8 глава. Мнение Ирумы.

***

«POV Ирума». – Они-сан. Какое у тебя мнение насчёт того,– начала свой вопрос сестрёнка, и немного сделала паузу, дабы продолжить говорить свой вопрос– чтобы вернуться к Деркиле?       Пару мгновений я просто тупо смотрел в какую-то точку, не реагируя ни на что. А затем, как по щелчку пальца, я вышел из транса. Мой хохолок дёрнулся из стороны в сторону. – Чего?– спросил я, только сейчас осознав о чём меня спросила моя милая имото-чан, на лице была глупая и нервная, лёгкая улыбка.       Я застыл на месте, не зная как реагировать. Я не шевелился и не двигался, сидел на диване как и прежде, но вот сейчас я не знал что мне делать. Моё выражение лица не менялось и я просто уставился на неё, не моргая и не отводя свой взгляд. По моей щеке скатилась капля пота. Это было неожиданно, даже очень. Что мне ответить моей любимой имото-чан? Я ведь даже не знаю точно как она к отцу относиться то. А если я скажу так как не совпадёт с мнением имото-чан? Она ведь может обидеться, а я не хочу чтобы имото-чан на меня обижалась. Что же мне делать... Как мне быть?       Я посмотрел вниз на диван, закрыл глаза и начал размышлять как мне выйти из этой ситуации. Тут я, наверное, понял на что же именно намекала мне моя имото-чан.       “Конечно же! Сестрёнка же пробыла долгое время во тьме и наверное очень соскучилась по тому кто является для нас отцом, ведь она всегда старалась с ним сблизиться, как и я в общем-то. И сейчас наверное хочет с ним повидаться и начать всё заново. А меня она спрашивает, так как наверняка хочет чтобы я её поддержал.” – начал я думать над всей этой ситуацией– “А ведь точно. Всё сходиться. Сестрёнка хочет чтобы я- как её старший брат, её поддержал. Так что мне остаётся лишь это сделать.”       На моём лице была теперь улыбка, я открыл глаза и хотел уже была сказать ей то что, по моему мнению, надо было. Но вот когда я посмотрел ей в глаза и на её лицо, я снова застыл не зная что делать, с застывшим удивлённым выражением лица.       Сестрёнка никогда не смотрела на меня так, обычно в её глазах были эмоции, хоть какие-то. И выражения лица на что-то намекала, хоть на какое-то чувство или же эмоцию, но сейчас... Сейчас оно было непонятным. Она спокойна смотрела на меня. В её глазах не было никакой эмоции, просто искреннее ожидание того что я скажу и всё. Так она на меня не смотрела даже во время Музыкального фестиваля, когда мы все предлагали свои идеи что сделать, или же во время нашего первого Дебикирюля, да даже во время того как наш отец объявился.       Она словно... просто хотела знать моё мнение и всё.       Но что если я скажу что-то что может не понравиться сестрёнке? Что если я накосячу? А что если имото-чан хочет бросить меня здесь и уйти к отцу?       Как же много вопросов, и у меня нет ни на одного из них ответа.       И сейчас, я понимал что должен был просто сказать то, что хотела от меня услышать сестрёнка. Чтобы она не стала меня ненавидеть. Чтобы она была и дальше моей сестрой. Я понимал как я должен был ответить. Но даже несмотря на это... Я почему-то не мог себя остановить. Впервые я хотел сказать своё мнение, то что мне искренне хотелось. Раньше у меня не было с этим никаких проблем. Я мог держать свои эмоции у себя под контролем. Что же сейчас поменялась? Хотя я уже знал ответ. Потому что моя имото-чан сейчас ждала ответа, ответа моего мнения насчёт нашего отца. И я сейчас не знал точного её отношения к нему. Но самое главное, этот взгляд. В нём сейчас не было ничего кроме спокойствия, ожидания и терпения. Я знал что я должен был ответить. Я это знал. Но впервые я больше не мог сдерживать своё мнение и держать его в узде. И теперь, оно вырвалось... – Я... не хочу туда возвращаться.– не контролируя себя, ответил я своей имото-чан.       Осознав что я сделал, я с ужасом раскрыл глаза и закрыл рот рукой. Рука слегка подрагивала, и было больно от того как сильно я сжал пальцами нижнюю часть лица, а так же от того что ногти впивались в кожу. Но ничего, я мог это стерпеть, и по хуже вещи случались в моей жизни. – Братец,– спокойно сказала мне моя сестра и положила свою ладонь мне на руку, будто бы хотя чтоб я убрал руку со рта– пожалуйста, скажи мне всё до конца. Не нужно этого стесняться. Просто расскажи мне, и всё.       “Её голос как всегда мягок по отношению ко мне.” – подумал я об этом.       Я убрал руку с лица и начал смотреть на свою имото-чан. Сейчас я не знал что мне надо делать. Всегда знал, всю свою жизнь знал что и как говорить со своей сестрой. Это впервые когда я не знаю что мне делать. Я нервничал. Боялся. Я не знал что мне делать.       Но это взгляд аметистовых глаз. Взгляд предназначенный именно для меня одного. Мягкий и спокойный. Эти глаза принадлежащие моей сестре. Может... стоит продолжить?       Я сглотнул и продолжил говорить. Всё то что я сдерживал годами вырвалось наружу, и мог его уже сдержать. – Имото-чан, я... не хочу возвращаться к нашему отцу.– начал я ей признаваться– Мне... мне хочется снова его увидеть. Но хотелось бы чтобы он вёл с нами не как король, а как папа. Мне... мне всю жизнь хотелось иметь родителей. Мне было завидно, когда я видел как у других детей есть и мама и папа, и они вместе счастливы. А у нас никого не было. Я думал:“Почему у них есть родители, а у меня и имото-чан нет?”. Я не понимал этого чувство, но оно было у меня всегда стоило мне взглянуть на них, я не знал названия этого чувства и лишь недавно его понял.– я шмыгнул носом и продолжал, в уголках моих глаз начинали появляться маленькие слезинки размером с бусинку– Нам вдвоём приходилось постоянно выживать одним. Было так тяжело, а зимой особенно! Мы постоянно были вынуждены подвергать себя опасности. Мы ничего не могли себе позволить. Но даже несмотря на это, у меня была ты и ты меня всё это время спасала. А потом... потом появился дедушка. И в первое время мне было странно и даже неприятно. Ведь мы были в новом и не знакомом нам месте и ты могла пораниться. Все вокруг могли нас с тобой съесть. Но потом... потом я начал привыкать.       Я всхлыпнул. Вся та боль что я прятал годами, начала выходить наружу. И я не мог её сдержать никак. Я продолжал рассказывать. – Дедушка, был очень добрым и заботливым. После того как нас забрал дедушка, то мы могли есть досыта, могли спать на мягкой кровати, имели крышу над головой и могли больше не беспокоиться что нам надо выживать. Дедушка стал нашим спасением. Я... я очень сильно привязался к нему. Мне хочется вернуться к нему.– я ещё раз шмыгнул носом– К-когда мы попали в Макай, то я сначала была в напряжении, но затем я начал сильно привыкать и даже привязался к некоторым демонам, они мне понравились. Мне очень хотелось чтобы такая жизнь как тогда была вечной. Но этого не было, и мы снова попали в ад. Те кого я считал своими друзьями, оказались лживыми лицемерами. И-и когда нас забрал отец, а дедушка не навестил нас, то мне было больно. Я тогда полностью понял что именно означает слово “предательство”. Было очень неприятно, и больно. Я думал что нас всё это время водили за нос и просто лгали. Дедушка был так добр, а после даже ни разу не появился. Я стал его ненавидеть. Но когда ты мне сейчас рассказала об том что дедушка всё таки хотел с нами встретиться, то не стало стыдно за то что я его ненавидел. Я даже не знаю как мне на всё реагировать.– я знаю шмыгнул носом, мой голос дрожал, а по щекам теперь скатывались слёзы.       Я склонил голову голову вниз, волосы не давали увидеть моего лица. Слёзы начали капать на диван, делая мокрые следы на нём. Я перестал держать осанку, к которой меня приучали несколько месяцев во дворце. Сгорбившись, я крепко вцепился руками в диван. Я шмыкал носом, плакал и из моего горла выходили всхлипы. Сердце начало сильно щемить и было больно в груди. – А о-оте-ец...– я продолжал несмотря на боль– Сначала я думал что если сильно постараться и прикладывать силы, то он обязательно нас полюбит и мы сможем наконец-то быть семьёй. Я, ты, дедушка, Опера и папа! Мы сможем быть полноценной и дружной семьёй. Но этого не было! Сколько бы мы не старались, всё было без толку. Папа постоянно был чем-то недовольным, то я не был хорош в фехтовании, то оценка не та, то выгляжу слабым, то всё не так у меня! Он даже не хотел чтобы мы называли его отцом при всех. А потом появились те двое, из-за них пришлось ещё хуже. А потом нас вообще сюда, в эту проклятую сослали!– слёзы начали бы давно идти рекой, если бы я не сдерживался– Это не правильно! Отцы так не поступают! Даже если он нас не любил, то хотя бы пускай не был таким жёстким. Почему он был таким? Почему от нас все отвернулись? Почему мы постоянно должны прикладывать огромные усилия хоть на что-то минимальное, в то время как остальным может достаться что угодно и они могут ничего не делать?!       Я начал дрожать от слёз. Мне было больно, очень больно, грусть заполонила весь мой разум и подкидывала самые плохие и больные воспоминания. Я снова шмыгнул носом. – Почему, нас никто не любить?– я правда не понимал почему у нас была такая жизнь– Почему..? Я не понимаю имото-чан. Мне больно имото-чан. Я теперь не знаю кому верить, а кому нет. Я... я не хочу возвращаться к отцу. Мне страшно...– я начал вытирать краями рукавов слёзы– Я не хочу туда, мне там не нравиться. Там всё слишком сложно, слишком тяжело, слишком холодно. Я не хочу к отцу. Если все отцы такие же как он, то я не хочу иметь отца. Я не хочу возвращаться назад во дворец сестрёнка, не хочу и всё! Мне там не нравиться, очень при очень не нравиться там. Отец нас, БРОСИЛ!!!       Последнее слово я выкрикнул и уже не мог нормально сдерживать слёзы. Несмотря на то что я продолжал их сдерживать, они начали течь по моим щекам. Я больше не мог их держать. Они начали скатываться по моим щекам без остановки. Единственное что я мог контролировать, это свои всхлипы, которые так и норовили выйти из моего горла.       Мне было обидно, очень обидно. Меня сжирало это чувство. На дедушку, на Оперу, на наш класс, на Элиса, на учителей, на Амели, на наставницу, на старших, на всех я чувствовал обиду. Ведь я впервые доверился кому-то кроме своей имото-чан и меня предали. Мне обидно. А на нашего отца ещё больше. Я думал, когда он впервые появился, что мы можем быть семьёй, пускай и без мамы, но семьёй. Но нет. Этого не было. Ему было плевать на нас. Он лишь хотел от нас великого. И за это я его ненавижу. Но самое худшее было то что я ему доверял и правда надеялся на то что мы сможем быть семьёй, той которой я всегда хотел быть. Пускай и не было мамы, но зато был бы папа. Но нет. Этого не было. Нас просто использовали как игрушек, а когда появились более лучшие куклы, то нам бросили.       Было обидно и больно, очень больно.       Тут я почувствовал как меня обняли. Тепло от чьих-то рук сразу мне понравилось, ведь они были такими знакомыми и родными, я их столько раз уже чувствовал что понял кто это. Моя имото-чан. – Братец.– нежно позвал меня голос, который донёсся сверху, он был мягкий и плавным, острожным.       Я немного поднял свою голову к вверху и увидел свою сестру. В её взгляде теперь было тепло, на лице мягкая и заботливая улыбка, а глаза мягко светились фиолетовым сиянием. Она дотронулась своими ладонями до моих щёк, подняла мою голову и нежно потянула к себе, я же не сопротивлялся и подвинулся к ней, мне сейчас очень сильно хотелось чтобы меня обняли.       Имото-чан вытерла своими пальцами мои слёзы, и после протянула мне носовой платок. Правда откуда она его достала я не понял. Но я его взял, сестра ведь не может посоветовать плохого, и высморкался. Как же имото-чан хороша, всегда знают что и когда мне нужно. Как же хорошо что имото-чан здесь, жива и рядом.       Сестрёнка забрала у меня платок и положила его на край дивана. – Братец,– она посмотрела в сторону камина, а затем потом повернула голову опять ко мне– спасибо за то, что поделился со мной наконец-то своим мнением.       На её лице была теперь светлая улыбка, которая была ярче чего либа. Веки она полуприкрыла. Сейчас она выглядела уставшей, но всё ещё из неё лились потоками её доброта.       Но я взял во внимание её слова. И... мне показалось, или имото-чан сказала “спасибо за то, что поделился со мной наконец-то своим мнением”? Нет, не показалось, ведь я точно помню как имото-чан именно это и сказала. Но, что же это значит? Я не понимаю. Стоп. Неужели она сердиться?! Хотя конечно же она будет сердиться, я наверное сказал ей то что ей не понравилось и она теперь сердиться. Но мне этого показывать не хочет, и поэтому вместо того чтобы на меня накричать, она мне улыбается и пытается сделать так чтобы не выглядит раздражённой. Вот же я болван!       ...       Но, если это так, то почему на лице сестрёнки нет и намёка на раздражение? Оно же всегда было, даже когда она минимально сердилась, но сейчас нет ничего что могло бы на это намекать. Может, она не сердиться? Ааа зараза! Я не понимаю. Я просто не понимаю сейчас. Почему иногда эмоции моей имото-чан так трудно и сложно понять? Раньше я мог понять, бывали конечно же времена что иногда я не понимал что чувствует имото-чан. Но сейчас всё по другому. С тех пор как сестрёнка вернулась назад к жизни, тогда в темнице, в ней словно что-то поменялось. Стало немного другой. В ней больше нет таких быстрых и импровизированных действий как раньше, только обдуманные и чёткие. Назвала меня пару раз по имени, но не злилась на меня и ей словно было трудно, хотя нет, непривычно называть меня братом. Так же выражения лица не те что прежде. И что самое главное, так это то что она ни разу не упоминала про Макай. Словно... хотела уберечь меня от плохих воспоминаний. Имото-чан и раньше так делала, но вспоминала плохое при мне, пускай и не хотела ранить, но сейчас она ни разу ни о чём таком даже не заикнулась. И её аура, она поменялась. Стала более... светлее и уютной. Рядом с имото-чан обычно светиться всё, будто она светило, в сейчас её аура стала более домашней, уставшей немного и рядом с имото-чан в сон как то клонит. А ещё от неё сейчас пахнет не так как раньше. Раньше пахло духами которые не давали понять что мы люди, ну, вернее мы считали с имото-чан что мы люди. Потом от неё начало пахнут во дворце дорогими парфюмами и духами, но они пахли отвратительно, запах самой имото-чан перекрывался и начинал притупляться. А сейчас... сейчас от неё пахнет чем-то другим, кажется каким-то растением, скорее всего цветком. Безопасностью, теплом и... чем-то странным но родным и приятным.       Имото-чан поменялась, при чём сильно. Связана ли это с тем что нас бросили? Или же к этому завязано что-то другое? Охх, сколько же вопросов. И я не знаю ответов ни на один из них. Но одно я знаю точно. Находиться вместе с имото-чан, стало ещё приятнее. Сейчас от неё исходит... тепло и забота. Раньше её улыбка была уверенной и сияющей, но сейчас она мягкая, немного уставшая, тёплая и приятная.       Наверное я просто соскучился по ней. Да, соскучился. Прошла ведь целая вечность с того момента как она умерла. Бррр! Аж в ужас бросает как я вспомню об этом. Как же хорошо что имото-чан вернулась ко мне, иначе бы я сошёл с ума. И я так успел истосковать по её тёплым объятиям, по её нежным касаниям, по сиянию этих аметистовых глаз.       Может это и эгоистичная желание, но я не хочу чтобы имото-чан становилась чьим-то другим, только моей и всё. Я хочу чтобы имото-чан, была только моей имото-чан. Не хочу ей делиться, хочу чтобы была только моей. Не буду делиться ею, может быть с дедушкой и ещё тем кому доверяю, но большое ни с кем.       Но... почему имото-чан спросила об отце? – Сестрёнка, а почему ты вспомнила про нашего отца?– спросил я её с искреннем любопытством и интересом в голосе, немного под успокоившись и перестав плакать. – Мне просто захотелось знать твоё мнение.– сказала имото-чан и положила мою голову себе на колени и начала меня удалить по голове, попутно говоря– Ведь братец, мы ведь уйдём отсюда благодаря моему плану, и мы должны будет к кому-то пойти. Всё таки жить нам где-то надо. У меня уже есть несколько идей как мы будем жить в Макае, когда выберемся отсюда. Но была проблема. Я ведь не знала твоего мнения, и я могла сделать то что тебе бы не понравилось. Вдруг ты бы захотел жить снова вместе с дедушкой, а мы бы жили в квартире? Или же хочешь быть рядом с Деркилой? А вдруг ты бы вообще бы хотел жить и дальше в Макае, а мы бы вернулись в мир людей? Чтобы тогда? Именно поэтому я и решила сначала спросить у тебя твоё мнение, а затем уже составить полностью план и начать его придерживаться, иногда добавляла твои предпочтения в этот план и меняя минимально или же глобально.       “Так вон оно значит как... Имото-чан хотела чтобы мы начали новую жизнь и в ней я не испытывал неудобств.” – подумал я и на моём лице появилась улыбка– “Имото-чан так обо мне заботиться.”       Я начал наслаждаться тем что имото-чан гладила меня по голове, мне всегда это нравилось. Становилось тепло и уютно сразу же, все страхи и дискомфорт тут же проходили, и им не смену приходили спокойствие и умиротворённость. Становилось сразу же лучше. Но это было лишь тогда, если это делала моя имото-чан, если же меня гладил кто-то другой то всё воспринималось по другому. Но... одна меня гладила точно так же как и моя имото-чан. И улыбка у неё была точно такая же как и у имото-чан. Да и не бросила она нас после того как эту лживую информацию всем скормили. Наверное... ей я и буду доверять, когда мы найдём выход. – Знаешь они-сан, я так рада что ты сказал своё мнение.– тут мне сказала имото-чан и задвинула прядь моих волос мне за ухо.       Я удивился этим словам. Рада? Почему? – Почему сестрёнка?– задал я вопрос, который меня интересовал. – Ну, знаешь.– имото-чан отвела взгляд в сторону, а затем снова начала на меня смотреть– Ты всегда соглашался со мной. Брал то же что и я. Никогда со мной не спросил и даже не выдвигал своих предложений, послушно соглашаясь со всем со мной. И я начала замечать что ты ни разу не говорил мне своего мнения. И чем больше проходило времени, тем больше я замечала что ты ни разу не сказал того чего бы тебе хотелось. Это начинало меня волновать и даже пугать. Ведь у всех было своё мнение и желания, они об этом говорили и высказывались. Но ты братец, ты ни разу не сказал чего бы тебе хотелось бы. Это не нормально. Так что я очень рада что ты рассказал своё мнение насчёт Деркилы. А я то уже начало думать что-то не так и уже думала волноваться.       …       Так, значится... сестрёнка всё это время волновалась обо мне? Я заставлял её волноваться. Идиот! Тупой идиот! – Прости имото-чан... – За что братец?– наклонив голову набок спросила сестра– Ты ведь ничего такого не сделал. Да и наоборот ведь всё, это я должна извиняться. Я ведь замечала что что-то не так, но всё равно старалась от этого отмахнуться. А ты всё это время молчал. Вот кто здесь и виноват, так это я. Прости братик, тебе ведь было плохо от того что ты ничего не мог сказать. Но теперь всё в порядке. Если думаешь что мне может что-то не понравиться из того что ты мне скажешь, то не беда. У всех братьев и сестёр бывают и ссоры и споры, а иногда даже и драки. Так что то, что мы будем иногда ссориться, будет нормальным и естественным. Если мне что-то не понравиться, я об этом скажу тебе. Но и ты они-сан должен будешь сказать если тебе что-то не понравиться. Я же не могу понять что тебе нравиться, а что нет.       Как имото-чан может так говорить? Я же ведь не могу на неё кричать. Зачем же мне с ней драться? Я не хочу причинить ей боль. Я этого не хочу. Но... то что имото-чан хочет знать то что мне хочется, мне от этого приятно по какой-то причине. Может потому что имото-чан так обо мне заботиться? – Братик.– позвал меня сестрёнка и сказала мне– Давай теперь, если мы что-то хотим или желаем, думаем или мечтаем, то мы об этом друг другу говорим и не молчим. Они-сан, если что-то хочешь, или желаешь, если есть то что я могу исполнить, то скажи мне об этом. Если тебе что-то нравиться или нет, говори. И если у тебя есть мнение, то смело говори его. Если ты чего-то хочешь, то говори. Можешь даже побыть чутка эгоистичным, лично по моему мнению, тебе можно. Так что, если есть то что я могу исполнить, то говори мне об этом.       Если есть то что я могу исполнить, то говори мне об этом.       Эти слова начали крушить у меня в голове, и я задумался над ними. Если честно, то сейчас у меня было всего 3 желания. Одно из них выбраться отсюда. Сестрёнка этим и так уже занимается. Другое, это чтобы у меня появилась семья, пускай в ней не будет мамы, или же не будет мамы, но мне бы хотелось семью. Но оно уже и так было исполнено! Дедушка и Опера стали для меня новыми членами семьи, и пускай мне на них всё ещё немного обидно, но сестрёнка помогла объяснить мне все недоразумения и моя обида утихает. Пускай семья была и не полная, но зато мне в ней было приятно, меня любили и я любил, сам того не понимая, в ответ. И хоть сейчас её у меня нет, но воспоминания о тех приятных и семейных днях я помню. Так что, фактически, и это моё желание было исполнено, пускай мне и хочется ещё раз ощутить то тепло, доброту и заботу что была там. Так что остаётся лишь последнее... – Сестрёнка.– повернув голову к ней я позвал её– Ты же говоришь что выполнишь любое моё желание? – Ага.– кивнула она– Но только если это мне будет под силу!       То что я хочу, будет в принципе под силу, это будет легко. Моё желание простое. – Тогда, сестрёнка. Будь всегда со мной, вместе и никогда меня не покидай. Пока мы вместе, нам ничего не будет преградой.       Она смотрела на меня удивлённо, но только его глаза были прикрыты. А затем она поджала губы, немного надула щёки, будто сдерживалась. А затем сдалась и начала смеяться.       Тут уже я удивился.       Я давно не слышал смеха имото-чан, после того что сделал один из 13 Корон, она всегда была расстроенной, уставшей и печальной, но старалась улыбаться чтобы выглядить передо мной сильной. И какая же это ирония. Я ведь старший брат. Я должен защищать сестру, именно я должен взваливать на себя ответственность и защищать имото-чан. Но выходит вечно наоборот. Имото-чан вечно выступает в роли старшей, а я младшим, а должно быть наоборот! И по этой причине я ненавидел себя ещё больше. Не могу даже нормально сестру свою защитить. Я даже не мог у неё смеха вызвать, отвлечь её от боли что она испытывала и не смог принести ей хоть немного веселья.       А сейчас же, она смеётся. Я уже успел позабыть каким был звонким её смех, каким он был приятным и мягким. Какой же он приятный, как я по нему соскучился уже. Вот бы всегда его слышать, и улыбка чтоб была всегда на лице имото-чан. Чтобы только радость она испытывала. Она заслуживает лучшей жизни.       Имото-чан под успокоилась, и перестала смеяться. И улыбка на её лице была намного больше чем была раньше. Ранее улыбка была уставшей, вынужденной, немного странной, но содержала в себе доброту и тепло. А эта улыбка... эта улыбка, она же полна счастья и спокойствия. – Хорошо братик. Даю слово что буду рядом с тобой.– мягко сказала она, с улыбкой на лице и немного уставшим видом.       От этих слов, в моей груди появилось приятное тепло, от которого мне становилось так хорошо. Мой хохолок начал вилять из стороны в сторону.       Я не знаю как описать те ощущения что я испытываю сейчас. Единственное что я могу сказать, так это то что я чувствую... невероятное и очень приятное.       Оно почти идентично тому что я испытываю когда имото-чан хвалить меня и восхищается. На душе становиться так хорошо сразу же. Очень приятное чувство. Никогда раньше его не испытывал, но хочу его чувствовать ещё. Побольше бы это чувство испытывать.       Что же это за чувство такое?       Наверное это и есть то что испытывают другие дети когда просят о чем-нибудь своих родителей и потом получают то что хотели. Наверное поэтому я и не знал этого чувства, раньше то я ничего и не просил у своей сестры ведь. Что ж, буду теперь почаще у имото-чан что-нибудь, да просить. И получать это. Ведь просить я буду лишь то что не затруднить имото-чан. Мелочи для неё, а для меня ценные воспоминания.       Хочу как можно больше видеть улыбку имото-чан. Хочу как можно больше слышать её смех. Хочу как можно больше быть с ней рядом. Хочу чтобы она была моей.       Я ни с кем с ней не поделюсь. Может быть сделаю немного исключений, но лишь некоторым, лишь тем к которым есть доверие. Но отцу... я ему исключения не сделаю. Он предал нас с имото-чан, променяв на этих двух. Я даже имени их не запомнил, мне они были не интересны и не нужны. Мне нужна моя милая имото-чан. И если отцу больше хочется иметь тех в роли детей, вместо нас- настоящих его детей, то пусть будет так. Но тогда, мы больше ему ни дети. Он нам больше никогда не будет отцом. Да и я уже начинаю сомневаться что он наш отец. Может он просто солгал, и мы его детьми и не являемся? Да. Скорее всего это именно так. Мы же с сестрёнкой люди всё таки, людьми родились и людьми умрём. А отец сам себе плохо сделал, теперь больше никогда не сможет доверие имото-чан получить. Он сам его оборвал. Но ничего, мне больше достанется. Когда мы попали в Макай, то имото-чан начала больше уделять мне внимание, и это мне не нравилось. А сейчас, ко мне будет теперь то же внимание что и раньше, в мире людей. Теперь имото-чан будет уделять мне столько же внимания, что и раньше. Как же это хорошо! Надеюсь мы останемся здесь в Макае. Я уже привык к этому месту, и не хочу назад в мир людей.       Но если мы вернёмся в общество демонов, то могут возникнуть проблемы. И сестрёнка опять может страдать. Но я этого не допущу! Я сделаю всё лишь бы никто не смел ей вредить. Я сделаю всё для этого. Я уже потерял свою сестру, позволил ей умереть, я больше этого не допущу.       И я больше не буду молчать. Если я буду высказывать своё мнение, то и имото-чан перестанет волновать и смогу уберечь её. Я поймаю сразу же 2 зайцев! Это же будет хорошо. И я ведь имею ранг Хё, с половиной, так что я занимаю среднее место в иерархии, поэтому подходить ко мне будут лишь демоны ранга Вау и выше, но и то потом пожалеет что подошёл ко мне или к моей драгоценной имото-чан. Ведь если всё в Макае зависит от силы и власти, то я стану самым сильным и властным в этом мире. Как сказал однажды Опера :“Заставить своего противника бояться вас, всё равно что уничтожить.”? Да, он так сказал. Ну что ж, раз это так, то я заставлю всех испытывать всех своих врагов такой страх, что они даже упоминать хоть что-то плохое в сторону моей сестры не будут.       Я уберегу свою имото-чан, от опасности и боли. Потому что она, единственная моя причина жить. Хотя, возможно уже и не единственная. Конечно же выше имото-чан она не стоит. Она либо, стоит на 2-ом месте после имото-чан, либо же рядом с имото-чан стоит. Выше стоять не может. Имото-чан и она, на первом месте. И ничто моего мнения не изменить.       Но, одно жал. Мы ведь наверное уйдём отсюда в мир людей, и больше не вернёмся в Макай. Мне бы хотелось, хотя бы в последний раз повидаться с дедушкой и Оперой, обнять их и сказать как я их люблю, а после заняться чем-то всем вместе. Поиграть во что-то или же приготовить, хотя готовлю я не особо и хорошо. Все вместе, всей семьёй.       Я начал расслабляться на коленях у имото-чан. Огонь в камине мерцал и отдавал тени на комнату. Было тепло. Здесь было теплее, чем в той темнице. И мне это нравиться. Мне не нравиться холод, никогда не нравился. Особенно зимой, тогда было хуже всего. Тогда было просто ужасно. Я до сих пор не могу понять как мы выжили.       И я уже хотел и дальше так лежать, но вот вспомнил кое-что. И как бы я не пытался от него отмахнуться, оно всё равно вертелось у меня в голове. И всё таки решился спросить. – Сестрёнка, а тот кто нёс нас сюда, этот голем, кто он?– задал я вопрос ей.       Имото-чан почему вздрогнула и немного напряглась, отвела взгляд и ей было как-то неловко. Она усмехнулась, но звук был более неловким, без веселья. – Эм, знаешь братец, а даже не знаю как тебе более точно ответить.– призналась мне имото-чан. – Давай тогда по порядку.– предложил я ей. – По порядку значиться...– прошептала она себе под нос, а после сказала– Ну раз так, то устраивался по удобнее они-сан. Есть много чего что я должна тебе сказать и то что введёт тебя в курс данной ситуации.       Я не хотел вставать или же шевелиться, мне было и так удобно. Слегка прижавшись к коленям имото-чан, я вздохнул и расслабился. Сестрёнка начала меня гладить по голове, и мне от этого было очень приятно. Под треск в камине, она начала мне рассказывать, что приключилась за все те часы, пока мы с сестрёнкой были разделены. «POV Ирума».

***