ОН- дъявол.

Не запланировано. Проснувшись в холодном поту, он ухватился за белоснежную простынь, сжал её настолько сильно, что ткань разошлась так, будто на озере Байкал треснул безликий лёд. Никогда до этого он не ощущал этого чувства — чувства наполненности его дикой, но уже много лет молчаливой души. Этот день пришёл. День, который он ждал с момента всеобщего создания дней. Сегодня они встретятся: его покаяние и его милость. В душе его теперь царило спокойствие, и сердечное танго закончилось. Поднявшись с кровати, он принялся медленно, но всё же с тактом собираться. Город аккуратно, чтобы не спугнуть ещё не скрывшиеся звёзды, оживал. Он сходил в душ, впервые за много лет приготовил себе завтрак и заварил традиционную кружечку чёрного кофе. Время от времени его сердце содрогалось, и каждый раз это застывало его врасплох. Сердце, которое перестало биться шесть сотен лет назад, сегодня утром снова заработало. И пусть пока это были лишь слабые вибрации, напоминающие трепет крыльев умирающей бабочки, он знал, что вскоре они обретут силу. Нервно покуривая очередную сигарету прямо посреди комнаты, он выбирал одежду. Сегодня ему нужно было выглядеть не просто притягательно или желанно — так он выглядел каждый день. Он хотел, чтобы этот день она запомнила надолго, чтобы его образ застрял в её голове, чтобы мысли о нём сводили её с ума так же, как его сводят с ума мысли о ней. Наверное, именно поэтому он надел совершенно повседневные прямые брюки, чёрную водолазку и пальто. Глупостью будет, если она сойдёт с ума в первую же их встречу. Чтобы впечатлить и завлечь её, ему не стоит строить из себя модника — она и так уже принадлежит ему. Его уже начинал раздражать этот трепет в глубине души. Ну или что там у него было вместо души? Выходя из квартиры, он взглянул на себя в зеркало. Не заметил абсолютно ничего странного, ухмыльнулся отражению и захлопнул за собой дверь. По лестнице, спускаясь на первый этаж, он бежал весело, напевая себе под нос какой-то романс. Выйдя на улицу, он остановился и вдохнул свежий утренний воздух так, как не делал этого никогда. Чуть не сдержанная улыбка не сходила с его лица; он позволил себе выглядеть чересчур весело — он наконец заново хотел жить. Грациозно и очень уж наиграно шагая мимо своей машины, он обратил внимание, что очень уж давно просто не гулял по любимому городу. Сегодня он не воспользуется услугами автомобиля, и поразительно, но его это тоже радовало. Уже почти выйдя из частного сектора, в котором находилась его квартира, он решил обернуться. И вдруг улыбка — такая живая и естественная. Улыбка, которой у него не было уже пару десятков лет, быстро сползла с его лица слишком разочарованно и нервно. На фасаде его многоквартирного дома. На ЕГО любимом, старинном фасаде красовалось безвкусное, навомодное, абсолютно несочетаемое с идеальной архитектурой граффити. Он так и остался стоять напротив этого современного "шедевра" со слегка приоткрытым ртом, пока из опечаленной комы его не вывел старческий, слегка скомканный голос. — Что же это творится? — послышалось причитание. — На старинном доме! В частном районе! Такое безобразие! Голос был немного надломленным, но всё же сильным; звучал из-за спины. Но он лишь слегка наклонил голову в сторону маленькой старушки, которая так разделяла его чувства. — Ничего, не переживайте. Мы это закрасим и всё восстановим. А ещё я запрошу у охраны данные с видеокамер; мы найдём этих художественных извращенцев! Его голос звучал смело; он соответствовал хозяину и лишь дополнял его образ. От такого звучания по спине бежали мурашки, словно тягучий и очень сладкий мед вливался в уши вместе с его тембром. Не дослушивая причитаний старушки, он развернулся и пошёл прочь от своего разочарования. Он найдёт этих негодных малолеток, которые разрисовали эту прекрасную стену — эту такую утончённую и простую стену. Но займётся этим позже. Сейчас он идёт на встречу к ней, и его сердце вновь прошиб удар.