Стих 8. Фантомная Вселенная

Двадцать третье апреля, год двадцать пятый.

Почти полночь. И я – словно выжженный скит.

В этот день же, но месяцы вспять, путь проклятый

Нас свёл вновь – мир казался тогда не убит.

Я чинил эту связь, что трещала по швам,

Собирал по осколкам разбитый хрусталь,

Притворялись, что верим красивым словам,

Забывая про въевшуюся в сердце печаль.

Я менялся – клянусь! – я вниманьем окутал,

И подарки дарил, исправлял виражи

Всех ошибок былых, чтоб узлы те распутать,

Чтоб построить мосты, а не ставить ножи.

Я пытался писать новый код для двоих,

Перекраивал карты знакомых планет,

Заглушая тот смех голосов не моих,

Что шептали: "Напрасно. Возврата уж нет."

Но в итоге – лишь маска, игра, декорация.

Использовали чувства, тепло, весь мой пыл.

Горький привкус финала, души девальвация –

Я менялся не зря? Или зря я любил?

Опустошён. Как будто изъяли звезду

Из системы моей, и погас небосвод.

И смеётся судьба, предрекая беду,

Повторяя ошибки из года в год.

Пять лет вспять – помню ясно – я сам всё разрушил,

Вырвал имя из списка друзей, как сорняк.

Шанс давала она – но я зова не слушал,

Не менялся тогда... Сам себе злейший враг.

А теперь ощущенье, что часть мирозданья,

Что могла стать моей, уплыла в темноту.

Словно вырван фрагмент из туманности знанья,

Потерял я константу... и просто мечту.

Память – цепкий мой спутник, хранит все детали:

Лица, фразы, поступки... и собственный грех.

Почему обрывал диалоги? Едва ли

Сам пойму. В голове – дикий, спутанный смех

Персонажей моих, или просто кошмар?

Раздвоенье, химеры... Зачем я так жил?

Может, автор во мне, принимая удар,

Прятал правду от боли? Иль просто забыл?

И горчит осознанье – последней страницей

В этой книге остался не тот, кем я стал.

Не сумел доказать, достучаться, пробиться,

Чтоб увидела свет сквозь ошибок кристалл.

Мненье – крепость. Её мне уже не разрушить.

Горький пепел надежд... Я опять у черты.

И вселенная шепчет: "Учись же ты слушать

Голос правды... и собственной пустоты."