Сара и семейство Хилл. Что за поджигатель терроризирует магический мир?

— А это правда? Все,что в журналах пишут? — пара голубых глаз затрепетала, выделяясь на маленьком личике, и хитро высматривала реакцию на свой вопрос. Мало вероятно, что она могла бы распознать так обман (даже будучи умной не по годам), и Сара это прекрасно понимала, не стараясь спрятать смущения. Ведь через пару секунд девочка уже видела улыбку на лице девушки, и все подозрения в ней разрушились, так и не успев толком появиться. Не то чтобы 11-летней Елизе так сильно хотелось подловить Сару на лжи - заполненная сказочными образами детская душа и без того где-то в глубине питает веру о том, что магия существует, и она где-то рядом. — Да, правда. В этот солнечный день они сидели на полу гостиной семейства Елизы, их образы окутывал теплый свет и в воздухе извивался пар от двух чашек со свеже-приготовленным чаем. — Прям все-все? И школа для волшебников, и заклинания, и магические животные? - высокий голосок поднялся еще на несколько тонов и наполнился восторгом. — И волшебные палочки, да. Все-все, — снисходительно, но не без тепла, ответила ей Сара. — Вау, — девочка выдохнула, как после пробежки, — а я так могу? — Мне жаль, Лиз. Немногим везет иметь такие силы, — Сара еще давно определилась, между тем чтобы давать ложную надежду ребенку и рассказать горькую для него правду, будет выбирать второе. — Оу, ну ничего. За то у меня есть своя большая сила, правда? Девушку где-то внутри кольнуло чем-то острым, мерзким и обидным. Ей бы очень хотелось считать также, как эта еще совсем маленькая девочка. Елиза, для которой мир сейчас больше и добрее, а самые незначительные разрушенные ожидания кажутся величайшей трагедией, так просто приняла факт, что магия и волшебство для нее всегда будут просто рассказами из журналов Хогвартса, и это было тем, что сейчас совсем непосильно для давно повзрослевшей Сары. 4 года назад умер Темный Лорд. 4 года назад школа Магии стала полем боя. 4 года назад Сара Хилл потеряла свою возможность колдовать. Никто даже не думал, что это возможно. Волшебника можно убить, покалечить, можно разрушить его палочку, его можно поместить в условия, где он не сможет колдовать. Но большинству никогда не было известно о том, что их можно лишить магии - она неосязаема, она везде, растекается по венам как кровь, бьется как сердце. Но, как оказалось, такое может произойти, пускай таких случаев было лишь несколько за всю многовековую историю существования волшебников. В день, когда был повержен Темный Лорд, Сара получила раны, едва совместимые с жизнью. Когда волшебник попадает под влияние темного заклинания, с помощью своей магии тело пытается регенерировать, прекратить действие яда на себе. И чем сильнее заклинание, тем больше магии на это потребуется. Если волшебник достаточно силен, он выживает. Если сил не хватает, он тратит себя без остатка и умирает. Но может случится так, что магии у волшебника хватает ровно настолько, чтобы вылечится, и тогда она иссякает. Это нельзя рассчитать или контролировать, поэтому такие случаи практически невозможны. Практически. Саре повезло больше, чем мертвому, но меньше, чем живому. Она выжила и это было главным, ведь так? Она отмахивалась от соболезнований, улыбалась в ответ на сочувствие других, ведь она стоит тут, на земле, может видеть, говорить и двигаться. Чувствовать, слышать. И совершенно не важно, что магия для нее теперь не больше, чем обычное слово. А потом, с каждым прожитым днем неизвестная ей раннее пропасть внутри стала растягиваться. Она испытала скорбь по прошлой себе. Настоящей себе. Казалось, что она никогда больше не сможет быть полноценной, и если всю жизнь до этого она воспринимала магию как орган в своем теле, сейчас она чувствовала себя так, словно потеряла львиную долю своей души. — Тетя Сара, расскажи мне все о Хогвартсе, пожалуйста!! *** Покидая дом своей очень хорошей подруги, девушка чувствовала себя неважно. Она злилась, что когда то решила притащить в этот дом журналы и фотографии, сделанные во время обучения в школе Магии, злилась что ее подруга-маггл не стала скрывать от своей дочери такие вещи, злилась, что сама согласилась рассказать все в подробностях (чем только мучала саму себя). Злилась, что даже после того, как она отреклась от магического мира, он все еще не может оставить ее в покое. Справедливости ради, она не обязана была уходить в мир обычных людей. Все вокруг только об этом и твердили. Рожденная волшебником, она навсегда имеет принадлежность к этому миру, и даже то, что с ней случилось, этого не меняет. Но Сара, без сомнений, постоянно чувствовала себя как собака на привязи. Она и не замечала раньше, как буквально каждый аспект ее жизни был завязан на колдовстве, и куда не посмотри, она постоянно ограничена в чем-то. Даже мечта ее жизни теперь стала для нее недосягаема. Это было слишком невыносимо, и решение начать с нового листа в мире магглов не заставило себя долго ждать. Ей понадобилось несколько лет обычной человеческой жизни для того чтобы быть в состоянии заниматься хоть чем-то. Слово обычное красной нитью обвилось вокруг ее шеи, постоянно напоминая о себе. Она пишет обычные статьи для обычных журналов, живет в обычной квартире. Выращивает обычные растения для обычного цветочного магазина. Даже найти себе хорошего друга среди обычных друзей было для нее непросто. Но время лечит, и как предполагает взросление, серость и обычность теперь уже кажутся не таким смертельным. Сара больше не обращает внимание на то, что радостей в ее жизни очень мало, как и многих других эмоций в принципе. Ее воспоминания начинают ощущаться лишь очень хорошим сном, а когда о них вовсе не думаешь, то неприятные ощущения не мучают. Хотя, не думать об этом получается далеко не всегда. Она поднесла зазвонивший телефон к уху. — Привет, милая, — материнский голос осторожно прозвучал через динамик. Сара глубоко вздохнула. — Привет, мам. У вас все хорошо? — Нам с отцом кажется тебе пора заканчивать свой отпуск, — они уже почти 5 лет называют это отпуском. Сколько бы девушка не повторяла, что уехала навсегда. Так или иначе, голос мисс Хилл в этот раз был более серьезный, — мы беспокоимся о тебе пока ты так далеко. — Ты какая-то нервная, — с подозрением отметила младшая, — у вас есть причина для беспокойства о которой я не знаю? — Просто... возвращайся. Ты правда затянула с этим всем. Твой дом здесь, Сара. — Мама, я же вам столько раз повторяла, я.. — Пожалуйста, дочь, — вдруг прервал голос отца и, спустя недолгую паузу, продолжил, — мы еще позвоним тебе. Девушка еще несколько секунд пилила бедный и ни в чем не повинный ствол дерева взглядом, справляясь то ли с раздражением, то ли беспокойством. Такое поведение для родителей Сары совсем не редкость, но что-то подсказало — ей не договаривают, а это никогда не бывает хорошим знаком. Теперь как бы не хотелось, но вопрос возвращения назад придется обдумать. Хотя что тут обдумывать? Это кажется совершенно нереальным. Будучи такой, пропав столько лет назад, теперь даже ее друзья-маги и не вспомнят о ней. Она не сможет завести себе новых друзей в мире, где ей больше не место. Даже если ее постоянно тянет назад. Даже если ее семья все еще там. Темные Силы сожрали до последнего кусочка ее жизнь и ее душу. Здесь она хотя бы может назвать себя нормальной. И это полная противоположность того, кем ее посчитают по возвращению в магический мир. Эти мысли так и грызли ее всю дорогу до своей квартиры. Тело покрывалось дрожью и сердце пропускало удар, стоило ей лишь подумать о том, чтобы оказаться там. Ответ «нет» с каждой секундой обретал четкость и уже буквально вертелся на языке горьким осадком. Сара открыла дверь своей квартиры, и ее взгляд пробежался по полу, заприметив на нем черную пудру. Зрачки ее вдвое уменьшились, а сами глаза раскрылись в страхе еще до того, как мозг успел сгенерировать членораздельную мысль. В воздухе витал стойкий аромат единственного в мире человека, которые носит именно эти духи и так обильно. А черная пыль на полу, вопреки опасениям девушки, была летучим порохом. Ее тетя непринужденно сидела за кухонным столом, вид на который был открыт прямо со входной двери, где стояла ошеломленная Сара, и пила чай. Она выглядела все также прекрасно, какой ее помнила (и старалась забыть) девушка, и вот так ворваться в ее дом было более чем в стиле Ханны. — Тетя? — Сара опустила свою сумку на пол и окликнула женщину, которая продолжала смотреть в окно, словно статуя. — Дорогая моя, нам нужно поговорить, — ее голос стал строже, пускай она так и не перестала игриво протягивать звуки во время речи. На последнем своем слове она посмотрела на Сару, и улыбнулась. Хилл сглотнула ком в горле и впустила в легкие воздух, который забыла подавать несколько секунд назад. Она молча приблизилась к столу и обратила внимание на свой камин, от которого теперь продолжалась маленькая дорожка пороха, следы от которого были местами заметны и на одежде ее тети. Не каждый камин может быть волшебным и использоваться для телепорта. Существует определенная сеть, которая их связывает, соответственно даже в пределах магических мест далеко не всюду можно переместиться. Однако семья Сары позаботилась попрощаться с немалой суммой, чтобы камин в ее новой квартире все же добавили в сеть. Девушка уже и вовсе забыла об этом, ведь за все время здесь такой возможностью практически не пользовались. — Кто-то устроил пожар в моем магазине, — не дав Саре времени сесть за стол, Ханна заговорила, со звоном отложив чашку из своих рук, — от него ни осталось живого места. — Ты знаешь кт.. — Мы это выясняем. — оборвав девушку на полуслове, она уже знала, что ответить. Та понимающе сжала губы и слушала, отметив что даже по такой неприятной и сложной особенности женщины она ужасно скучала. — Кто нибудь пострадал? — Ночью там никого не было. Магазин Уизли тоже задело, и, к моменту как кто-нибудь смог приехать, половину товара успели украсть, все разгромили. Но жертв никаких нет, хоть что-то, черт возьми, радует. — Тетушка, мне очень жаль, но почему ты вообще здесь? Почему не позвонила? — Слушай, — Ханна откинулась на спинку стула, вновь обратив свой взгляд на Сару. Она глубоко вздохнула и постучала ногтями по столу, — я знаю, что тебе нравится играться здесь в обычную девчонку, заниматься чем бы ты там не занималась и игнорировать то, кто ты на самом деле. Я никогда не осуждала тебя и твои решения, ты взрослый человек, но! Ты мне нужна там. Не представляешь насколько. Сара молчала. Молчала, и даже представить себе не могла, что ответить. Тетушка продолжила, отвечая на мысленные вопросы девушки. — Там такой хаос творится! Твои родители из кожи вон лезут, разгребая жалобы и звонки о других поджогах. Людей отправляют на суд чаще, чем они успевают подготовить нужные документы. Сара, дело серьезное. Если я не вернусь обратно на работу в Министерство Магии, они начнут запирать людей в Азкабан методом тыка, лишь бы делать хоть что-то. Я не могу доверить магазин никому, кроме тебя. И Уизли отчаянно просят помощи. Я бы не стала обращаться к тебе, если бы был вариант лучше. Не прекращая зрительного контакта, при этом глаза Хилл будто смотрели куда-то за Ханну, она села за стол, и относительно долго молчала. Как бы грубо не звучало, выбора у нее словно и нет, и процесс происходит не столько раздумий, сколько моральной подготовки к тому, что будет дальше. Саре представилось, что как только она ответит тёте, так ее за руку потащат в камин, и поэтому хотелось молчать так долго, как это возможно. — Мне нужно, чтобы ты просто помогла с магазином, ты можешь делать это не каждый день и возвращаться в эту свою мертвецкую квартиру каждый вечер, только.. — Хорошо. — оборвала с легкой хрипотцой и заерзала плечами. Ханна одними губами, беззвучно проговорила «спасибо» и глубоко вздохнула. Можно было подумать с облегчением, но ей на душе тоже не слишком сладко, чтобы согласие племянницы на помощь хотя-бы слегка улучшило ее положение дел, — тогда за дело. Как Сара и ожидала.