Глава первая. Огонь. Часть третья. Одиночество

      Ханна, наблюдая за тем, как довольные Мей и Зуко прогуливаются по саду, не выражала эмоций. Сначала Азула решила, что её верная подруга и вовсе не отреагировала никак на разрыв помолвки. Но та довольно робко, уже наедине, призналась — внутри всё разрушилось.       Азула в тот момент понимающе (так казалось Ханне) похлопала ту по спине, мол, все наладится, а после предложила гулять чаще в королевском саду. В прошлом Азула играла с уткочерепахами, о чем в подробностях рассказывала Ханне, именно в этом месте. Сейчас же девушки, в обществе Тай Ли наблюдали за прудом, в котором плавали странные животные. Поодаль от них маячили Мей и Зуко.       И, учитывая, что наблюдать за парой довольно больно для израненного сердца, Ханна изо всех сил делала вид, что интереснее все-таки было на чаепитие. Принцесса, Тай Ли и Ханна спорили о политике. Не то чтобы Ханна или Азула сильно расходились во взглядах, но у принцессы они были более радикальными, что накладывало свой отпечаток на их общение. Ханна хотела мира для своей нации, Азула, как сама часто заявляла, желала власти и процветания. И только через войну на данный момент эту власть и процветание можно распространить в мире. Даже если другие этого не хотят. Тай Ли вообще была склонна к тому, что стоит поговорить. Ханна удивленно смотрела на нее, когда девочка-в-розовом решила заявить о таком «гениальном» плане.       В конце концов, сказать такое принцессе не каждый бы решился.       В любом случае, они спорили о политике, а заведенный под предлогом избавления от гнетущей утром тишины, разговор о моде канул в лету. Вообще, Ханна плохо разбиралась в вещах или крое. Она просто носила то, что подготовят слуги. Да и в принципе в её вещах не было того, что купила бы она самостоятельно. Единственная вещь, что не была выбрана матушкой, отцом или слугами, — шарф. Совсем уж веселый, выбивающийся из общей канвы её нарядов, но такой мягкий и приятный к телу, был подарком принца Зуко. И расстаться с шарфом даже сейчас Ханна была не готова. Еще, правда, от принца Зуко приходили украшения, но почему-то девушка удивительным образом чувствовала, что не он покупал их, поэтому и дорожила ими в разы меньше. Пусть и хранила в шкатулке, в которую никто не имел права, кроме ее самой, заглядывать. — А ты не такая зануда! — хлопнув по плечу Ханну, засмеялась Тай Ли. После спора для девочки-в-розовом «подруга» Азулы раскрылась в новом свете. И даже эта глупая, но такая пустяковая просьба принцессы играть в дружбу до самого конца ощущалась лишней, потому что к Ханне хотелось тянуться.       Но смеющаяся Тай Ли… Что ж, Ханна вообще мало что знала о ней. Вроде как, у той была обеспеченная семья и девочка еще в Академии познакомилась с Азулой, а после сбежала куда-то вроде театра или цирка. Но будучи неуверенной во всем этом, она не до конца понимала как воспринимать Тай Ли.       Просто милая девушка с интересной косичкой. У Ханны таких причесок никогда не было. Чем-то они напоминали беззаботное детство, но и его у девушки не было, из-за чего о такой милой прическе оставалось мечтать.              «Ты должна быть эталоном женственности, а не милой или вызывающей, Ханна». Матушка тогда сильно давила, поэтому еще год назад Ханна окончательно смирилась с пучком на голове и украшением в виде двух огней, оплетающих пучок. А так хотелось распустить волосы…        — Спасибо, — немного отрешенно из-за погруженности в воспоминания и анализ Тай Ли, но с улыбкой произнесла Ханна. — Ты тоже очень интересная. — Беру слова назад, ты зануда! — услышав довольно вычурный тон, возможно даже немного холодный для дружеской беседы, Тай Ли совсем уж по-плебейски надула губы. Но выглядело это все-таки очень мило. — Азула, вы точно подруги? — С детства, — кивнула принцесса, предпочитая не вмешиваться в личные перипетии этих двоих. — Ты же верна мне, Ханна? — заглядывая в потухшие глаза подданной, поинтересовалась она. Не то чтобы этот вопрос когда-либо вызывал хоть толику сомнения у Азулы, но показать, хотя бы самой себе, что у нее действительно есть подруги, кроме Мей и Тай Ли, хотелось. — Конечно, Азула, — видя свое отражение в медовых глазах, кивнула Ханна.       Она едва могла сдержать легкую улыбку, которая коснулась лица. Глаза принцессы и принца были до ужаса похожи. Правда если у Азулы это взаправду был легкий мед, который обволакивал, то у Зуко глаза были подобны золоту. Ханна сравнила их так еще в детстве, но уже после того, как их отношения с Зуко похерило происшествие в фонтане. Золото было сродни тому, до чего обычным людям сложно дотянуться, а думая о себе, как о самой обычной девушке перед принцем, Ханна понимала, что никогда не дотянется и не станет равной ему. Подсознательно раньше, совсем уж реально осознает — сейчас. — Ну вот, видишь, мы друзья, Тай Ли.       «Моя верность основа дружбы?»       Странная мысль, которая мелькнула в голове, была практически не замечена.       — Тогда, почему бы нам не взять Ханну на Угольный остров? — Азула бросила злой взгляд на Тай Ли. Она ведь ничего не говорила Ханне о поездке на Угольный остров, которую решил устроить Лорд Огня для своих детей. Конечно, основной целью был длительный сбор всей верхушки во дворце, но Азула предпочитала называть это «заботливым подарком отца» перед Ханной. — Только если она этого хочет, — махнув рукой, согласилась Азула. Но смотря на Зуко, который сейчас очень уж счастливо наблюдал за уткочерепахой, хотелось отказаться.       Но один лишь шанс… разве это плохо? Просто поговорить, чтобы стать хотя бы не теми людьми, которые превратились в незнакомцев? Чтобы стать друзьями?       Ханна вздохнула, отпив немного жасминового чая. — Я поеду, Азула, — глянув еще раз на пару принца и Мей, кивнула Ханна.       На Угольный остров они прибыли совершенно уставшими на рассвете. Не привыкшая просыпаться так рано Ханна искренне ужаснулась, увидев мешки под глазами. Было ощущение, что в какой-то момент вся грусть и печаль собралась под ее глазами, и тепе от даже внешне она не могла скрыть эти негативные эмоции.       Разместились они все в доме Лу и Ло, которые не раз следили за тренировками Азулы в Столице. Был вариант спать в одной комнате с Азулой, но та наотрез отказалась, аргументируя это тем, что и Ханне, и ей нужно личное пространство. Из-за чего пришлось даже привести в порядок чердак. В детстве Ханна мечтала о такой комнате, где она хранила бы любой хлам. Но сейчас было ощущение, будто этот хлам — она сама.       И не только хлам, а мусор, который будет спать на простынях с разводами моря и ракушек.       «Проведу весь отдых на пляже».       После отдыха от поездки и легкого завтрака, поданного на общей веранде с круглым столом, Лу и Ло выгнали всех на пляж. Угольный остров славился своими мягкими, ласкающими лучами солнца пляжами и приятным песком. Никаких устилаемых камнем дорожек, на которых абсолютно всегда подворачивалась правая нога.       Гармоничность того, как подростки справились со своими обязанностями по обустраиванию места отдыха, пугало. Точнее, не так. Это ощутимо будоражило и давало пинка сознанию вполне обустроенной и безмятежной жизни Ханны. Азула, несмотря на то, что является принцессой, самостоятельно расстелила себе покрывало; Зуко расположился с Мей под зонтом, который до этого как истукан носил с собой — на самом деле Ханна считала это довольно милым, но иррациональная злость, которой она никогда раньше не испытывала в отношении принца, крыла ее, поэтому оставалось только тихо зубоскалить у себя в голове, надеясь, что этого никто не поймет. С Тай Ли сразу заговорило двое-трое парней, которые не только помогли расположиться, но и начали легкий флирт, помогая и с другими мелочами. — Я Лу Чен, могу помочь? — склонившись прямо над лицом Ханны, сказал незнакомец. Нерешительно сжав в руках покрывало, девушка все же отдала его в руки так называемого Лу Чена, а после облегченно вздохнула. Чувство радости от того, что ей не нужно ничего делать, все-таки превалировало на крохотной верой в то, что она сама способна делать что угодно. Присутствие этого Лу Чена было как никогда кстати. — Я Ханна. — Красивое имя! — довольно глупо пробормотал парень, зардевшись. В этот момент Ханна думала только о том, что имя нового знакомого удивительно похоже на то, что носил сын генерала Айро.       Нет, Ханна не вспомнила это по доброй воле. Скорее это мрачным кадром всплыло в голове. «И будь добра к Лу Тену, он сын его Высочества!».       Ханна была добра. На самом деле, мальчик, что был намного старше ее самой, вызывал восхищение. Он даже часто — каждый раз, когда они виделись, — давал ей конфеты, которые родители запрещали есть. Это было слишком мило с его стороны. Но как только он погиб, Ханна постаралась вычеркнуть все воспоминания из памяти, чтобы лишний раз не страдать.       — У тебя тоже, — ограничившись кивком, Ханна просто прибегла к банальному этикету. Но Лу Чен просиял. — Ты здесь отдыхаешь?       — Родители отправили меня из Западной Кальдеры отдохнуть на неделю сюда, пока не пришло время принимать семейные дела. Так что и живу недалеко, но действительно отдыхаю.       — Ясно.       — А ты откуда? Сразу видно, что не местная. Да и не любишь тут бывать, да? — отметив белоснежную кожу, улыбнулся Лу Чен.       — Из Столицы, — немного погодя, она задумалась, можно ли говорить о таком в рамках того, что Лу и Ло наказали всем, кроме Зуко и Азулы не распространяться о том, что они за люди и откуда. — И да, не люблю… ты чего?       — Решил, что раз хочу узнать тебя получше, то стоит и сидеть ближе! — усевшись прямо напротив Ханны, загородив обзор на море, Лу Чен уж слишком быстро начал развивать их взаимоотношения.       Ханна испуганно взглянула на Зуко. Его счастливая улыбка — наверное, она не была уверена, что немного поднятые уголки можно принимать за «счастливую улыбку», — заставила только скорее отвернуться, смотря в карие глаза Лу Чена. Что ж, если тот хочет поговорить, пообщаться с ней — почему нет? В любом случае, сейчас она свободная девушка, у которой нет жениха, значит и общаться с другими парнями даже в ее моральном кодексе вполне нормально.       На секунду Ханну даже посетила едкая мысль, что и жениха ей нового найти надо, а этот Лу Чен вполне хорош собой и потрясающе улыбается, но она ее отбросила как ненужную уже потому, что сердце сжалось только сильнее, больнее.       Но в тот момент она робко подумала:       «А с любовью к Зуко я… я разберусь», — убеждая саму себя, сжала часть покрывала Ханна.       — Кстати, Ханна, ты здесь одна?       — С друзьями, а ты?       — Тоже, и они устраивают вечеринку. Если ты не против, пойдешь со мной?       — Я не против, но надеюсь мои спутники тоже приглашены? — окинув взглядом Азулу, Тай Ли и парочку, девушка поправила волосы, на что получила комплимент о своих волосах.       — Разумеется, я передам парням, что приду я и…— не зная, сколько еще друзей у новой знакомой, Лу Чен немного завис. Это до жути не понравилось наследнице, но она списала это на естественную неосведомленность, а не невежественное «Ээ».       — Плюс пять, — и, увидев недоумевающий взгляд знакомого, добавила: — Подруга, бывший жених со своей девушкой и хорошая знакомая. У нас интересная компания, клянусь.       — Бывший жених?       — Ну, знаешь, разрыв помолвки, всякое такое… случается иногда.       — Оу… это неприятно, наверное? — он очень уж по-свойски коснулся плеча, но видя неодобрение — как бы она не пыталась его не показывать, получилось плохо, — убрал руку и немного глупо улыбнулся. По-доброму, но глуповато. —Хочешь, принесу лимонад? Жара ужасная!       — Было бы неплохо, и возьми пожалуйста клубничное мороженное с двумя шариками в стаканчике… и простой охлажденной воды!       — Ого! По тебе не скажешь, что ты любишь сладкое.       — Я не ела его уже лет семь, так что я не особый любитель, — честно созналась Ханна, но она говорила это настолько тихо, что Лу Чен, не слыша этого, ушел. Зато к ней приблизился Зуко, опасно нависнув прямо над её головой.       «Боже, у него такой красивый пресс…»       Ханна немного зарделась, как Лу Чен перед этим, смотря на нее, но быстро взяла себя в руки. С того момента в библиотеки, когда Зуко разорвал их отношения, Ханна старательно избегала принца, а принц — бывшую невесту.       И слышать его голос, обращающийся к ней, было несколько непривычно.       — Азула зовет играть в мяч, пойдешь?       — Нет, спасибо, — она настолько взяла себя в руки, что голос прозвучал уж слишком отрешенно. Холодный не только тон, но и взгляд, оттолкнули. Он ощутил ужасное раздражение в области груди, как будто его ударил туда по меньшей мере кто-то отвратительный, вроде Адмирала Джао. — Я не особо умею играть.       Ханна нисколько не лгала. Она умела делать интересные и захватывающие представления с огнем, неплохо управлялась с молнией в последнее время. Отлично могла ненавидеть людей, и великолепно проявляла лояльность. Но игры, особенно спортивные — одна из слабостей Ханны, которых, впрочем, было много.       — Конечно, зато флиртовать у тебя получается отлично.       Зуко недовольно скрестил руки на груди, из-за чего взгляд Ханны опять переместился на оголенные участки торса принца. «Не смотри, ты не его невеста», — одергивала себя она, особенно осознавая параллельно с этим, что тот говорит довольно обидные слова и с её гордостью стоило бы оскорбиться, а не истекать слюной на Зуко. Но она просто не могла. Когда Зуко рядом, Ханна даже заставить мозг не всегда может нормально работать, что уж говорить о том, чтобы злиться? Злость испаряется с ним.       «Возможно, передается ему», — едко пошутило сознание прежде, чем она в очередной раз отказала принцу. Она сделала бы что угодно, чего бы желал Зуко. Но понимание, пусть и глупое, в виде «Это ведь нужно Азуле, а не Зуко» было в голове.       — Удачно пофлиртовать, — не смотря уже на бывшую невесту, Зуко пошел вперед, к натянутой сетке.       «Еще минута, и сетка загорелась бы», — как только Зуко ушел, Ханна хмыкнула, приходя в себя. Что ж, способность мыслить не не сильная сторона, раз она так сильно злит принца.       Ханна огляделась по сторонам, ища взглядом Лу Чена, но тот все еще стоял возле ларька, не обращая внимания на небольшую перепалку.       «Так и не поем мороженного…» грустно подумала бывшая принцесса.       Игра шла очень живо. В основном, конечно, подавала Азула, играя в связке с Зуко — у них, кстати, очень хорошо получалось, чему Ханна была рада. Тай Ли скорее хаотично двигалась по полю, а Мей очень живо забивала прямо из-под сетки. Они были идеальной командой, которой никто другой, особенно Ханна — не нужны. Девушка по этому поводу даже закусила губу, чувствуя недоверие и обиду в груди. Но отбросила их как ненужные. Она совсем не хочет думать об этом сегодня, наслаждаясь легким бризом.       Засмотревшись на игру и то, как Тай Ли сделала переворот в воздухе, Ханна была совершенно удивлена, когда почувствовала довольно жестокий удар прямо по виску. Ханна не то чтобы отлетела, но покачнулась, чувствуя ужасное жжение и непривычный жар в голове.       Рядом неестественно быстро оказался принц Зуко, смотря в стеклянные глаза Ханны. Мяч же он поднял и подал Азула, вернув в игру, чему его сестра была несказанно рада. Та, подпрыгнув, забила очередной гол. Следующая подача, закончившаяся тем, что Тай Ли оказалась не на земле, а на сетке, натянутой по полю, была вне поля зрения этих двоих. Ханне было больно, она видела перед собой только странную пелену и отчетливый образ принца, а Зуко непонимающе смотрел на бывшую. Хотел помочь, но не решался протянуть даже руки к плечу, чтобы успокоить, потому что этим мог вызвать злость Мей.       Когда Ханна пришла в себя, в реальности прошли всего пару минут. Зуко, который оказался возле Ханны быстрее, чем успели остановить игру, пугал. Смотрел очень хмуро, но ничего не говорил. А после также холодно, как и Ханна прежде, поинтересовался о ее самочувствии.       — Я в порядке, — смущенно сказала Ханна, обратно застегивая на себе накидку, чтобы скрыть голые участки тела. Матушка и отец когда-то возили её на пляж, но увидев, что дочь надела довольно открытую одежду, разозлились. С тех пор она носила максимально закрытые наряды. И в этот раз позволила себе из открытых вещей только юбку-шорты, в то время как сверху Ханна натянула очень легкую, но с длинными рукавами кофту чуть ниже ребер и накидку, чтобы в случае чего можно было закрыть и торс.       Ханна пыталась сосредоточиться на одежде, чтобы не думать о том, что совсем недавно о ней беспокоился Зуко. В её системе ценностей это было непозволительно — заставлять принца тревожиться из-за чего-то настолько незначительного, как она. И не то чтобы у Зуко возникли с этим проблемы, он и слова не сказал, но все-таки…       — Могла быть и аккуратнее, — он произносил это на удивление спокойно, садясь рядом на песке. Ханне показалось это забавным. Он хотел дать что-то холодное, чтобы она приложила к голове, но только тихо выдохнул, не обнаружив ничего под рукой. Сейчас бы как никогда пригодилась стихия воды, эти покорители с удивительной способностью превращать воду в лед были бы кстати.       — Я так и делала, следила как ты… вы играете, но кто-то решил, что мне интереснее… флиртовать, так ты сказал, да? И видимо чтобы я этого не делала, мне прилетело в голову, — пододвигаясь на покрывале и кивая на площадку, Ханна все-таки язвила. Не намерено, просто иначе слова в голове вообще не формировались в предложения. Только таким противным способом. — Так что прошу прощения, что повелась на эту глупую провокацию! Если у моих детей будет уродливый нос из-за этого, я припомню вам это! — случайно перейдя на «вы», в конце своей то ли тирады, то ли шутки, Ханна едва слышно засмеялась, закидывая голову к верху. Не знающий что ответить принц выдал:       — Я бы хотел двоих, кстати…       Ханна, в силу того, что решила придержать больную голову, не расслышала слов. А, возможно, это было потому, что Зуко сказал это едва ли слышно.       — Минут пять назад я пошутила, что не поем это невероятное мороженное, и видимо была права, — указывая рукой на своей покрасневшее лицо, Ханна потянулась за сладким и водой, забирая все у довольного парня. — Лу Чен, если положить мороженное на глаз, оно растает или я замерзну?       — Приложи лимонад, — заботливо отдавая в руки стеклянный стакан, начал парень. — А ты ее бывший? Тот противный, который приехал с новой…       — Да ты хоть знаешь, с кем…       — Лу Чен! Мы знакомы пятнадцать минут! Не смей грубить Зу… за… забавному парню! — с опаской глядя на Зуко, пришлось осадить нового знакомого как бы она не была ему благодарна.        Было ощущение, что Зуко сейчас взорвется. Как будто его переполняли негативные эмоции вот уже который день и… нет, он выдохнул, усмиряя ярость. Но малейшее действие могло привести его в ярость, поэтому он даже отвернулся, но не ушел. — Лу Чен, не стоит грубить дорогому брату моей подруги. Он просто хотел помочь.        Ханна хотела бы встать и пойти с Зуко, но глупое ощущение, что этого никто не оценит пересилило. Кинув грустный взгляд на принца, она продолжила есть свое мороженное, оставшись в компании Лу Чена.       Тот без конца говорил о вечернике, которую задумали друзья, а после рассказывал о семейном банковском бизнесе. Время прошло быстро, и Ханна, уйдя с пляжем, на сборы потратила всего ничего. Не более получаса, и ее встретил Лу Чен недалеко от дома Чана и Ру Джи Ана, которые были теми еще затейниками. Кому конкретно принадлежал дом, Ханна так и не поняла, да и желания понимать особо не было.       Вечеринка была скучной. Не то чтобы Ханна была большим знатоком в развлечениях, да и в последнее время мысли были заняты совсем не вкусными коктейлями, но ощущение, что делать здесь и вовсе нечего, не покидало.       Лу Чен пытался ее развлекать в начале, но после того, как Ханна вполне осознанно и даже немного ласково, совсем не так, как она себе представляла, попросила не пытаться стать ей кем-то большим, чем просто хорошим знакомым и другом, тот понятливо закивал и отстал, предоставив время побыть наедине с собой и Ханне.       Находясь возле деревянной колонны практически в центре зала, она видела и то глупое и наивное заигрывание между Тай Ли и другим парнями, но не сказала ни слова. Она сама навлекла на себя такую ситуацию, пусть сама и… Ханна ошалело открыла рот, когда девчонка, только что неуютно жавшаяся в угол, уделала всех меньше, чем за пять секунд. Признаться, Ханна не особо верила в то, что такое возможно без покорения стихий, но, видимо, только что ее переубедили.       Совсем отвлекшись на Тай Ли, она и не заметила, что прежде довольная всем Мей, хотя по ее лицу сложно это понять, сейчас выглядела рассержено. Зуко нигде не было.       «Опять поругались?» — вырвалась едкая мысль, но Ханна не стала ее озвучивать. Осознание того, что она, должно быть, без едких слов будет куда лучшим человеком, давило. Ханна из-за этого даже не обрадовалась, только почувствовала сердечную боль. Будто сердце кто-то сжал.       «Не хочу, чтобы ему было плохо…»       Выйдя из дома, Ханна увидела знакомый силуэт. Зуко не спеша брел в сторону своего старого и полуразрушенного временем имения. Гнетущая атмосфера пустого, беззвездного неба заставила Ханну сжаться — или, быть может, это всего на всего так вечерний холод вперемешку с морским бризом действовал на нее. Она точно не знает, но все же надеется, что ей просто холодно, а не грустно.       — Пришла по приказу Азулы? — Зуко, будто загнанный зверь, оскалился. Его злое выражение лица заставило Ханну сделать шаг назад, но она собралась.       — С чего бы ей мне приказывать? Я пришла, потому что мне просто было интересно, куда ты пошел. Ты выглядел растерянным.       — Забудь, — махнув рукой, Зуко буквально оставил свою бывшую невесту на входе в отчий дом. Ханна не решалась зайти, потому что это как минимум было бы странным. Но когда ступила на крыльцо, Зуко уже вышел, держа в руках фотографию с отцом, Азулой, им самим и их мамой.       Ханна плохо помнила Урсу, потому что та была сродни недосягаемому идеалу. Всегда выглядела невероятно спокойной, красивой и такой доброй. Ханна не раз думала о том, что её матери далеко до такого состояния, надеясь, что Урса, принцесса народа Огня, не позволяет себе срываться на своих детей также, как это делает её собственная мать. Но судя по теплому взгляду Зуко сейчас, тот искренне любил свою мать, что пропала также внезапно, как и Озая стал главой их великого государства.       — Госпожа Урса очень красива, ты похож на нее, — не зная, как разрушить гнетущую тишину, Ханна, подобрав подол длинной юбки, уселась напротив Зуко на крыльце. Было очень странно. Сидеть здесь, на сыром от морского ветра дереве, любоваться внутренними водами нации огня и чувствовать себя такой свободной.       — Не говори ерунды.       Разговор не продолжился. А как вывести Зуко из состояния злобы на всё вокруг Ханна совсем не знала.       — Расскажешь, как прошло твое… путешествие?       — Это было… многопланово.       — Ну же, расскажи, — отвлекая все больше принца от ссоры с девушкой, Ханна заинтересованно рассматривала того, словно до этого и вовсе не видела. — Я знаю, что… в какой-то степени ты держишь на меня обиду, которой я не понимаю, принц Зуко. Но ты все еще дорогой мне человек, так что…       — Я работал в чайной, в Королевстве Земли, — прерывая совсем уж смелый поток слов, Зуко повернулся к Ханне, усевшись на крыльце совсем уж по-свойски. И будто бы совсем не испытывал неудобства от холода или ветра.       — То есть, жители Ба Синг Се могут гордиться тем, что принц приносил им чай? — засмеялась Ханна, но совсем не так, как это сделала Мей, когда он рассказывал об этом.       Он в принципе особо не распространялся о жизни в изгнании, но о том, что Мей видела своими глазами стоило рассказать, проводя время с ней. Но та отреагировала очень скудно на заявление о работе в чайной: хмыкнула, переведя тему к кроваво-красному закату в нации Огня. После этого начинать разговоры о своем прошлом не очень-то и хотелось. Это его прошлое, до которого никому нет дела, — вот что решил Зуко, похоронив все воспоминания в глубинах сердца.       — Прости, я не имела ввиду чего-то плохого. Просто, для меня это совсем по-новому, все-таки подумать о том, что ты завариваешь чай, а не тренируешься с огнем, довольно сложно. Расскажешь еще что-нибудь?       — Мы с дядей провели на плоту около трех недель, теперь я ненавижу рыбу.       — Она скользкая, — согласно закивала Ханна. Она словила себя на мысли, что пусть тот был и немногословен, но все-таки рассказывает что-то о своем путешествии. Что-то, что она так сильно хотела бы узнать и раньше. — Это не к месту, но ты и Мей… у вас все наладиться.       — Нечему налаживаться, — Зуко опять нахмурился, но не отвернулся. Уселся, уткнувшись в колени. Ханна бы тоже так хотела, но показать не идеальную осанку немного боялась, что ли. Страшила мысль выглядеть плохо в его глазах, хотя, казалось бы, его особо это не волновало. — А ты? Что у тебя с этим… Лу Ченом?       — Не говори глупости, я ведь знаю его всего пару часов.       Наверное, Ханна пыталась оправдаться, потому что чтобы влюбиться в принца ей было достаточно всего пары минут. Но говорить ему о том, что он, нашедший ее в саду, когда она в первый раз посетила дворец Лорда Огня, покорил сердце маленькой девочки только потому, что протянул свою руку и с заботой предложил помочь выбраться из неприглядной для леди ситуации, она бы не решилась. Его улыбка и теплая рука тогда стали сродни дому, о котором она мечтала. Да и слова о том, что та может обратиться к нему за помощью в любой момент, пусть он и выглядел как просто мальчишка, который храбрится перед ней, покорили ее.       Он был таким живым и чудесным, в отличие от всего, что было вокруг Ханны до него.       — Ты счастливо улыбалась, когда я увидел вас.       — Правда? Это выглядело так?       — Да, тебе идет улыбка, — кивнул принц, подтверждая свои слова.       — Тебе тоже, ты очень красивый, когда улыбаешься, — неосознанный комплимент заставил Хану зардеться, опуская голову в пол. Боже, он ведь в отношениях, он не тот, кому стоит отвешивать такие слова, потому что он чужой парень. Но будучи не в силах сдержаться, Ханна стыдливо теперь опускала глаза, думая о том, что пусть её и неловко, но внутри все сжимается от восторга, а душа… чувствует полное спокойствие.       Это большая редкость для многих людей, и сейчас, ловя такие мгновения, Ханна задумалась о том, что хотела бы провести в этом спокойствии всю свою жизнь. Вот так, даже на крыльце дома, но с теплым сердцем и улыбающимся принцем.       На пару минут наступила тишина, после чего они вдвоем обернулись на шаги. Азула, ни капли не уставшая, поднималась на небольшой утес, на котором и стоял дом. Но когда увидела их двоих, то помрачнела. Сложила руки на груди, переплетая их в замок, и недовольно высказалась:       — И что вы здесь делаете вместе?       — Зуко показывал детскую фотографию, — чувствуя легкое раздражение подруги в голосе, сгладила углы Ханна Не могла же она сказать: не поверишь, Зуко поссорился с Мей, я решила его успокоить, и нет, я не пытаюсь сделать так, чтобы те окончательно расстались и Зуко встречался со мной; я, конечно, люблю его, но сердцу не прикажешь, и если так он счастлив, то я откажусь от…       — Да, точно, фотографию, — совсем уж едким голосом отметила Азула, но видя в руках брата фоторамку, не решилась добавлять что-либо ещё. Она коснулась плеча Зуко, предлагая пойти на пляж, потому что это место её угнетает. Не став медлить, Ханна пошла следом за Азулой, не оборачиваясь.       Пусть она и довольно уверенно отвечала принцессе, но неловкость, как и покраснение на лице, никак не проходило.       На берегу Ханна чувствовала себя пятой лишней. Конечно, такое ощущение было не только у нее. Позже, вечером, в комнату на чердак зайдет Тай Ли и они поговорят, но сейчас ощущение ненужности давило что есть силы. А после, Мей, обнимающая Зуко, добавила депрессивного настроя.       — Собственная мать считала меня монстром, — вполне серьезно произнесла Азула, но после, переводя все в шутку, засмеялась и разбавила ситуацию сарказмом. Ханна отвернулась, не желая слушать их шутки и боль. Ей и своей вполне хватало, а разбираться в проблемах той же Мей, которая теперь сидела вполне спокойно, обнимая Зуко, совсем не хотелось.       «Она не виновата, что он в нее влюблен», — одернула себя Ханна, рефлексируя о жизни. Но после предложения Азулы разрушить дом Чана и Ру Джи Ана, резко поднялась и посмотрела в глаза подруги.       — Правда хочешь это сделать?       — Вечеринка должна быть веселой, Ханна, — усмехнулась Азула. — Но если не хочешь идти и вредить своему дружку, то оставайся. Нам и так будет весело, — отмахнулась подруга. Это была откровенная манипуляция, которая всегда срабатывала раньше. Сейчас Ханна должна прикрыть на секунду глаза, десять секунд после — смотреть на Азулу, раздумывая о правильности своего выбора, а после безоговорочно согласиться. Потому что иначе она может потерять подругу.       Потерять то, что напоминает ей о главной слабости в её жизни.       Но девушка действует вопреки ожиданиям Азулы. Разворачивается обратно к морю, усаживаясь на прежнее место.       — Тогда идите, встретимся дома, — кивает Ханна.       — Ну и сиди здесь одна!       Ханна не хочет участвовать в бессмысленной жестокости. Ей ни к чему это глупой уничтожение чужой собственности, наверное, важнее то, как она себя чувствует и то, что она единственная — кто ничего не сказал, сидя у огня, разведенного Зуко. Даже немногословная Мей рассказала о своих проблемах, а Ханна… глядя сейчас на морскую гладь, кажется, будто у нее их и нет. Полное отсутствие и пустота в душе подталкивают пойти к воде, усевшись прямо туда, где волны в легком приливе омывают песок, а тот уползет вместе с водой обратно, в морскую гущу. Вот бы в жизни все было настолько же легко, и все мысли были подобно песку…       Она ведь не имеет права сейчас чувствовать что-то к Зуко. Так почему все равно ощущает, что эти чувства есть? Почему краснеет рядом с ним?       Ханна берется за шею, сжимая и немного массируя затылок. Опустошение ощущается слишком явственно. «Подумаю об этом завтра», — только и говорит она себе, а после, набрав немного песка в другую руку, развеивает его по ветру. Лучшим вариантом сейчас было полное успокоение в кровати, на шелковых простынях с ракушками.       Так она и поступает, доходя до дома чуть ли не в тумане — вокруг себя она ничего не замечает, но быстро идет в ванную. Из коридора доносится разговор:       — Меня раздражает твоя Ханна, Азула, — спокойный ровный тон при выражении ненависти мог быть принадлежать только Мей. Ханна затихла, вжавшись в ванную.       — Мей, прошу, хотя бы ты не действуй мне на нервы.       — Но…       — Я и так сделала для тебя больше, чем нужно. Думаешь, кто порвал с Зуко в переписке? Она? О нет, твою глупую влюбленность поощрила я, и я дала тебе шанс быть с Зу-Зу! Поэтому, будь добра, не выводи меня из себя. Или я уничтожу ваши отношения с братцем так же легко, как и все письма Ханны!       — Ты куда?       — Спать, разумеется. Завтра в полдень мы отплываем в Столицу.       Ханна, едва сдерживая слезы, зажала рот, чтобы не издать ни звука. Когда ручки двери ванной комнаты коснулись и не смогли её открыть, Ханна даже не отреагировала, задержав дыхание и нырнув в воду с головой. Так она сможет ничего не слышать. Не видеть.       Не чувствовать.       

      ***

      Возвращение с Угольного острова вышло слишком быстрым, даже сумбурным, как показалось Ханне. Создавалось ощущение, что они сбежали с отдыха, вернувшись к привычному и приятному ритму столицы.       Рабочие будни — так обозвала их пребывание в Столице принцесса. Никто, разумеется, не работал в том смысле, в каком бы воспринял эти слова тот же Лу Чен с отдыха. Но извечно натянутые улыбки на лицо и спокойствие, отраженное в глазах каждого, кто хотел пройти во Дворец, сильно утомляли. И тех, кто носил эти маски, и тех, кто видел их ежеминутно. Ханна не страдала от этого, а вот Тай Ли, стремящаяся к свободе — ужасно негодовала, высказываясь об этом в их беседке в Саду.       Для Ханны посещение этого места было сродни наказанию с недавних пор. Теперь, когда она на острове узнала часть правды о своей жизни, в которой не принимала участия и поговорила с принцем, а тот открыл свою душу — не всю, конечно, но рассказал о своем прошлом, а для девушки это уже много значит, — нахождение рядом с Азулой казалось немного неправильным. Она ощущала себя инородным элементом в системе слаженно и лицемерно работающего дворца.       Принц не получал ни одного письма. Единственный, кто знал, что она их пишет — принцесса.       И Ханна уверена, что посылала их.       Не хотелось верить в то, что человек, которого она считала важным для себя, так поступал. Но из-за случайного признания, услышанного в доме на Угольном острове, девушке пришлось замечать вещи, которые раньше она опускала в общении с Азулой. Почему Мей и Тай Ли безоговорочно слушаются её? Почему делают абсолютно всё, если та бросит недовольный взгляд?       И почему с Ханной такого не было?       Но вспомнив все моменты, когда Азула чего-то хотела, Ханна с ужасом осознала, смотря на чашку из дорого сервиза королевской семьи, что принцесса всегда получала это. Не таким способом, какой был задуман изначально, но все её слова неумолимо становились действительностью, о которой бывшая невеста Зуко предпочитала не задумываться.       «Я всегда думала, что это мне на нее… всё равно. Но, видимо, всё с точностью наоборот?»       Смотря на чайный сервиз для пяти персон, Ханна, как говорится, словила самое мрачное настроение из всех возможных. Молчаливая, с недовольным лицом — к тому же наблюдающая за Зуко и Мей. Это все настолько сильно било по самооценке, что когда принц в очередной раз коснулся рукой ладони мрачной подружки принцессы, Ханна не выдержала.       — Я, пожалуй, пойду, — уже готовясь встать, произнесла она. Но Азула отрицательно покачала головой, не разрешая откланяться. Спорить сил не было.       — Ну же, день только начинается, — она ласково улыбалась, так же, как и обычно, из-за чего всего на секунду Ханна подумала: она сама себя накрутила. А услышанное — ложь. Но нечаянно — или специально — брошенный взгляд на уже сплетенные между собой ладони принца и Мей расставили все на свои места. Азула взглядом акцентировала внимание на принце, она…       «Боже, я схожу с ума», — выпрямляя спину, словно струны на Роге Цунги, Ханна вновь потянулась к чаю. Если нельзя уйти, то нужно насладиться приятным вкусом жасмина на языке.       Азула не любила такой чай. Но Зуко, на удивление решивший провести время в компании не только своей девушки, но и сестры и ее подруг, распорядился о горячем жасминовом напитке для всех.       Ханна пыталась не любить этот напиток, потому что его до ужаса обожала матушка. Но не могла. Наверное, это было единственным, что связывало их?       — Вкусный чай, — переводя тему, добавила девушка. Азула хмыкнула, так и не притронувшись к напитку.       — Похоже на траву в кипятке, — недовольно добавила Мей.       Разговор на этом, вовлекающий Ханну, завершился. Азула и Мей с Зуко обсуждали политические моменты, а Тай Ли изнуренно смотрела на небо, явно замечтавшись. Ханна, нуждающаяся в поддержке как никогда, даже случайно похлопала циркачку, как себя обозвала сама девушка на пляже, по плечу. Вспомнился их разговор перед пляжем в ванной комнате.       — Кстати, ты знаешь, что у тебя серая аура?       Ханна удивленно взглянула на знакомую, совсем не понимая, о чем та тогда говорила. И продолжила чистить зубы. Как-то реагировать на это вторжение в личное пространство совсем не хотелось.       — О чем ты?       — Не подумай! Раньше я считала, что это скучно! Но серый хорошо сочетается с розовым, так что мы могли бы быть друзьями!       — И правда, могли бы, — сначала растерявшись, единственное, что она смогла ответить — официальная фраза и легкий кивок. Но Тай Ли на это рассмеялась, со всей силы хлопнув по плечу.       После чаепития в саду, настало время тренировки принцессы. Зуко покинул их немного раньше, а девушки разошлись примерно за десять минут до прихода мастеров Огня. И единственное, что могла сделать Ханна — отправиться к тому, кто мог рассказать ей правду и о Зуко, и об Азуле.       Путь к темнице был недолгим. Она располагалась не так далеко от дворца, наверное, в силу того, что в ней держали в большей степени только военных преступников или тех, кто совершил проступки перед Лордом. Хотя, понимая сейчас характер Азулы, Ханне всё больше казалось, что и тех, кто был неугоден подруге — она всё еще так называла её, надеясь вполне глупо на ошибку или недоразумение, — сослали сюда.       — Не положено, — встретившись с преградой, вполне ожидаемой и не очень дорогой — всего один мешочек золотых, которых хватило бы иногда только на платье в модного модельера Огня, — Ханна немедля ни секунды прошла в подземелье. Сотни коридоров, один из которых вел по меньшей мере в катакомбы для всех жителей Столицы, по большей — к бункеру Лорда Огня, имели вход здесь, в этой неприглядной и сырой темнице, в одной из камер которых пребывал некогда великий генерал.       — Я принесла вам чай, — совсем уж не своим голосом, начала Ханна. Сложности с началом разговора у нее присутствовали часто, но сейчас ощущение было немного другим. Будто этот разговор ей и не нужен, будто… она и не хочет знать горькую правду.       — Ты дочь Линь?       — И генерала Айвена, Ваше Высочество.       Утвердительный кивок и взгляд в пол. Она совсем не понимает себя.       — Чай хорош на вкус, — благодарно поведал генерал. Ханна покивала головой, так как сама перед этим попробовала заваренный напиток. И послевкусие даже сейчас немного душило её. Или, быть может, заставляло задыхаться осознание того, что стоит ей что-то спросить, и весь мир разрушится?       — Я могу задать вам вопрос?       — Разумеется. Тот кто чтит старших, как ты, всегда должен получать благосклонность, — улыбнулся он. А после поправил растрепавшиеся волосы, спадающие на лицо, и Ханна увидела совсем уж добрые глаза. Как тогда, в детстве, в саду у Зуко. Тепло разлилось в груди. — В конце концов, ты уже задаешь вопрос.       — Принц Зуко… ваш племянник, много ли он получал вестей из дворца?       — Если не считать того случая, когда моя племянница пыталась объявить нас военными преступниками, то, пожалуй, только одно письмо, — Айро рассмеялся, будто в этом было что-то хорошее.       «Азула пыталась посадить Зуко?»       «Я верну принца», — вот что сказала она, когда отплывала в первый раз. Но что она под этим подразумевала? Видимо, совсем не то, что Ханна, раз сейчас она узнает о покушении.       — Я… прошу прощения, возможно, вопрос, как члену семьи Лорда Огня Вам покажется излишним, но… какой была Азула? Я знала ее как заботливую подругу, весьма своенравную и капризную, но подругу. Недавно мне стала известна информация и…       — Я не смогу ответить на этот вопрос. Все детство Зуко и Азулы я провел на войне, как, впрочем, и твой отец не часто появлялся до твоего пятилетия. Мы были в похожих ситуациях, правда, его отправили покорять земли близ колоний, а я завоевывал Ба Синг Се. А когда вернулся, было уже не то время, да и я был не тот. Признаться, мне было сложно.       — Погиб Лу Тен… Прошу прощения, что напомнила об этом.       — Все верно. В то время Зуко в какой-то степени заменил мне сына. И, признаться, я не занимался Азулой. Я не знаю, какой она росла, — Ханне стало даже неловко в этот момент, но Айро добавил: — впрочем, я всего лишь дядя, а не отец или мать, чтобы делать это.       — Вы правы, — кивнула Ханна. У её отца редко хватало времени на что-то, кроме трех семейных ужинов в месяц с Ханной, когда та была маленькая, и большого количества подарков, чтобы загладить свою вину. Сейчас, правда, это в прошлом. Их конфликт, как уже начала осознавать Ханна, навязанный матерью, не решится. Не в ближайшее время, уж точно.       — Ты очень похожа на Линь. Но глаза у тебя отцовские.       — Матушка всегда так и говорила, — »… и не любила смотреть мне в глаза».       — Не обижайся на свою мать слишком сильно, она всего лишь обижена на Айвена за навязанный неравный брак.       — О чем вы? Мой отец… силой женил её на себе?       — Пожалуй, твой отец должен сам рассказать тебе историю их жизни. Я в этой истории лишь сторонний наблюдатель, так что не знаю всего. И все же, — вдохнув побольше приятного аромата чая, он сделал паузу и на секунду показалось, что тот продолжит разговор о её семье, но генерал кардинально изменил тему, вернувшись к тому, что разрушало сердце: — Зуко очень расстроился, когда ты сказала так о нем.       — Я бы никогда не сделала ему больно, и то письмо… его писала не я.       Айро кивнул, не став продолжать разговор. Возможно, сопоставил вопросы об Азуле и недоразумение с письмом, сделав выводы. Возможно, просто наслаждался жасминовым чаем. Ханна опять была не уверена ни в чем.

***

— Азула, нам стоит поговорить, — входя в бункер, Ханна понимала, что обратно пути не будет. Есть два исхода: она уйдет дальше, или останется под землей навеки.       Возможно, именно разговор с генералом внушил ей решимость? Возможно, она просто стала более уверенной, не чувствуя, что обязана беспокоиться о чувствах Азулы?       Возможно, принцесса просто настолько разочаровала Ханну, что оставаться рядом было просто невозможно?       Девушка не могла точно дать ответ себе на этот вопрос, пока смотрела в глаза Азулы. Удивительно, что когда-то она полюбила ее именно за глаза, которые так напоминали принца, но уже долгое время видит в них исключительно Азулу и свое отражение. И недолгое время — искренне презирает. — Очень удобное время, Ханна, — скривилась Азула. — Возможно, нам стоит поговорить, когда затмение закончится?       Она разводит руки, перекидывая ногу на ногу на своем полу-троне. Она еще не Лорд, но в этой ситуации, когда на разговор выводит Ханна, кажется что именно у неё доминирующая позиция. — Нет, сейчас.       Немного сбивший с толку тон привел Азулу в негодование. — Ну же, говори, я жду.       Излюбленная, язвительная манера принцессы действовала на нервы. Неужели даже сейчас, когда чувства и так накалены до предела, необходимо общаться таким образом?       Хотя, чего еще Ханна могла ожидать от такого человека? Человека, что так жестоко обманывал на протяжении длительного времени? — Ты… Азула, это ты похитила все письма для Зуко? — А что? — наверное, вот так и рушится надежда? — Ты же моя верная подруга, а не его, так почему вы должны общаться?       Полное непонимание злого тона Ханны у Азулы в глазах вызвало недобрые огоньки.       Тяжелое дыхание вырвалось из груди вполне логичным криком: — Азула! — Не смей повышать голос. Я слишком много тебе позволяла, играя в дружбу, Ханна. — Это была не игра. Для меня не игра, и ты… Резкий взрыв позади отрезвляет. Заставляет встать в боевую позу, даже если совсем не хочется.       Железные двери раскрываются в форме небольшой дыры, а после появляются трое… подростков? Детей? Один из них выглядит примерно ровесником Ханны, остальные двое — довольно щуплые и низкие, из-за чего девушка делает вывод, что это команда Аватара.       Они о чем-то говорят, Ханна в секунду ловит даже разочарованный взгляд Аватара. «Он хотел увидеть Лорда», — быстро делает вывод Ханна, а после в голове всплывает старое обещание.              «Уничтожить Лорда Огня» — фраза, которая стучит в сердце. Качая кровь, эта фраза заставляет двигаться вопреки преданности Нации. Или то иррациональное желание насолить Азуле превалирует над разумом?       Кто знает? Уж точно не Ханна, которая в тот момент, когда сражение заходит слишком далеко, и принцесса с вторженцами буквально возводят новые стены и убегают через них, решается на предательство.       Догоняя их практически в коридоре, она слышит голос, полный боли. А после угрозы. Азула явно сейчас не в самом лучшем положении, хотя…       Как будто солнце восходит утром, и энергия увеличивается, — вот то что Ханна чувствует где-то в области от желудка до сердца. Грудина наполняется жаром, а значит, затмение совсем скоро закончится. И в ловушке только эти трое, а никак не принцесса. — Мы не договорили, — выходя из-за поворота, зло произносит Ханна. Вообще, она изо всех сил пыталась контролировать свой голос, но вышло из рук вон плохо. — О да, сейчас точно лучший момент разговора по душам! — выдает парень-красавчик в одеяниях племени воды. Ханна зачастую обращает внимание на красоту, но быстро одергивает себя. То ли потому, что кроме Зуко в любом случае она никого не любит, то ли потому, что предать родину вместе с простолюдином кажется верхом кощунства и пренебрежения к собственной нации. — Азула! — в последний момент останавливая огонь своей ладонью, Ханна становится то ли на защиту Аватара, то ли на собственную смерть.       И дело совсем не в том, что она прониклась этими большими серыми глазами маленького мальчика. Просто есть ощущение, что именно так она сможет насолить Азула больше всего. Так предательство со стороны подруги не будет заставлять плакать ночь напролет. — Бегите, иначе после разговора с Азулой, я решу напасть на вас! — грозно выдает Ханна и слышит от удаляющихся детей вполне правдивую фразу: «Она лжет, не нападет», а после то ли хруст, то ли разрушение стен из камня. — И что ты, позволь узнать, наделала? — Решила проблему твоей занятости Аватаром? — О, так ты… бунтуешь? Знаешь, ты как зверек, который научился ходить! И тебе пора познать жестокий мир людей! Стража! Дай Ли! — Ты все еще не поняла, что сделала мне больно? — выпуская молнии прямо в принцессу, Ханна чувствует, что ее лицо мокрое и наверняка соленое. И очень опрометчиво надеется, что это из-за пота, а не глупых слез на щеках.       Зато в душе пустота. — Ты смеешь…?       Азула не успевает произнести свою фразу до конца. Руки Ханны жестко скручивают между собой камни, а сама она падает на колени, чувствуя эти пресловутые каменные кулаки еще и на щиколотках. — Отправьте ее в Кипящую скалу, ей стоит охладить свой пыл в карцерах, — и, смотря в глаза принцессы, Ханна понимает лишь одно: Азула воспринимает это как временное неповиновение, а не как поведение человека, который решил предать её.       В конце концов, Ханна ведь преданна ей. И ею.