Как тебя покорить?6 (Т/И/ Кащей/ Ильдар Юнусович)

             Ты, не понимая, как оказалась здесь, шла сквозь толпу. На кладбище царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипываниями и шёпотом людей. Воздух был насыщен запахом увядших цветов и влажной земли.       Ты остановилась, ощущая некую нереальность происходящего.  Всё вокруг казалось странно туманным и приглушённым, словно ты смотрела на мир сквозь матовое стекло. Люди вокруг тебя не замечали твоего присутствия, продолжая шептаться и тихо всхлипывать.       — А кто умер? — тихо поинтересовалась ты, озадаченно потирая затылок.       Твой голос прозвучал как будто издалека, и никто не ответил.  Присутствующие на похоронах не обратили на тебя внимания, словно ты была невидимой.       Ты снова оглянулась вокруг.       Родственники и друзья стояли с опущенными головами, их лица были искажены горем. Коллеги переговаривались, сдержанно обсуждая твою профессиональную деятельность. Студенты, некоторые с красными от слез глазами, стояли в стороне, стараясь не смотреть на гроб.       Продвигаясь ближе, к центру, ты наконец увидела гроб, окруженный своими любимыми цветами, белыми розами, и венками.  Гроб был сделан из тёмного дерева, украшен резьбой.       Крышка гроба была открыта, и ты увидела себя, одетую в белое платье, которое ты любила.  Платье было из тонкого, легкого материала, украшенного изящным кружевом и мелкими жемчужинами. Оно мягко струилось вдоль твоего бездыханного тела, придавая твоему образу ангельскую чистоту и невинность.        Лицо было таким белым, еще белее платья, и контрастировало с длинными черными волосами, которые волнами падали на грудь. Ты лежала с лёгкой улыбкой на губах, словно спала, погруженная в глубокий и безмятежный сон.  Глаза были закрыты, веки покоились спокойно, как будто скрывая от мира последние мгновения твоей жизни.       — Она была самой красивой девушкой на потоке, — поглядывая на твое бездыханное тело, прошептала твоя однокурсница, заливаясь слезами.        Её глаза были полны горя и печали, губы дрожали от подавляемых рыданий.       — Но блудливая, — авторитетно заявила другая однокурсница, сжимая руки в кулаки, словно стараясь удержать свои эмоции под контролем.        Её голос был наполнен гневом и презрением, и она с вызовом посмотрела на остальных.       — Ты знаешь, от чего она умерла?       — Тромб оборвался, разве нет? — вытирая слезы платком, ответила блондинка.       — Она себе вены перерезала из-за любовника, а папаша подполковник все так обставил, чтобы любимую доченьку не похоронили за воротами кладбища, как собаку, — презрительно хмыкнула девушка.       — Я жива.  Ильдар, мама, папа, я здесь, — закричала ты.       Ты снова попыталась привлечь внимание, подняв руки и приблизившись к родителям, но никто не реагировал.  Ты была призраком, невидимым и неслышимым, застрявший между двумя мирами.       Ильдар стоял у гроба, его лицо было искажено болью и отчаянием.  Он смотрел на тебя с таким выражением, будто не мог поверить в происходящее. Его глаза были красными от слёз, которые он больше не мог сдерживать.        Медленно, словно боясь разбудить тебя, он взял твою холодную руку в свои. Его пальцы, тёплые и живые, сжимали твои бледные, неподвижные руки. Он поднёс их к губам и нежно поцеловал, чувствуя, как его собственное сердце разрывается от боли.        — Как же так, милая? — прошептал он, слёзы катились по его щекам.       Он не мог отпустить тебя, не мог принять эту страшную реальность. Его губы касались твоих рук снова и снова, словно пытаясь передать тебе всю свою любовь и искреннюю привязанность.       — Ну поднимайся же, закури сигарету и ворчи, как тебе не повезло с мужем, — требовательным голосом попросил мужчина.       Его плечи сотрясались от беззвучных рыданий, когда он продолжал целовать твои руки, будто надеясь, что это каким-то образом сможет вернуть тебя. Его слова были едва слышны, но в каждом из них звучала безграничная любовь и горечь утраты.       — Я так тебя люблю, — повторял он снова и снова, будто эти слова могли изменить что-то, — прости, что я не успел…       Ему казалось, что его мир рухнул, что без тебя всё потеряло смысл.  Он не мог поверить, что тебя больше нет, что он больше никогда не услышит твой презрительный смех, колкие претензии, не увидит твою хитрую улыбку.       Его слёзы капали на белое платье, смешиваясь с блёстками, и падали на твои сложенные на груди руки.  Он стоял там, не в силах оторваться, словно надеясь, что если он будет держать тебя крепче, ты вернёшься к жизни.       Твоя мать, едва сдерживая слёзы, стояла рядом с гробом, её руки дрожали, а лицо было искажено горем. Отец, напротив, был неподвижен, словно каменное изваяние, но его глаза выдавали глубокую боль и отчаяние. Они тихо шептали прощальные слова, обращенные к тебе, словно надеясь, что ты их услышишь.       — Все, заканчивайте прощаться, пора, — раздраженно сказал работник ритуальной службы, намекая, что пора заколачивать крышку и опускать гроб в яму.       — Что же ты наделала? — срывая горло, закричала твоя мать,  когда крепкие парни из похоронной службы водрузили крышку на её законное место, защёлкнули замки и начали опускать гроб в могилу.        — Я … не знаю, мам. Я всю жизнь пыталась выбраться из грёбаного лабиринта, находила выходы, но все они оказывались наглухо заколоченные, — жалобно хныкала ты, закрыв лицо руками.       Ты сидела на мокрой земле, оглядываясь по сторонам, в надежде увидеть того, из-за которого ты собственными руками разрушила свою жизнь, но Кащея не было, он не удосужился прийти и попрощаться.       Мужчины довольно быстро опустили гроб в могилу и уже через минут пятнадцать Ильдар стоял у свежего холмика с крестом.       — Тебе без меня будет намного лучше, уходи, не мокни, — ты нежно обняла мужа, который единственный остался на кладбище, потому что все разошлись из-за ливня.       — Хоть ты и умерла, а все равно продолжаешь проносить мне боль, — мужчина с горькой улыбкой на губах поднял глаза к небу.

***

      Вокруг твоего неподвижного тела суетились врачи и медсестры, каждый из которых выполнял свою важную роль в этой борьбе за жизнь.        Ты лежала на больничной койке, бледная и безжизненная, окруженная множеством аппаратов.  Мониторы издавали тревожные сигналы, фиксируя слабый ритм твоего сердца. Вены на руках были скрыты под слоями бинтов, скрывающими следы твоей попытки уйти из жизни.       Доктор в белом халате, с напряженным лицом, быстро отдавал указания команде. Медсестры и врачи неотрывно следили за мониторами, отслеживая каждый изменяющийся параметр.  Взгляд главного врача был сосредоточен и полон решимости.       — Адреналин, быстро! — громко сказал он, и медсестра тут же подала шприц с препаратом.        Врач ввел его прямо в твою вену, надеясь, что это поможет вернуть твое сердце к жизни.       Твое тело подергивалось под воздействием разрядов дефибриллятора, каждый раз, когда врачи пытались запустить твой остановившийся сердечный ритм. Шум и суета в палате были заполнены напряженными голосами и звуками медицинских приборов.       — Дайте мне кислородную маску, — приказал другой врач, и маска тут же была закреплена на твоем лице, чтобы помочь тебе дышать. Мониторы продолжали подавать сигналы, показывая слабый, но все же существующий ритм.       — Ещё один разряд! — прогремел голос врача, и дефибриллятор снова разрядился, посылая электрический импульс через твое тело. Все замерли в ожидании, смотря на монитор.        На мгновение показалось, что всё было напрасно, но потом, словно по волшебству, на экране монитора появилась ровная линия, указывающая на стабильный сердечный ритм.