Родственничек (ты дочь Кащея)

      В четырнадцать лет, когда твоя мама умерла, ты познакомилась со своим родным отцом и вынуждена жить с ним.       После похорон матери, которая буквально за полгода угасла от рака лёгких, ты чувствовала себя потерянной и одинокой. Дом, в котором ты росла, теперь казался пустым и безжизненным. Каждый уголок напоминал о матери: её любимое кресло у окна, в котором она часами читала книги; мягкий плед, в который она часто закутывалась в прохладные вечера; пианино с открытой крышкой и нотами на подставке, которое она так любила; маленькая шкатулка с украшениями на её комоде, до сих пор хранящая её запах.       Прабабушка, старенькая и седовласая, с грустными глазами наблюдала за тобой. Она понимала, что тебе нужно наконец рассказать горькую правду.       Однажды вечером, когда солнце уже скрывалось за горизонтом, набравшись смелости, пожилая женщина пригласила тебя на кухню.  На столе стояли две чашки с чаем, и пахло свежими пирожками.        Ты заметила, что прабабушка была немного нервной, её руки слегка дрожали, когда она подала тебе чашку.       — Милая, — начала пожилая женщина, тяжело опустившись на стул напротив тебя, — есть кое-что, о чем я должна тебе рассказать. Это важно.       — Что случилось, бабуль? — спросила ты тихо, взяв чашку с чаем.       — Мне отказали в опекунстве, —продолжила пожилая женщина, опустив взгляд.       — Что?  Почему? — ты поперхнулась от неожиданности.       — Мне семьдесят пять, я сама нуждаюсь в опекуне, — сглотнув комок в горле, прабабушка горько процитировала работницу органов опеки.       — Может тогда попросим бабушку или тетю Иру взять надо мной опекунство? — ты нервно перебирала возможные варианты, понимая, что можешь оказаться в детском доме.       — Они отказались, — сочувственно ответила пожилая женщина, ласково поглаживая тебя по плечу.       — Дело не в тебе, — добавила она.       Ты всегда была своенравной и независимой. С малых лет ты проявляла упрямство и строптивость, которые часто воспринимались взрослыми как проблемы с поведением.        Ты могла вступать в споры, защищая свою точку зрения, и не боялась высказывать своё мнение, даже если это шло вразрез с общепринятыми нормами. Учителя в школе жаловались на твой характер, считая тебя трудным ребёнком.       Эти черты характера стали причиной того, что родственники не хотели брать на себя ответственность за твоё воспитание. Они видели в тебе не просто подростка, переживающего трудные времена, а источник возможных проблем и конфликтов.  Они боялись, что не смогут справиться с тобой, и предпочитали отстраниться, оставив тебя на попечение государства или прабабушки.       — Когда палачи наденут на меня кандалы? — ледяным голосом спросила ты, подразумевая то, когда окажешься в детском доме.       — Ты же круглая сирота, у тебя есть папа, — неуверенно возразила пожилая женщина.       — Которому я нужна как собаке пятая нога. Если за четырнадцать лет он не соизволил поинтересоваться, как у нас с мамой дела, то что сейчас изменилось? — хмыкнула ты.       — Он не знает о твоем существовании, — неожиданно призналась пожилая женщина, — когда твоя мать забеременела в шестнадцать, бабушка сразу же отправила её ко мне в Магадан подальше от позора, и они больше не виделись.       Все четырнадцать лет ты считала своего отца подонком, который бросил тебя и маму. Ты росла с этим чувством обиды и злости, ненавидя его за то, что он не был рядом, когда вы нуждались в нём. Мама рассказывала тебе, что он уехал, когда ты была ещё младенцем, и больше никогда не возвращался.       — Если бы он любил маму, нашел бы возможность увидеться, — ты резко оборвала прабабушку.

***

      — Ты точно ничего не путаешь?  Он мой отец? — осторожно поинтересовалась ты, внимательно разглядывая мужчину.       — Как маму мог заинтересовать рецидивист? — ты в задумчивости почесала затылок, растрепав черные волосы.       На следующее утро ты медленно открыла глаза под ласковыми прикосновениями прабабушки. Её морщинистые руки нежно гладили твои волосы, а голос, тихий и мягкий, звал на кухню.       — Подъём, милая. У нас сегодня гость, — сказала она с улыбкой.       Сонно потянувшись, ты села на кровати, потирая глаза. Прабабушка протянула руку, помогая тебе подняться, и вместе вы пошли на кухню.       Ты замерла на пороге, когда увидела незнакомого мужчину, сидящего за кухонным столом       — Это твой отец, — тихо представила его прабабушка, положив руку на твоё плечо.       — За языком следы, мелочь, — фыркнул Кащей.       — Да не может она быть моей дочерью, мы даже внешне не похожи, — возмущенно заявил он, окинув тебя неприязненными взглядом.       — А по-моему очень, — улыбнулась пожилая женщина, заметив портретное сходство не только внешне, такое как черные кудрявые волосы, цвет глаз, упрямый подбородок, но и внутренне.       — Хоть раз в жизни повезло, я не похожа на рецидивистку, — буркнула ты.       — Прекратите, — неожиданно воскликнула прабабушка.       — Ты хочешь, чтобы твоя родная дочь оказалась в детском доме при живом отце? — она сначала строго обратилась к парню.       — А ты что нос задрала?  Либо с ним, либо в детский дом, — потом к тебе.

***

      — Если бы у меня был другой выход, я бы в жизни с тобой не поехала, — деловито заявила ты, смотря сквозь запотевшее стекло автобуса на заснеженный город.       — А я можно сказать восторге? — Кащей раздраженно цокнул языком.       — Давай договоримся на берегу, что хоть мы и живем вместе, друг друга не трогаем, — тоном, не терпящим возражений, предложил он.       — Первая умная мысль за сегодняшний день, родственничек, — усмехнулась ты.