Глава 3. И тебе уже ничего не изменить.

Когда ты подходишь к красивому шкафу у стены твоего кабинета и берёшь несколько бутылок с прозрачной жидкостью, ты уверен, что приспешник, неизменно охраняющий твой кабинет и выполняющий некоторые документационные дела не верит тебе когда ты говоришь, что хочешь отметить победу. И его сомнения в разы усиливаются, когда ты берёшь из вазы, что стояла, сохраняя цветы, букет - 90 алых роз. Ты понимаешь, что Доре в вполне было бы достаточно и двух, тем более она вообще их не хочет от тебя. И такое количество не продиктовано желанием как можно большей роскоши - это дань воспоминаниям. Ты прекрасно помнишь день вашей свадьбы - тогда была 91 роза. А теперь... А теперь... Тебе нельзя плакать. Нельзя пускать и слезу, ведь рядом все ещё находятся подчинённые, и пока ты идёшь по мрачным коридорам замка, а на тебя оборачивается стражники ты изо всех сил стараешься забить голову каким нибудь повседневным бредом, лишь бы не вспоминать о ней, лишь бы не вспоминать о Доре... И вот, наконец, ты стоишь напротив места, где Она покоится. У тебя так и не хватило духу похорошить под землю её тело, ты уже чувствуешь, как твоя голова болит от мысли о том, что тебе придётся каждую мелочь о Её похоронах согласовывать с каждым из приспешников, и отказываешься от этой идеи. Тебя будут осуждать, ты знаешь. Дора не хотела бы себе такой могилы, ты знаешь. Но тебе уже все равно. Просто, чтобы стало немного легче. Просто на время забыть об этой боли, и в мясо бухим заснуть на месте Её могилы, увидеть сон, где все у вас хорошо. А больше тебе и не нужно. Он проспится, выпьет таблетку от похмелья, наденет новый, не испачканый в каменистой земле костюм, подзарядит силы и отправится на новые завоевания, выполнит свою Великую Миссию, просто оставьте его в покое, пожалуйста. Ты понимаешь, что тебе нельзя быть слабым, но уже не можешь. Садишься рядом, опираясь на руку, открываешь бутылку, делаешь первый глоток. Чувствуешь, как прозрачный напиток огнём обжигает глотку, и уже от этого ощущения и горя на глаза нарывается слезы. Отрываешься от бутылки, лишь на миг, чтобы перевести дух и припадаешь снова, жмурясь от ощущений, стараясь заглотнуть как можно больше, перед тем, как жжение станет непосилтным и придётся вновь переводить дух. От дурманящего эффекта спиртного и слез замыливпются глаза, перед взором ничего не видно, только мутные силуэты. Ты не замещаешь, как горячие капли медленно спускаются вниз по щекам - одна ща одной. Алкоголь быстро бьёт в голову, ты начинаешь чувствовать беспомощность. Поднимаешь руку с бутылкой - она тресется, хотя у тебя и так последние вечера дрожали руки и ты не сильно замечаешь разницу. Ощущаешь, что сознание затуманивается, что боль потихоньку уходит и криво улыбаешься. Все таки работает. Все таки есть ещё выход. Но тут ты вспоминаешь, зачем ты сдесь и снова хочется рыдать. Просто алкоголя недостаточно, тебе нужно потерять сознание. Но это будет нескоро, а пока ты можешь лишь придаваться раздирающим воспоминаниям. Прошло уже много времени, наручные часы показывают четыре часа утра, но ты все ещё сидишь на могиле. От последней бутылки осталась только чуть больше трети. Вообще, тебе никогда не нравилась водка - ты считаешь её лишь для низших слоев населения, тебе всегда больше сиспатизировало чтонибудь благородное - крепкое вино, дорогой каньяк или виски, но они сдесь не подойдут. Слезы на щеках уже высохли и лишь если приглядеться, можно разглядеть эти слабо светящиеся, желтоватые дорожки. Дрожащими руками ты ставишь уже опустошенную бутылку на место и закрываешь лицо руками. Это как будто помогает, но лишь на миг и вот ты чувствуешь, что не можешь сдерживаться и снова сотрясаешься в рвданиях. Пьяные всхлипы жалкие и уродливые, но думать об этом даже нет сил - ты так устал, ты просто так чертовски устал от всего этого. Ты уже начинаешь засыпать, но вдруг ты слышишь звук тыжелых шагов неподалёку. Человек бежит, и по похоке ты смутно догадывается - Гезариус. Ты должен быть сильным перед своими подсиненными, ты пытаешься встать, но падаешь обратно и снова заходишьмя в плаче. - Владыка, я Вас искал, нужна ваша... - Он замирает, а ты закрываешь лицо руками, сдерживая звуки. Он как-то вздыхает и опускается рядом. - Влядыка, пойдёмте, не хватало вам заболеть ещё. - Гезариус не только твой подчинённый, но и очень давний друг. Вы знакемы не меньше пары тысечалетий, и конечно же он беспокоится. - Геза... Гезариус, я в норме. Просто... Просто немного... Просто немного загрустил. - Он видит, что это неправда. Но не будет отрицать твои слова и молча закидывает твою руку к себе на плечо, поднимаясь и утягивая тебя за собой. Ему не нужны твои объяснения, чтобы все понять. Гезариусу приходится не слабо нагнуться, чтобы ты мог касаться ногами земли, но ты не можешь удержаться даже так, повисая у товарища на плече. Он вздыхает и поднимает тебя на руки, удручено-сочуаствующе разглядывая твоё уставшее лицо. - Геза... Гезариус... - Шепчешь ты через сквозь полудрему. - Да, Владыка? - Он отвечает, не смотря в твою сторону. - Я... - Но мысли уже окончательно запутались и тебе не остаётся ничего, кроме как отрубиться, ожидая, когда тебя уже отнесут на место. И старый друг успокаивается, видя, что ты уже провалился в глубокий, беспокойный сон. Но Гезариусу не знать, что это не конец. Нет, ты не забудешь её так быстро. Однако когда-нибудь это все таки случится - ведь тебе всегда говорили, что время лечит. Со временем ты, наконец остынешь - обретешь долгожданный, хрупкий душевный покой. Или просто закопаешь все чувства в себе так глубоко, что даже сам не сможешь их достать. Не важно. Главное, что ни простить себя за её смерть, ни забыть Дору ты не сможешь никогда.