. Она заглянула внутрь - никого – Хорошо. - тихонько прошептала Мари и тут же удивилась какой-то детской писклявости в голосе. Она прошла в небольшую комнату. В ней всё так, как она запомнила: ряды обшарпанных сидений, где люди молились, запах сырости, старые, местами дырявые окна почти у потолка. И как бы возвышающиеся над всем этим безобразием новая кафедра, откуда батюшка или отец читали свои проповеди, и достаточно большой триптих, за которым очень тщательно ухаживали. Как бы она не старалась, она не могла найти в этом ничего привлекательного. Мари быстрым шагом прошла мимо рядов, обошла кафедру и встала за неё. Всё происходило как будто во сне. Зайдя за кафедру она обогнула взглядом комнату. Воображение нарисовало всех прихожан, что она знала. Рассадило их всех по своим местам. “Вот, как она ощущается”. И вдруг Мари поняла, что знает, отчего всё кажется выше, отчего голос чуть звонче и поняла, что будет дальше, потому что это было её воспоминание. Самое четкое воспоминание из этой затхлой комнаты. В голове все прихожане начали молиться, а она стояла и пыталась понять, как же ощущается такая власть над людьми. Все шептали как заведённые. Она пыталась их слушать. Пыталась понять. Но все их слова были вязкие, безликие, демонстрирующие блаженную покорность.Ещё раз окинув их взглядом, девочка поняла, что не чувствует ничего, кроме презрения. Равного презрения, что к тем, что встают за эту кафедру, что к тем, кто по своей воле приходит и молиться под проповедь. Она не понимала, по какой причине люди приносят на эту кафедру свою свободу, покорно складывают её в руки тем, кто читает лживые молитвы. Свобода. Это ли не самый ценный дар, что был дан Богом человеку? Свобода. Совершенным в своем несовершенстве делает человека именно она. В это момент она поняла, что не хочет, чтобы её свобода лежала на этой кафедре, она больше не хотела робея приносить свою свободу в угоду этой религии. Девочка положила руки на кафедру и начала скрести по ней как будто пытаясь отодрать своё от этого мерзкого предмета. В голове вспыхнули слова мамы о том, что каждый должен во что-то верить, ведь без веры человек сломается. Образы в голове начали выходить из-под контроля. Все прихожане встали и теперь смотрели на девочку своими глазами, черными, пустыми глазами. С улыбкой больше напоминающей оскал девочка гордо подняла окровавленные от беспрерывного раздирания кафедры руки и произнесла единственную правдивую речь из всех, что она говорила здесь когда либо. Она обращалась не к Богу, она обращалась к себе,и с каждым словом она вырвала свою свободу по кусочку из этого места. Меня учили, что вера - это свет. Что она дарит смысл жизни. Что она - луч надежды, что не дает тебе утонуть в море кошмаров. Но я вижу правду: она ломает. Выдирает из людей волю и заменяет её рабским послушанием. Идиот всяк, кто верит в то, что не может потрогать, потому что он готов принести такой вере всё: надежду, выбор, себя. В обмен на лживую тишину и фантомное упокоение души.

Мне не нужна тишина.

Мне не нужно упокоение.

Более Я не принадлежу Богу, Я не хочу шептать о нём молитвы, не собираюсь более отдавать Себя такой вере.

Теперь Я верю в Себя. Теперь Я себе кнут и пряник. Теперь Я для Себя - высший суд. И не существует ни единого существа, которое имеет право на Меня больше чем Я сама.

Наступила какая-то безумная эйфория. Такая, какая случается тогда, когда получаешь то, чего давно желал. Выдуманные силуэты с пустыми глазами двигали ртами, не произнося звуков, но девочка четко разобрала “это твоя вера”. Она была без понятия вопрошали они или констатировали, но громко прокричала “Нет. Это - моя свобода.”. А потом она как будто нырнула под воду. Звуки и ощущения ослабли. Тело стало легким и кажется куда -то полетело.

А ты знаешь что свобода - ложь?

Знаю, ровно поэтому каждый человек - лжец в равной степени.

— ...эй, Вы слышите? – Шепотом сказал девичий голос. – Э, да? - Почти незамедлительно отреагировала Мари. – На проповедях нельзя спать, мадемуазель. Мари повернулась на свою собеседницу, которой оказалась девочка лет десяти или одиннадцати. – Ага… – Сухо выдавила из себя девушка – Она может и разгневаться на Вас за такое непочтение! – С искренним беспокойством и благоговением прошептала юная собеседница – Верю… Мари отвечала почти бессознательно, голову девушки занимали совсем другие вопросы, например, почему ей показалось, что она всё таки не сдержалась? Говорила ли она с кем то, кроме донимающей её сейчас девчонки? Какого черта она вспомнила именно это? Служба заканчивалась. Люди начали выходить из помещения, благодаря Святого. Мари приложила все возможные усилия чтобы остаться в реальности. Пока её мозг тянуло покопаться в прошлом. Наконец к скамье на которой она сидела подошел человек из-за которого она вообще сунулась на службу – Микаэль. Мари медленно повернула голову в его сторону. – Ты знал, что именно я найду в той комнате? – Да. – Микаэлю было некомфортно начинать диалог именно так, но это Мари и ей плевать как кому комфортно. – Каким образом? Служитель Церкви быстро огляделся по сторонам. – Я не думаю, что это место подходит для подобных разговоров, Мари. – Микаэль уже почувствовал зоркий взгляд, который пробирал до костей. Конечно они за ним наблюдали. – Пойдем в другое. С недовольным вздохом девушка поднялась со скамьи. Притворилась будто бы разминается. На самом деле девушка искала причину, по которой Святой не мог говорить с ней в этом помещении. Нашла. Четверо мужчин, тоже священники, нет, слишком мускулистые для священников. Какие-то тайные агенты? Скорее всего верное предположение. Все четверо смотрят как стервятники в любой момент готовые напасть. Интересно. Похоже сменить обстановку действительно стоит. Мари кивнула юноше, чтобы он вел её. Микаэль опять привел девушку в тот самый сад, где они общались около двух месяцев назад. – Почему именно этот садик? – Мари вгляделась в лицо собеседника. – Неужели тут неоткуда подслушать? Или те бугаи просто не поместятся за кустами? – Ты удивительно внимательна. – Микаэль неожиданно для себя начал переводить диалог в какое-то совершенно другое русло. – Мы здесь не за тем, чтобы обсуждать мою внимательность. – Да, я знаю. – Парень начал заламывать пальцы. – Извини… Если кратко, то здесь безопасно потому, что это одна из зон c&*!ане#%я. Микаэль замер. Ему же сейчас не показалось? – Ага,одна из зон, а дальше? Не показалось. Парень глубоко вздохнул и присел на лавочку зарыв лицо в руках. Мари встала над ним статуей. Давило. – Мари, послушай. – Почти с мольбой протянул Микаэль. – Я #оп!&анец . – Если у тебя истерика- истери подальше от меня. – С раздражением произнесла девушка и уселась рядом, сохранив приличную дистанцию. Святой на мгновение замер. Он понимал, что в союзники выбрал не самого доброго и великодушного человека. Однако равнодушие этой девушки буквально обжигало его холодом. – Я #оп!&анец.Мир - и№&a . – Еще раз попытался Святой. И тут же ему так сильно сдавило голову, что думать стало абсолютно невозможно. Парень вскрикнул от боли. А в голове угрозой пронеслись слова.

Ты не расскажешь ей.

Мари наблюдала. Поведение было странным. Логике противоречило, но не истерика. Святой произносил отдельные слова, после которых в голове появлялось что-то наподобие белого шума у телевизора. Выглядит как головоломка с подвохом.Только кто создает этот подвох: Микаэль или что-то извне? На вскидку не понятно, нужно больше данных. Как раз парень кажется пришел в себя, по крайней мере он больше не кричал, а просто сидел на дорожке, схватившись за голову. – Итак. – Девушка резко подобралась. – Видимо мне придется побыть акинатором сегодня. – А? – С непонимающим видом уставился на неё парень, всё еще испытывающий дискомфорт от вмешательства в его голову. – Я буду задавать вопросы. Ты - отвечать. Да или нет. – Хорошо. – Из уст парня это прозвучало почти обреченно. Мари подняла глаза к небу. Нужно четко сформулировать вопрос, чтобы быстрее со всем разобраться. Для этого нужно учесть, всё, что произошло в рамках последних десяти минут. Они не могли разговаривать в зале для служб, потому что за ними, а точнее за Святым была слежка, которая не прекращалась ни на секунду, даже когда они вышли на улицу. Но следящие резко исчезли в саду, хотя тут была достаточно открытая местность и пару человек где- нибудь за кустами вполне себе могли появиться, но признаков шпионажа она не заметила. Никаких наклонов веток в несоответствии с ветром, посторонних звуков, которые мог издать другой человек. Ничего. Да и Святой был уверен в том, что здесь конфиденциальное пространство.Это зона. Какая это может быть зона? – Этот сад - безопасная зона? – Да. – Она безопасная потому, что ты её обезопасил своей силой? – Нет. Тупик. Хотя он мог и соврать. Но у него нет причин ей врать, наоборот он всё это дело затеял, чтобы расположить Мари к себе.”Я что-то упускаю из виду. Давай, товарищ мозг, разгоняй нейроны”. Мысль появилась на несколько секунд, но девушка не смогла её сформулировать. “ Да, никогда такого не было и вот опять. Попробуем зайти с другой стороны”. Усилием Мари направила свои рассуждения в другое русло, а именно заставила свой мозг работать над вопросом “кто такой Микаэль?”. Священник. Святой. Святой - важная фигура для здешних людей, важная для их духовного мира и скорее всего важная фигура политически. Но авторитета Микаэль не имеет: бегает за Настоятелем как собачка и не сопротивляется его приказам, хотя пресловутая “святая сила” у него имеется. Она сама видела.И вдруг неожиданно мозг воспроизвел воспоминания из самого первого дня в этом мире. Как будто в одну из этих сопливых историй попала. А если не только она попала? Она копалась у себя в мозгах. День Охоты. Он должен был ей помочь тогда. Хотя изначально собирался уйти. И уйти было логично, но он остался и помог. Что-то извне заставило его изменить решение. – Этот мир как-то контролирует тебя? – Д#.-- Юноша опять изобразил гримасу боли. Нет, не изобразил, должно быть ему и правда больно. Почему? И опять белый шум. – Должно быть это “да”. – На лице Мари не промелькнуло ни одной эмоции. – Продолжим. В ответ на это Микаэль лишь нечленораздельно простонал, потому что, черт возьми, ему реально было больно, а после ответов на такие вопросы ему прилетело в голову достаточно сильно. Он был не уверен в том, что не потеряет сознание. – Стой. – Через силу выдавил из себя парень. – Когда я пытаюсь тебе что-то рассказать, мне становиться очень больно. – Микаэль перевел дыхание. – Я могу и сознание потерять. Мари лишь раздраженно фыркнула. Она только разогнала мозг и он требовал работать дальше, требовал новых данных. А Микаэль тормозил их получение. – Сколько вопросов ещё ты выдержишь? “Да она должно быть издевается!?” Микаэль поднял затуманенный от дискомфорта взгляд на девушку. “Хотя для неё я единственный источник правдивой информации, наверное, иначе почему она так цепляется за это?”. Если так, то он вполне может стерпеть ещё вопрос. – Один. Мало. Очень мало. Она конечно может задать больше, но парень отвечает по собственному желанию, а если она станет причиной его обморока, то он может отказаться отвечать потом. Тогда её логичнее получать от него информацию дозами. И на всякий притвориться, что ей не всё равно на то, упадет ли Святой в обморок или нет. – Хорошо. – Мари намеренно задержалась на парне взглядом, а потом резко отвернулась, как будто пряча свои чувства. – Не буду тебя перенапрягать. И на душе и Микаэля стало легче. “Она нормальная, просто должно быть травмирована вот и ведет себя иногда грубо.” У парня возникло чувство будто он кого-то где-то обманул, но он от него отмахнулся, списав всё на плохое самочувствие. Мари же глубоко задумалась над тем, что бы такое спросить, чтобы за один вопрос максимально удовлетворить себя знанием. Они похожи больше, чем она думает. Точно. Что общего может быть у этого парня и неё? Взгляды на жизнь? Нет. Мари полагала, что они у них прямо противоположны. Он точно знал в какую дверь и на каком этаже она должна зайти, чтобы получить весьма конкретные документы, при этом находясь под вечной слежкой и очевидно не имея возможности контактировать с информационными гильдиями, которые тоже тут, как и в любом другом фэнтези мире, присутствовали. Значит он просто знал. И про отряд тоже знал, хотя всё держалось в секрете. Они похожи. – Ты не из этого мира? – Д# Шум в голове. “Отлично, если мир это зацензурил, значит я попала в точку.” Всё-таки она всегда отлично решала головоломки и имела огромный талант - всегда получать желаемое. Единственное, что её напрягало, что Микаэль понял, что она попаданка раньше, чем она поняла, что он - тоже. Не то, чтобы она особо скрывалась и максимально пыталась слиться с окружающей средой, но что именно её выдало? Хотелось спросить. Нельзя. Мари наконец перевела взгляд на Святого. Он был плох: парень стал почти белым. Ну только этого ей щас не хватало. Одинокое дерево. Сумерки. Разрушенный храм. Точнее храм выглядел разрушенным, ведь в нём всё еще молились. Молились под его руинами. Пахло железом. Сырое, пряное, немного сладкое, как свежая кровь на горячем лезвии. Запах обволакивал, не щадя лёгкие, вгрызался под кожу, как будто сам воздух в этом месте намекал, что всяк сюда входящий не выйдет отсюда тем же человеком, что вошел. Стены этого помещения были разукрашены фресками, когда-то, потому что сейчас от былого величия не осталось и следа: черты нарисованных фигур были нарочно кем-то исправлены. Где-то вместо глаз были две черные точки, которые, то ли были выковыряны в самой стене, то ли были просто нарисованы поверх фрески. Где-то на месте ликов Святых были изображены лица без рта с сильно распахнутыми глазами, такими, какие бывают у людей, когда они испытывают всепоглощающий ужас. Это было просторное помещение.Возможно, даже чрезмерно просторное. С потолка капало. Вода ли это была — неизвестно. Жидкость оставляла следы на полу, и, казалось, двигалась против естественного течения: тонкой плёнкой скользила к алтарю, будто к центру притяжения. Вокруг алтаря были люди в плащах багрового цвета. На лицах людей красовались маски, исписанные символами, которые даже эти люди с трудом разбирали. В масках были отверстия только для глаз. В комнату вошёл человек, он был единственным, кому позволялось не носить маски. Его лицо казалось каким-то нечеловеческим, хотя он определенно был человеком. Вошедший кинул взгляд на алтарь. На жертвенном камне лежало тело. Девочка. Лет шести. В белом балахоне, украшенном золотыми нитями. Волосы аккуратно заплетены в две косы, руки раскинуты в разные стороны. Её грудная клетка была аккуратно вскрыта. Сердце было удалено - вместо него был вставлен Осколок, который то затухал, то загорался так, как бьется человеческое сердце. Они все застыли, наблюдая. Раз. Два. Три. Четыре. Всё. Свечение прекратилось – Основная часть Звезды опять не откликнулась!? – Раздраженно сказал один из людей в масках, его имя было Мириэн, но обычно его звали “старший”. – Это уже третий сосуд… – Возможно мы где-то допускаем ошибку. – Отозвался один из жнецов. – Всё таки не все тексты нам подвластно расшифровать правильно. – Или Основу нашли пронырливые служители Белой. – Почти прошипел женский голос рядом с недавно говорившим жнецом. – Наивные блаженные.. – Наши гадания бесполезны. – Мириэн медленно повернулся в сторону человека без маски. – Хватит молчать! Кому как не тебе, пронырливый лис, знать куда делась Основа. Фигура без маски не двигалась. Он лишь медленно поднял глаза на Старшего. Ещё раз посмотрев на Осколок в трупе. – Может Основа просто не хочет, чтобы её нашли? – Её волю так просто не изменить. А воля Звёзды - помочь нам! – Воскликнул грубый голос. – А с чего ты это взял? – Потому что Безликая иного бы не допустила. – А ты знаешь её лично, чтобы судить о Её воле? – Ты меняешь тему. – Пресек перепалку Старший. – Я точно знаю, ты был в том месте, где пропала Основа. – А ещё там был Святой. – Беспристрастно прокомментировал человек без маски. – Любимец Белой забрал? – Вновь возник женский голос. – Может быть. – Мужчина лишь пожал плечами. – А может и не он. – Если ты теперь не с нами.. – Женский голос стал ниже. – Я никогда не был с вами. – Холодно отрезал мужчина. – Я рядом, и вы должны благодарить меня за это. А на алтаре девочка - сосуд вдруг дёрнулась. Из её груди вырвался рвущий хрип. Осколок на мгновение залил всю комнату ярким светом. Тело девочки начало трястись, а изо рта у неё полилась кровь Жрецы кинулись обратно к жертвеннику. Но уже было поздно: Осколок перестал светиться в следующую же секунду. Кровь на полу свернулась в знак: змея, кусающая собственный хвост. – А может Ядро не хочет, чтобы его нашли вы? – Мужчина без маски положил свою руку на голову девочке. – В тот день со Святым был ещё один человек. – Не ври. – Старший выудил из своего одеяния клинок и поднес его к шее человека без маски. – Я видел документы, там черным по белому было написано, что Святой был один. – А я видел сражение. – Мужчина резко перехватил руку Старшего и выбил оружие, после чего посмотрел ему прямо в глаза. – Ко всему прочему, это была девушка. После этой реплики он развернулся и покинул помещение. – Старший, в документах упоминалось, что там была и дочь Доре. – Начал грубый голос. – Не верю. – Выплюнул Мириэн. – Эта девушка меч бы не удержала. Я её видел. – Тогда нужны охотники. – Констатировал женский голос. – И девочку Доре я бы со счетов не списывала. Все жнецы уставились на Старшего. – Хорошо, соберите охоту. Начинайте с Церкви – Властно сказал тот. – И не укроется никто от Её взора. В это же время Мари подорвалась с постели с каким то необъяснимым желанием. Тело не слушалось призывов мозга к тому, чтобы остаться в постели. Она точно не управляла собой. Правая рука болела, болела так, что Мари впервые за много лет не могла думать ни о чём, кроме боли. Она открыла ящик, где хранила всё самое интересное: документы с острова, на которые её навел Микаэль, и документы, попавшие к ней случайно от мутного священника, а ещё там хранился та стекляшка, похожая на звезду, которую девушка подобрала на Охоте. И эта несчастная стекляшка сейчас светилась настолько сильно, что Мари пришлось зажмуриться. Её тело опять не повиновалось команде лечь в постель и рука, на ладони которой красовался Уроборос потянулась к светящейся стекляшке. А потом всё резко закончилось.