Часть 1

      Самым глупым поступком, который Гермиона Грейнджер совершала в жизни, было влюбиться в Драко Малфоя.              Вторым самым глупым поступком было сказать Драко Малфою, что она в него влюблена.              Они заканчивали восьмой курс и готовились к ЖАБА. В особенно жаркий день она сидела с Драко на ветке дерева, на которой он любил сидеть по необъяснимой причине.              Гермиона, как обычно, прижималась к нему, вцепившись в ткань мантии на плече, потому что терпеть не могла высоту. На самом деле уже то, что она забралась на это дерево, чтобы быть с ним рядом, само по себе было свидетельством ее чувств.              Она была уже не так напряжена, как несколько месяцев назад, когда забиралась сюда впервые.              Тогда он прошептал ей на ухо: «Я бы никогда не позволил тебе упасть, Грейнджер».              Ирония была слишком очевидной .              Они немного помолчали после разговора о чем-то — о чем именно, она не помнила. Гермиона наблюдала за тем, как солнечный свет играет на листьях дерева. Смотрела, как танцуют лучи, и чувствовала себя счастливой.              — Драко.              — М-м-м? — сонно спросил он.              — Я люблю тебя, — прошептала она и почувствовала, как напряглось всё его тело. Тем не менее она продолжила. Потому что была гриффиндоркой. Потому что всегда пыталась быть честной. Потому что Драко Малфой наполнял ее радостью и умиротворением. Потому что думала, что он чувствует то же самое. — Я в тебя влюблена.              Она взглянула на него и улыбнулась. Он не смотрел на нее. Он ни на что не смотрел. Его глаза были закрыты, и он выглядел так, словно ему больно. Гермиона поняла, что совершила ошибку.              Он открыл глаза. Вздохнул.              — Грейнджер. Прости, но я не чувствую того же.              Оглядываясь назад, Гермиона могла сказать, что благодарна за то, что он не стал оправдываться или ходить вокруг да около.              — Оу, — сказала она, а затем взвизгнула: — Оу! Прости. Мне так жаль! Я не хотела ставить тебя в неловкое положение!              Гермиона отпустила его мантию и, конечно же, упала. Падение было недолгим, а когда она приземлилась на спину, у нее перехватило дыхание. Всё же было больно. Она смотрела, как трепещут листья, переливаясь на свету, и слышала крик Драко издалека.              К счастью, обошлось без переломов, и после этого она снова извинилась. Она сказала ему, что это просто мимолетное увлечение. Ничего страшного. Она привязалась к нему после войны. Это, разумеется, односторонняя привязанность, порожденная травмой. Она сказала, что дорожит их дружбой.              Несколько месяцев после выпуска они не разговаривали. В ее жизни было множество болезненных моментов, через которые пришлось пройти. Те месяцы, когда Гермиона не разговаривала с Драко, определенно входили в топ пять, как и опыт пребывания под Круциатусом и тот факт, что она наложила Обливиэйт на своих родителей.              В конце концов, на вечеринке у Джинни и Гарри они снова встретились. Драко только стал аврором, а Гермиона работала в Отделе регулирования магических популяций и контроля над ними.              Они оба сделали вид, что между ними никогда не происходило ничего неловкого и странного и они снова друзья.              Оказалось, что и мужчины, и женщины в семье Грейнджеров по натуре однолюбы. Гермиона, разумеется, знала об этой вроде как шутке между родителями. Отец по уши влюбился в мать, а той потребовалось несколько лет, чтобы ответить ему взаимностью. Для него не существовало никого другого. В детстве Гермиона считала это ужасно романтичным.              Больше она так не думала.              Она со всей упертостью продолжала любить Драко вот уже три года. Гермиона пыталась не любить его, правда. Она была на стольких свиданиях — с большим количеством мужчин и несколькими женщинами, и многие из них были очень милыми. Но сердце было непоколебимо и не желало отпускать Драко.              Так что теперь она двадцатиоднолетняя девственница, топчущаяся на том же месте, что и в восемнадцать.              Она не была одной из «тех» людей. Она не считала, что находится во «френдзоне». Ее любовь к Драко не зависела от того, чувствовал ли он то же самое. Гермиона продолжала дружить с ним без каких-либо ожиданий. Она не думала, что что-то изменится, а понимала, что этого никогда не произойдет. Она просто… любила его. Жизнь слишком коротка, чтобы переживать из-за этого. Любовь, настоящая любовь, никогда не была ошибкой.              Никто не знал, что она влюблена в Драко. Никто не знал, что она всё еще девственница. Гермиона не лгала, но умалчивала.              И, разумеется, видеть и знать, что он встречается и трахается с другими женщинами, причем довольно часто, было больно. Потому что, конечно же, Драко Малфой — бабник. Это никого не удивило. Он спортивный, богатый, умный и свободный.              Гермиона к этому привыкла. Она привыкла даже к тому, что он вступил в отношения с Асторией Гринграсс. Астория — прекрасный человек. Все так думали. Гермиона была с ними согласна. Они встречались уже пять месяцев. В конце концов, кто-то должен был его заполучить. Драко способен на очень сильные чувства. Любая ведьма, которая зацепит его, действительно зацепит, будет обожаема.              Гермиона понимала это. Она знала об этом уже давно.              Когда они с Драко оставались наедине, что случалось довольно часто, Гермиона спрашивала его об Астории, но его ответы всегда были краткими. Она приходила в ужас оттого, что он мог знать о ее влюбленности, но в итоге выяснилось, что он со всеми мало говорил о своих отношениях.              Поэтому Гермиона ходила на бранчи, в бары, на посиделки, вечеринки, мини-отпуски и свадьбы и просто пыталась справиться со всем этим. Она даже ужинала с миссис Малфой, Драко, Асторией, Тео и Пэнси в поместье и вежливо слушала, как Нарцисса рассказывает о том, как она счастлива, что ее сын нашел «ту самую».              Астория хихикнула. Драко уронил вилку. Пэнси и Тео закатили глаза. Гермиона улыбнулась.              — День рождения Драко меньше чем через месяц, — сказала Нарцисса. — Я надеялась организовать вечеринку.              — Мама, пожалуйста, не надо, — заныл Драко.              — О, тише. Здесь твоя прекрасная девушка и близкие друзья. Я знаю, они бы хотели отпраздновать это событие, — Нарцисса жестом обвела всех присутствующих.              Пэнси аккуратно промокнула уголки рта салфеткой.              — Да, Драко. Давай мы всё организуем.        ***       Празднование двадцать первого дня рождения Драко было предельно показушным и в целом прошло выше всяких похвал. Была суббота, собралось не меньше пятидесяти человек.              Астория красовалась, идя под руку с ним, но Драко выглядел так, будто был не в своей тарелке. Гермиона заметила, что он очень бледен. После того как Астория подняла за него тост вместе со всеми, Гермиона увидела, как Драко покидает зал в хаосе толпы, выстраивающейся в очередь к довольно роскошному шведскому столу.              Гермиона с шампанским в руке последовала за ним. Она знала, где он может быть.              И нашла его в саду, окруженном розами всех возможных цветов. Он сидел на каменной скамейке, положив руки на бедра и опустив голову почти между ног. Убывающий полумесяц луны казался всего лишь маленькой полоской на небе. Вокруг танцевали волшебные огоньки. Она слышала, как где-то журчит вода. Это место казалось священным.              Гермиона остановилась перед ним и наклонилась коснуться плеча. Едва заметно. Драко мгновенно поднял голову и устремил на нее взгляд, смысла которого она не смогла уловить.              — Драко, ты в порядке? Тебе что-нибудь нужно? — прошептала она.              Он просто пялился на нее, широко открыв глаза, и они были такими серебристыми, словно расплавленными, как жидкая ртуть. Казалось, что его бледная кожа светится. Он выглядел нечеловечески, и это пугало.              — Драко? — спросила она, убирая руку.              Драко внезапно встал, и она отступила на несколько шагов.              — Грейнджер, пожалуйста, позови мою маму. Скажи ей, где я. Прошу, не возвращайся с ней, — выдохнул Драко.              Гермиона развернулась и побежала.        ***       Она выполнила его просьбу. После этого Астория и Пэнси принялись разгонять гостей.              Гермиона не знала, что делать, так что ждала в гостиной, болтая с Пэнси и Асторией о чем-то бессмысленном, заламывая руки и периодически наматывая круги по комнате.              В какой-то момент Пэнси позвала старшего домового эльфа.              — Поппи!              В комнате появился маленький эльф.              — Да, мисс Пэнси?              — Что-нибудь слышно о Драко?              — Он отдыхает, миссис Малфой с ним.              — Что с ним? — спросила Пэнси.              — Поппи не уверена, мисс, и не ей об этом говорить. — Глаза Поппи расширились и наполнились слезами.              — Всё в порядке, Поппи, — успокоила ее Гермиона. — Не могла бы ты просто сообщить миссис Малфой, что мы еще здесь, на случай если у нее найдется время передать нам новости?              — Да, мисс Грейнджер!              Поппи исчезла с громким хлопком.              Час спустя в комнату вошла Нарцисса. Все трое немедленно встали.              — С ним всё нормально, — произнесла Нарцисса совершенно измученным голосом. — Это…ну, то, что с ним происходит, касается исключительно нашей семьи, но беспокоиться не о чем. Я позволю Драко объяснить вам всё, когда он будет способен это сделать. Астория, не могла бы ты, пожалуйста, пройти со мной и повидаться с ним?              Гермиона хотела возразить. У нее сдавило грудь.              — Мисс Грейнджер, Пэнси, пожалуйста, отправляйтесь домой и отдохните, — велела Нарцисса, обнимая Асторию.              Пэнси открыла рот, явно собираясь задать вопрос или возразить, но остановилась, когда Гермиона сжала ее локоть.              — Мы надеемся скоро получить от вас весточку, — сказала Гермиона. Пэнси просто кивнула.              Они ушли.        ***       В воскресенье Гермиона так и не получила никаких новостей.              В понедельник Драко сидел в своем кабинете.              — Драко?              Он оторвался он пергамента, который читал. Вид у него был настороженный.              — Грейнджер.              — Ты в порядке? Что произошло? — Гермиона шагнула вперед и закрыла за собой дверь. С пугающей скоростью Драко вскочил, широко раскрыв глаза.              — Открой дверь, Грейнджер! — закричал он.              Гермиона вздрогнула и немедленно открыла дверь, не задавая лишних вопросов.              Она обернулась и увидела, что он испуганно прислонился к стене, тяжело дыша.              — Драко! Что случилось? — спросила она, уже направляясь к нему.              — Стой, — прошипел Драко. — Пожалуйста, Грейнджер. Убирайся.              — Прошу, скажи, что случилось?              — Нет. Просто… просто держись от меня подальше какое-то время, пожалуйста.              Гермиона ушла.        ***             Вообще Гермиона Грейнджер не из тех, кто смиренно принимает подобные ситуации. На самом деле вся ее личность построена вокруг этой черты характера: Гермиона не успокаивается, пока не разберется в вопросе полностью, особенно если это касается людей, которых она любит.              Но ее сердце… ее сердце так устало. Она не отправляла сов, не наводила справок, не пыталась снова увидеться с Драко.              Днем позже Гермионе сообщили, что ее присутствие необходимо в Шотландии, чтобы уладить конфликт между довольно большим стадом келпи и маленькой деревней, населенной волшебным народцем.              И она уехала, передав, куда отправляется, только Джинни и Гарри. Она всегда говорила Драко, куда уезжает. В этот раз решила этого не делать. Вернется тогда, когда решит проблему.              Конфликт был улажен за два дня, к большому неудовольствию Гермионы. Похоже, для симбиоза между келпи, волшебным народцем и их рыболовецким сообществом потребовались всего пара решений и деликатных подсказок.              Гермиону тревожило, что она не хотела домой. Она всегда с радостью возвращалась домой.              Неужели это всё? Неужели она наконец достигла своего предела? Возможно, нужно переехать. Ее репутация, образование и опыт, которые помогли Гермионе победить фашистов, несомненно, помогут ей претендовать на множество должностей по всему миру.              У нее еще никогда не было такого ощущения неправильности происходящего. Всё казалось неправильным, и она задыхалась.              Она не должна возвращаться.              Она должна вернуться.              Гермиона вернулась. Она села за стол и начала писать отчет о келпи и волшебном народце и о том, как они пришли к соглашению, которое было всем на пользу. Не написала она лишь о том, как была расстроена.              В отчете она не упомянула, что боится за свое будущее. Не написала, что чувствует, будто в долгу перед своими абсолютно оторванными от реальности чувствами к мужчине. Кажется, сейчас этот мужчина даже ненавидит ее? По какой-то непонятной причине? А она слишком труслива, чтобы выяснить. Этого она не написала. Еще она не написала, что оказалась одной из «тех» людей. Страдающих от неразделенной любви, потерянных, кричащих внутри.              В конце концов, Гермиона профессионал.              Но на самом деле у идеи просто уехать и начать всё сначала были свои достоинства. Хотя друзья, скорее всего, убили бы ее.              — Ты вернулась, — прозвучал низкий голос, от которого Гермиона перестала дуться.              Драко стоял в проеме ее кабинета. Выглядел он ужасно: изнеможденно, под глазами залегли мешки, сутулился — а она раньше считала, что его тело не способно на это, — и его волосы… в полном беспорядке.              Гермиона встала и обошла стол. На этот раз она не останется в стороне, черт возьми. Даже если придется применить физическую силу.              К ее удивлению, Драко не отшатнулся, когда она приблизилась. Да, напрягся, настороженность промелькнула на его лице, но он не пошевелился.              — Драко, пожалуйста, скажи мне, что происходит, — попросила она, становясь так близко, что могла погладить его по скуле и провести пальцами по растрепанным волосам.              Разумеется, она не стала этого делать.              Драко на миг прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, собираясь с духом. Он снова открыл глаза — из его взгляда пропала настороженность. Он выглядел смирившимся.              — Это полный пиздец, Грейнджер. Всё в полной заднице.              Она открыла рот, чтобы заговорить, но остановилась, когда он потянулся вперед и сжал ее руку. Вот и всё. Он просто держал ее за руку. Она инстинктивно переплела их пальцы, отметив насколько темнее у нее ее кожа и насколько крупнее его ладонь. Что еще она могла сделать? Она была влюблена в него.              Драко вздохнул, но его вздох не звучал печально или раздраженно. Это был вздох чистого облегчения и удовольствия. Гермиона снова посмотрела на него. Его глаза вновь закрылись, а лицо полностью расслабилось.              — Драко… расскажи мне, — прошептала она.              И опять он открыл глаза — теперь более яркие и внимательные, чем прежде.              — Расскажу. Приходи ко мне и моей матери сегодня на ужин в поместье. После работы. Пожалуйста.              — Да, хорошо. Я приду.              Драко отпустил ее, и Гермиона почувствовала себя потерянной.              — Я зайду за тобой в пять. Не спорь. Сегодня ты не будешь работать допоздна.              — Ладно, — сказала она, не споря, хотя ей хотелось.              — До скорой встречи, Грейнджер.        ***       Ровно в пять Драко появился в дверях кабинета. Они молча направились к лифтам, а затем спустились в атриум и прошли к каминам. Не говоря ни слова. Когда они ступили из камина в одну из комнат Малфой-Мэнора, Драко положил ладонь Гермионе на поясницу и повел в одну из небольших столовых.              Ничего необычного. Каждый раз, когда она приходила, он старался прикоснуться к ней, направить. Она знала его достаточно хорошо и понимала: он следит за тем, чтобы она не потерялась и не оказалась в гостиной. Гермиона знала, что, если бы такая ситуация каким-то нелепым образом когда-то и возникла, она смогла бы это выдержать, но он бы не смог, поэтому и позволяла себя вести.              К тому же он прикасался к ней, а она никогда не была против.              Она просто чертова идиотка.              Нарцисса уже ждала в столовой. Из этой комнаты открывался вид на сады. Розы сияли на солнце. Гермиону охватило дурное предчувствие, которое она запретила себе испытывать после того, как Драко покинул ее кабинет.              Миссис Малфой встала с места во главе стола с улыбкой, которая и в малейшей степени не была похожа на искреннюю. Нервы Гермионы натянулись еще сильнее. Нарциссе всегда удавалось изобразить убедительную улыбку.              — Здравствуйте, дорогие. Присаживайтесь.              Драко пододвинул стул для Гермионы, а затем обошел стол и опустился напротив.              Поппи появилась вместе с Шелли и Линки, сервируя вино и закуски. Гермиона не придала этому значения — стол был накрыт, как и всегда, изящно. Она пробормотала привычное «спасибо», когда домовые эльфы исчезли.              Никто не притронулся к чудесным блюдам. Драко сделал глоток белого вина, бокал которого, вероятно, стоил дороже, чем арендная плата за ее квартиру. Нарцисса прочистила горло.              После она не произнесла ни слова. Просто уставилась на пустую тарелку.              Тревога Гермионы возросла настолько, что, вероятно, уже достигла края вселенной.              Нарцисса снова прочистила горло и посмотрела на них.              — Я буду откровенна, — сказала она, остановив взгляд на Гермионе. — В Драко проявилась кровь вейлы, и вы его пара, мисс Грейнджер.              Гермиона моргнула.              — Уверена, у вас есть вопросы, и мы будем рады на них ответить. Для этого мы здесь и собрались. Драко хотел поговорить с вами наедине, но я убедила его в обратном. В наших обстоятельствах много истории, о которой ему неизвестно, и я хотела бы, чтобы всё было ясно и открыто, — сказала Нарцисса и сделала глоток вина, глядя на Гермиону поверх хрустального бокала.              У Гермионы шумело в ушах — было чувство, будто она где-то далеко от тела. Она наклонилась вперед и положила себе красивую брускетту. Потом взяла поджаренный хлеб и откусила его, заранее зная, что всё, что попробует, будет самого высокого качества и уже ничто не покажется ей вкуснее. Веки затрепетали от наслаждения.              Она услышала, как кто-то резко втянул воздух.              — Мисс Грейнджер?              Гермиона отложила вилку и стала возвращаться к реальности.              — Вы сказали «вейла»? — Ее мозг и логика наконец заработали. — Я думала, что вейлы — в первую очередь женщины, или, скорее, я думала, что ДНК вейл… эм, скорее, кровь вейлы проявляется только у женщин, если они скрещиваются с мужчинами любого совместимого вида. И их потомство женского пола — тоже вейлы, чтобы обеспечивалось их дальнейшее существование. Если рождается мальчик, что, по-видимому, случается крайне редко, у него не будет никаких признаков, но у дочерей могут проявиться черты вейлы, как в случае Флер Делакур и ее сестры. Две девочки родились спустя несколько поколений мальчиков.              — Да, в целом это верно, но в очень-очень редких случаях может появиться мужчина, рожденный с наследием вейлы, — объяснила Нарцисса.              — Вы вейла, миссис Малфой?              — Да, частично. Среди Блэков есть предок, который был вейлой. Урса Блэк. Она родилась в конце пятнадцатого века. Черты вейлы проявились только, ну, на мне. И теперь на Драко.              — Ах, это объясняет различие цвета волос и кожи, если сравнивать с вашими сестрами. Значит, Люциус Малфой — ваша пара?              Нарцисса вздохнула:              — Да.              — Понятно, — тихо сказала Гермиона. Люциус Малфой проведет в Азкабане еще пять лет. Его приговор смягчили только потому, что он сдал многих Пожирателей Смерти. — Гены вейл довольно запутаны.              — Гены? — переспросила Нарцисса.              — О, эм, наследие крови.              — Этого я вам объяснить не смогу, мисс Грейнджер.              — У вас есть подтверждение того, что в вашем роду были вейлы? Что-то о предках. И о случаях мужчин-вейл?              — Да, в библиотеке Малфоев. Дневники членов семьи Блэк. Я могу показать вам, — неожиданно оживилась Нарцисса.              — Было бы чудесно, — сказала Гермиона. Она решила повернуться к Драко. Он смотрел на нее с неразгадываемым выражением.              — Мисс Грейнджер, как и всегда, я впечатлена вашими знаниями и вопросами… но вы понимаете, о чем я говорю? Вейлы магически связывают себя только с одним человеком. Их парой на всю жизнь. Вы — пара Драко.              — Да, я понимаю, — Гермиона продолжала смотреть на Драко, — и мне жаль.              Она вернула внимание Нарциссе.              — Не лучшее стечение обстоятельств, правда?              Нарцисса поджала губы.              — Так и есть. Драко и Астория…              Гермиона снова взглянула на Драко.              — Моя поездка в Шотландию — я полагаю, тебе было не очень приятно?              — Да, — сухо ответил он.              — Извини за это, — прощебетала Гермиона. Реальность задвигалась в сознании всё дальше, а это означало, что на нее накатывали все эмоции, которые до этого подавлялись. — Я что-нибудь придумаю, ладно?              Драко заметно сглотнул.              — Что именно ты хочешь придумать?              — Как разорвать связь, конечно же.              Нарцисса ахнула.              — Не думаю, что это возможно.              — Не думаете? Вы знаете наверняка?              Нарцисса выглядела пораженной.              — Я… я не знаю. Но зачем вам это?              — А почему я должна хотеть, чтобы Драко страдал из-за того, что я — его пара? Это кажется очень несправедливым.              — Грейнджер…              — Я займусь исследованиями, — решила Гермиона, потянувшись за бокалом вина и залпом осушив его. — У меня это хорошо получается. Я еще не до конца всё понимаю, но, полагаю, тебе как минимум стоит быть ко мне поближе, да?              Гермиона не удивилась бы, если бы Драко начал швыряться вещами. Он был очень неподвижен, его щеки пылали, а дыхание стало тяжелым.              — Да, — сказал он сквозь стиснутые зубы.              — Хорошо, приходи, как только я тебе понадоблюсь! А теперь прошу меня извинить, — сказала Гермиона, отодвигая свой стул и поднимаясь на ноги. Теперь реальность догнала ее. — Я найду выход сама.              Она стремительно вышла из комнаты.              Вернувшись домой, она закрыла камин. А затем упала на колени и разрыдалась.        ***       Хитрость была в том, чтобы продолжать дышать.              В другой жизни оказаться родственной душой Драко Малфоя из-за связи существ было бы чудесно, грандиозно и идеально.              В этой жизни он ее не любил.              Он не любил ее, а теперь был физически, ментально и духовно связан с ней на всю жизнь.              Гермиона считала себя хорошим человеком, который иногда совершает сомнительные поступки. Она насмехалась над прорицанием. Она не слишком верила в судьбу, хотя это вера пошатнулась, когда она увидела, как ее лучший друг столкнулся лицом к лицу с Волдемортом. Ее скептицизм держался только до определенной точки перед лицом неизбежного.              Так что, оказавшись парой Драко Малфоя, она ощущала себя так, словно за нее решала какая-то сила, и эта сила была очень, очень жестока.              Гермиона много к чему стремилась. Становиться героиней греческой трагедии не было среди ее целей.              Но она не знала, какой еще исход мог быть в этой ситуации.              На следующий день она пришла на работу.              Около двенадцати часов Драко снова появился в дверях ее кабинета. Он стал гораздо собраннее.              Я сделала это с ним.              — Грейнджер, давай сходим на обед.              Она просто кивнула.              Гермиона думала, они пойдут в министерскую столовую, но это было глупо. Драко терпеть не мог еду в столовой, хотя ей она втайне нравилась.              Они сидели в ресторане в Косом переулке, в котором она никогда не была. Потому что… ну, конечно, не была. Гермиона поняла, что ресторан окажется до смешного дорогим, уже когда им принесли меню и в нем не были указаны цены.              Она искала курицу или вегетарианское блюдо.              — Я угощаю, Грейнджер. Перестань суетиться, — сказал Драко, и она подняла взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как скривились его губы.              Гермиона сердито посмотрела на него.              — Я всегда платила за свою еду сама.              Драко приподнял бровь — в этот момент он был так похож на своего отца, что ей захотелось наслать на него всевозможные проклятия.              — Правда?              — Да! Погоди-ка. Не платила?              — Тебе стоит уделять больше внимания своему хранилищу. Входящим и исходящим расходам. Разберемся с этим потом, — сказал он, когда подошел официант.              — Говядина веллингтон для моей девушки, морские гребешки для меня. Для нее — «Шато-Мутон Ротшильд» сорок пятого года, а для меня — «Кош-Дюри Кортон-Шареман Гран Крю», — распорядился Драко, выхватывая меню у Гермионы и передавая его официанту.              Гермиона открывала рот как рыба, руками продолжая сжимать несуществующее меню.              — Прекрати, ты же любишь что угодно с говядиной, — напомнил Драко.              — Но что… что за вино ты заказал? Подожди. Девушка? Мы же пошли на обед как коллеги?              — Да, девушка. И нет, не как коллеги.              — Что происходит?!              — Обед, — ответил он, делая глоток идеально охлажденной воды, на стакане с которой не было конденсата. Драко продолжил: — Вы с моей матерью не дали мне возможности говорить вчера. Это очень раздражает, учитывая, что темой разговора был я.              — Ну, я…              — Помолчи. Очевидно, для меня такой поворот событий стал шоком. Потом ты уехала по работе, и это было мучительно, и, очевидно, окончательно подтвердило неизбежность нашей ситуации, — Драко говорил так, словно обсуждал дождливый день, который сорвал его планы на пикник.              — Драко, я тоже не хотела этого для тебя, — тихо сказала Гермиона.              — Я понимаю, но получилось то, что получилось. Мы можем делать только то, что в наших силах. Твоя квартира ужасна. Ты можешь переехать в мэнор. Или, может, хочешь собственную квартиру? Наверное, мне пора съезжать. Это очень хорошее оправдание, и моя мать не будет жаловаться. Честно говоря, я не против магловского Лондона.              — Нет, нет…              — Можем обсудить детали позже. Свадьбу и всё остальное. Я так понимаю, ты не хочешь пышную свадьбу. С этим может быть непросто, моя мать и Пэнси будут настаивать на обратном, — продолжил он.              — Драко! Прекрати!              Ее сердце разбивалось, разбивалось и разбивалось.              — Что не так?              — Драко, о чем ты вообще? Что насчет Астории? Ты любишь ее.              Им принесли вино и еду.              Всё выглядело чудесно. Гермиона была голодна: она не ела с прошлого вечера. Они поблагодарили официанта. Он долил им воды.              — Ешь, Грейнджер. Пожалуйста.              Она так и поступила. Они оба так и поступили. Учитывая всё происходящее, молчание было весьма дружелюбным.              В таких ресторанах можно собрать остатки в контейнер? Вероятно, нет. Она отложила приборы и отодвинула тарелку, затем сделала глоток невероятно изысканного вина и снова спросила:              — Что насчет Астории, Драко?              Ему понадобилась минута, чтобы закончить жевать и сделать глоток вина.              — А что насчет нее?              — Ты просто порвешь с ней?              — Я не представляю другого варианта развития событий.              — Но разве ты не хочешь, чтобы у тебя с ней всё наладилось?              Драко сделал еще глоток вина и наклонил голову.              — Мне нравится Астория.              — Я найду выход из этого положения, Драко. У тебя нет причин отказываться от всего, если я смогу разорвать связь.              Глаза Драко сузились.              — Почему ты хочешь разорвать связь?              — Это риторический вопрос? Наверняка да.              Он не ответил. Он просто смотрел на нее.              Неразделенная любовь — уже достаточно тяжело. Но это было чем-то совсем другим.              — Потому что ты не любишь меня, — ответила Гермиона. — Как вейла, ты связан со мной без согласия. Я не смогу с этим смириться.              — Гермиона, я думал, ты этого хотела.              — Хотела… что?              — Меня. Быть со мной, — просто сказал он.              Ей хотелось заплакать. Нет. Нет. Она не будет плакать.              — Ты знаешь, да? Ты знаешь, что я чувствую к тебе, — ее голос дрожал, хотя она и не собиралась плакать. — Почему ты позволил мне так долго выставлять себя дурой? Почему ты так поступил?              Он покачал головой.              — Нет. Нет. Это не то, что я…              Она сглотнула, потому что у нее заболело горло, и моргнула, потому что понимала, что вот-вот заплачет. Гермиона сделала вдох и взяла себя в руки, потому что, блять, не собиралась плакать.              — Я не хочу этого, Драко. Я не хочу любить тебя. Я не хочу, чтобы ты был со мной, потому что у тебя нет выбора. Я разберусь с этим. Я сейчас встану и уйду, ладно? Просто позволь мне…              Он позволил.        ***       Гермиона решила взять несколько отгулов. Она проработала три года и ни разу не брала больничный.              Никакой шумихи не было.              Она собиралась заняться исследованиями. Она сделает всё, что в ее силах, чтобы выяснить, что происходит. Она вытащит их из этой ситуации. Вытащит его.              В первый день Гермиона запросила все книги о вейлах и узах, какие только смогла найти.              Во второй день ее буквально завалили книгами и раздраженными совами.              На третий день в дверь постучали. Она обошла груды книг, грязного белья и посуды и открыла дверь.              На нее хмуро смотрела Пэнси.              — Гермиона, ты тупица. Твой камин закрыт.              Гермиона отошла в сторону, впуская Пэнси.              — О, чертов Мерлин. Мне стоит позвать эльфа, да? Я ни за что не стану помогать тебе с уборкой.              — Тебя никто и не просил, Пэнси, — сказала Гермиона, перешагивая через стопки книг и усаживаясь в гнездо, которое соорудила на диване. Она устроилась поудобнее и продолжила смотреть «Большого брата» .              — Как ты можешь так жить?              — Не оплачивая труд ни людей, ни эльфов, чтобы они убирали за мной.              Пэнси каким-то образом проложила себе путь и села рядом. Несколько минут они обе смотрели телевизор.              Пэнси вздохнула.              — Я не хочу говорить об этом, Пэнси.              — Что ж, всё просто хреново, да, Грейнджер? — огрызнулась она. — Выключи свою телештуку.              Гермиона выключила телевизор и отложила пульт на подлокотник дивана.              — Так ты знаешь? — спросила Гермиона.       — Да. После того как долго выпытывала всё у Астории и Нарциссы.              — Не от Драко?              — Нет.              — Очевидно, он всё это время знал, что я в него влюблена.              Пэнси нахмурилась и заерзала.              — Прости, но ты никогда не отличалась хитростью, — наконец сказала Пэнси.              Гермиона уставилась на нее.              — Ну, тогда пошла ты и пошел он.              — Гермиона! Вот ты сучка, — рассмеялась Пэнси.              Гермиона застонала и откинула голову на диванную подушку.              — В чем проблема? Он готов дать тебе всё.              Гермиона повернула голову.              — Серьезно? Ты не понимаешь, в чем проблема?              — Я не знаю, Гермиона, — вздохнула Пэнси. — Если честно, я не знаю, насколько сильны чувства Драко к тебе.              — Не надо, Пэнси. Это несправедливо.              — Просто наблюдение. Он относится к тебе не так, как к другим, включая Асторию.              Гермиона закатила глаза.              — Или, может, он знал, что я влюблена в него, и жалел меня всё это время?              Пэнси, обычно такая смелая и знающая, что сказать, произнесла:              — Не знаю, но я так не думаю.              Гермиона не стала спрашивать, что она имела в виду.              — Я всё исправлю. Видишь все эти книги?              Пэнси придвинулась ближе, положила голову Гермионе на плечо и обняла ее за руку. Оказалось, что слизеринцы могут проявлять нежность, если им выпадает такая возможность.              — А если у тебя не получится? — тихо спросила Пэнси.              — Не знаю, — вздохнула Гермиона, прижимаясь щекой к ее макушке.              — Почему ты просто не дашь ему любить тебя?              — Это ведь не настоящая любовь.              — Ох, я не знаю.        ***       На четвертый день в дверь снова постучали. Камин еще был заблокирован. Гермиона готова была поспорить, что это Пэнси или Гарри.              Но это был Драко, и выглядел он потрепано.              Он протиснулся мимо нее.              — Ты говорила, что будешь рядом. Тебя не было на работе, — проворчал он, осматриваясь.              Гермиона осторожно закрыла входную дверь.              — Мне нужно было время. Я думала, ты найдешь меня, если я понадоблюсь, — сказала она, поворачиваясь к нему. Он стоял к ней спиной.              Драко резко обернулся.              — Ты сбежала от меня. Опять.              — Драко, я понимаю, ты медленно соображаешь, когда дело доходит до эмпатии, но неужели ты не можешь понять, что мне тоже трудно?              — Да, но ты делаешь мне больно.              — О-о, прости. Физически или…              — Оба варианта, — прошипел Драко. Он оглядел ее с ног до головы. — Иди сюда. Дай я тебя обниму, — сказал он, потянувшись к ней.              Гермиона не отказала ему, а шагнула в протянутые руки и позволила Драко обнять себя, крепко прижав к себе. Он выдохнул ей в шею.              Она не обняла его в ответ, хотя и хотела. Гермиона решила прислушаться к биению его сердца. Они простояли так, наверное, несколько минут. Мир казался тихим, лучи послеполуденного солнца проникали в окна, падая на них, и ей было так тепло.              Он снова вздохнул.              — Теперь гораздо лучше, — прошептал Драко. — Грейнджер, что это за книги?              — Книги о вейлах и других магических существах. Исследования.              Он напрягся и убрал от нее руки, делая шаг назад.              — Ты в самом деле решила разорвать связь?              — Да, — ответила она, выпрямляясь и встречая его пристальный взгляд.              — Почему… почему мы просто не можем быть вместе?              — Я уже объясняла.              — Для меня всё по-настоящему, — сказал Драко. — Ты моя пара не просто так. Всё это время ты любила меня не просто так.              Гермиона стиснула зубы.              — Полагаю, что исследования помогут мне выяснить, почему ты выбрал меня своей парой. Что касается любви к тебе, то у нее причин нет. Она нелогична и не принесла мне ничего, кроме страданий.              — Я никогда не хотел, чтобы ты…              — Ты был хорошим другом, Драко. Одним из моих лучших друзей. Ты не виноват, что я так долго испытывала к тебе. Я пыталась смириться и забыть… но я всего лишь человек, и я не смогла отказаться от чувств. А теперь… ну, ты не совсем человек, а то, что ты чувствуешь, — просто биологический императив, — она произнесла всё на одном дыхании. — Я просто должна провести исследования.              — Почему ты не можешь оставить всё как есть?              — Я слишком сильно люблю тебя, чтобы довольствоваться любовью, которую ты бы никогда не испытал, если бы не проявилась кровь вейл. Это бы сломало меня. Понимание, что это не было твоим выбором, будет разрушать меня каждый день до конца наших жизней. Теперь тебе достаточно понятно, Драко?              Его красивые ртутные глаза заблестели, а затем он покачал головой.              — Да, теперь мне понятно.              — Тебе нужно прикоснуться ко мне еще раз? — Гермиона чувствовала нетерпение и острое желание вылезти из собственной кожи.              Драко сжал кулаки.              — Нет, не нужно.              — Я разблокирую камин для тебя. Приходи, когда понадобится. Если я что-нибудь выясню, то отправлю тебе сову, хорошо?              — Хорошо, Грейнджер.              Он шагнул в камин и ушел.        ***       После ухода Драко Гермиона принялась рыться в книгах. Сначала она остановилась на изучении основ генетики вейл. Конечно, это называлось не генетикой, но в другой жизни Гермиона могла бы попытаться привнести магловскую науку в магический мир, потому что всё, что она читала, было слишком простым и на самом деле только закладывало основы.              Всё было так, как и объяснила Нарцисса. Женщины-вейлы связывали души с мужчинами (как правило), которые были биологически способны к их оплодотворению. Гермиону завораживал тот факт, что в этот список вошли гоблины, домовые эльфы и русалки.              Ей не очень понравилось читать про русалок, но она продолжила.              В основном вейлы связывались с волшебниками или маглами мужского пола.              В одной из книг, чуть более промагловской, выдвигалась гипотеза, что магловское представление о соулмейтах возникло в результате брачных уз между вейлами и маглами.              Вейлы действительно рожали сыновей, хоть и редко, но их магия считалась женской, поэтому, как правило, у сыновей не проявлялись черты вейл, пока у них не рождались дети женского пола.              Разрыв связи упоминался всего несколько раз, и то в результате смерти пары или полного отказа пары от связи.              Если пара вейлы отказывается от связи, она не умирает, но и связь не разрушается.              Если пара умирает, вейла способна жить дальше и найти партнера, но она больше никогда не сможет ни с кем связать душу.              Всё это звучало ужасно, но Гермиона же была убеждена, что в случае разрушения связи вейлы умирают ужасной смертью.              Она прочитала около пяти книг, но так и не нашла упоминаний о мужчинах с проявившимися чертами вейлы.              Гермиона фыркнула и постучала пером по пергаменту, на котором делала заметки. Она не хотела просить книги и дневники, о которых говорила Нарцисса, но, похоже, выбора не оставалось.              Можно было пойти совятню и написать по поводу книг или же отправиться прямо в мэнор.              Гермиона увлеклась исследованиями, а Гермиона Грейнджер, увлеченная исследованиями, — несмотря на страдания, безответную любовь и дерьмовую ситуацию, — была силой, которую невозможно остановить.              Она надела джинсы, майку в рубчик и кроссовки и собрала кудрявые волосы в свободный хвост, затем взяла блокноты и пергаменты, сложила их в небольшой портфель и просто на всякий случай захватила несколько магловских ручек.              Она справится.              Гермиона схватила горсть каминного пороха и бросила его в камин со словами: «Малфой-Мэнор».        ***       Как только она вышла из камина в гостиную Малфоев (одну из), Поппи тут же появилась поприветствовать ее.              — Здравствуйте, мисс!              — Привет, Поппи. Миссис Малфой или Драко здесь?              — Сейчас время ужина. У Поппи будут неприятности, если мисс Гермиона не присоединиться к хозяевам.              Просто великолепно. Гермиона знала, что лучше не спорить. Поппи очень расстроится.              — Хорошо, Поппи. Отведешь меня к ним, пожалуйста?              Поппи просияла.              — Мисс предпочла бы аппарировать?              — Можно и так, — решила Гермиона, протягивая руку.              Поппи сжала ее.              Гермиона заметила, что хозяева уже приступили ко второму блюду, когда они с Поппи появились в маленькой столовой. Нужно отметить, что ни Нарцисса, ни Драко не вздрогнули и не выглядели удивленными ее появлением.              — Поппи накроет для мисс, — сказал эльф и исчез.              — Привет, — неловко поздоровалась Гермиона. Как только она села за стол, бокал наполнился вином и в дополнение к свежему салату с какой-то заправкой перед ней появилась тарелка с чем-то, похожим на перепелку, и запеченным картофелем.              Последним приемом пищи на памяти Гермионы были замороженные вафли, которые она сожгла в своей унылой микроволновке.              Она снова вздохнула.              — Мисс Грейнджер, — произнесла Нарцисса. — Рада вас видеть!              Слова звучали так, словно она говорила искренне.              — Я не хотела мешать или напрашиваться на ужин, — коротко ответила Гермиона.              — Не беспокойтесь, мы рады вашей компании. Не так ли, Драко?              Драко смотрел на нее так же, как она — на роскошный ужин перед собой. Прошло полтора дня с тех пор, как они виделись.              — Да, мама, — пробормотал он.              — Ешьте, мисс Грейнджер. Вы выглядите так, будто вот-вот упадете.              Гермиона набросилась на еду, забыв о всяких манерах, — впрочем, сказать по правде, их у неё никогда и не было.              Она сделала большой глоток воды и довольно вздохнула.              — Грейнджер.              Она слегка вздрогнула и повернулась к Драко. Он не притронулся к еде, а вцепился в край стола, сминая скатерть. Гермиона отставила стакан с водой и промокнула уголки губ салфеткой.              — Драко?              — Зачем ты пришла?              — Ох, да. Прошу прощения. Я пришла взять дневники и книги, которые могут помочь мне в исследовании, — о них говорила миссис Малфой. Пока что я не нашла упоминаний о мужчинах-вейлах ни в одной книге из тех, что прочла. — Она повернулась к Нарциссе, на лице которой застыло странное выражение: — Если вы не против?              Нарцисса быстро заморгала и пришла в себя.              — Да, конечно же. Драко может отвести вас в библиотеку.              — О, эм, если его не затруднит, — заикаясь, произнесла Гермиона.              — Отлично, — сказал Драко, отодвигая стул и бросая салфетку рядом с тарелкой с недоеденным ужином. — Пошли.              — Ты не будешь есть? — спросила Гермиона. — Жаль, если всё пропадет.              — Бл… ладно. Поппи!              Эльф появился в комнате.              — Пожалуйста, э-э… оставь мое блюдо на потом, — распорядился Драко.              Поппи с недоумением посмотрела на него.              — Мистер Драко не хочет свежую порцию?              — Нет, просто подогрей эту.              Поппи моргнула.              — Да, мистер Драко.              Она взяла тарелку и с хлопком исчезла.              Гермиона не могла понять, забавляет её, восхищает или же тревожит тот факт, что идея сохранения еды оказалась столь странной для Драко и домовых эльфов.              — Ладно, — сказала она. — Пойдем? Рада была вас видеть, Нарцисса.              — Взаимно, мисс Грейнджер.        ***       Гермиона и раньше бывала в библиотеке Малфоев. Обычно в рамках запланированного визита, на который отводилось как минимум несколько часов, потому что Гермиона, как правило, всегда приходила в полный восторг.              Она и сейчас была в полном восторге.              Драко решил, что они дойдут до библиотеки сами, и схватил Гермиону за руку. У нее не было времени понять, стоит ей расстроиться или порадоваться этому, потому что… ну… библиотека Малфоев!              На подходе к библиотеке она чуть ли не пританцовывала, возможно, даже подскакивала.              Драко резко развернул ее к себе и поцеловал.              Гермиона ахнула, и их языки тут же встретились. Он притянул ее в объятия так, что они вплотную прижались друг к другу, и углубил поцелуй. Отчаянный поцелуй. Драко прикусывал и пощипывал ее нижнюю губу, а она стонала. Он глотал ее стоны, исследуя рот, пока не отстранился, начав целовать шею и что-то бессвязно бормотать.              — Смотреть, как ты радуешься гребаным книгам, блять… Ненавижу каждый раз, когда привожу тебя сюда, потому что просто схожу с ума. Я не могу привести тебя сюда и не захотеть.              Гермиона снова простонала.              — Позволь мне быть с тобой, ради всего святого, позволь быть с тобой, — прошептал он в уголок ее рта и еще раз поцеловал.              До нее начали доходить слова Драко.              Гермиона прервала поцелуй.              Потребовалась минута, чтобы они могли перевести дыхание и взять себя в руки.              — Прости, — сказал он, проводя ладонями по волосам.              — Что ты имел в виду?              — Что?              — Когда сказал, что ненавидишь приводить меня в библиотеку?              Драко моргнул.              — Подожди, что?              Ладно, очевидно, он понятия не имел, что говорит. Вероятно, по большей части это были действия вейлы. Гермиона больше не могла выносить такое эмоциональное опустошение.              — Неважно! Теперь покажи, как добраться до этих дневников, — сказала она, понимая, что ее голос срывается на истерику.              — Да, прекрасно. Пошли.              Он провел ее к винтовой лестнице и пропустил вперед.              — Поднимайся, Грейнджер.              Она шла по ступенькам виток за витком.              — Малфой, винтовые лестницы — не лучший выбор для библиотеки такого размера, — пожаловалась Гермиона, пытаясь отдышаться.              — Эта лестница ведет к секретам, Грейнджер. Разве не этого ты хочешь?              Она стиснула зубы и продолжила подниматься всё выше и выше, пока, наконец, лестница не закончилась, наверное, на высоте тридцатого этажа, приведя их в небольшую комнату.              Драко шел прямо за ней, шепча на ухо:              — Вот они. Все дневники Малфоев и Блэков.              Комната больше походила на мансарду со сводчатым потолком — со всех сторон были расставлены дневники, а посередине стояли столик и два стула.              Гермиона повернулась, чуть не коснувшись Драко губами.              — Покажи мне то, что я ищу, Драко.              Он осторожно отодвинул ее в сторону и нырнул в пространство между полками. Там Драко взял несколько дневников, некоторые из которых были значительно толще остальных.              — Вот.              Гермиона кивнула. Часть нее хотела поскорее убраться из этого укромного уголка. Здесь были сотни и сотни лет личной переписки Малфоев и Блэков, и она буквально ощущала враждебность, исходящую от поколений волшебников, которые ненавидели ее из-за крови.              Они спустились на шестой этаж библиотеки и сняли с полок еще несколько книг, которые Гермиона не успела прочесть. Они оба молчали. Честно говоря, Гермиона, как обычно, пребывала в полном восторге от всего, что ее окружает.              На первом этаже она протянула к Драко руки за дневниками и книгами. Он отдал их ей, подойдя ближе.              — Грейнджер…              — Ты предпочтешь, чтобы я изучила всё здесь, или я могу взять их с собой в квартиру?              — Я бы предпочел помочь тебе с исследованиями, и здесь, э-э… просторнее и организованнее, чем в твоей квартире, — сказал Драко.              Гермиона не могла с этим поспорить.        ***       Похоже, женщины-вейлы обладали достаточной свободой выбора в отношении своих пар, что еще больше удивило Гермиону. Они могли оставаться без пары в течение длительного времени, если это было необходимо. И они могли разорвать связь, если чувствовали, что с ними поступили несправедливо, но это случалось крайне редко.              Наконец в очень-очень старых дневниках она нашла информацию и о мужчинах-вейлах.              Каждые пять минут Гермиона думала о том, как невероятно, что эти дневники сохранились, и как хорошо за ними ухаживали. Первый дневник Гермионы, скорее всего, уже превратился в мусор.              Пара дневников была написана в шестнадцатом веке различными членами благородного и древнейшего рода Блэков. Отцы, матери, братья, сестры и кузены — Гермиона смогла сопоставить все их записи, чтобы получить четкое представление о большей части жизни некоего Персея Блэка, мужчины-вейлы, чьей парой в итоге оказалась полукровка по имени Энн Линден.              Поведение Персея несколько отличалось от обычного поведения женщин-вейл. Согласно одной из записей его матери, он физически не мог находиться в разлуке с Энн долгое время, не заболев при этом. Мать Персея отметила, что женщины-вейлы — защитницы и быстро впадают в гнев. Персей же вдобавок к своему вспыльчивому характеру был очень привязан к Энн, поэтому ему не потребовалась много усилий, чтобы начать ревновать. Однако его мать также писала, что он был полностью предан ей: Энн и дети никогда не стали бы ни в чем нуждаться, даже если случилась бы беда.              Один прогрессивный кузен заметил, что мужчины-вейлы — воплощение наказания для мужчин, проклятия, которое питалось поколениями женской магии. Гермионе это показалась забавным, но она решила не делиться этой мыслью с Драко.              Внучатая племянница упомянула, что у детей Персея и Энн не выявили черт вейл, но все шестеро были исключительно искусны в магии и выносливы. После информации было уже не так много, но, насколько поняла Гермиона, ни у кого из внуков тоже не проявились черт вейл. Похоже, они не передались по наследству от Персея, даже в качестве рецессивных генов.              Гермиона не нашла больше никаких упоминаний о мужчинах-вейлах в роде Блэков, что сходилось со словами Нарциссы. Хотя ей показалось странным, что спустя сотни лет черты проявились в Нарциссе, — это отклонение от нормы, поэтому в том, что в Драко проснулась вейла, еще меньше смысла.              Потом Гермиона решила прочесть дневники Малфоев, и всё прояснилось. Оказалось, что один из наследников, правнук Септимуса Малфоя, был связан с женщиной-вейлой и женился на ней.              Об этом не говорилось прямо ни в одном из дневников, которые, к сожалению, не были такими подробными и обширными, как дневники Блэков. Однако Гермиона смогла прочесть между строк слова матери, которая сетовала на магию соблазнения и красоты, покорившую наследника Малфоев, и на то, что «это нельзя отрицать и нельзя разлучить их», потому что иначе, скорее всего, придет конец роду Малфоев.       Гермиона изучила родословную Малфоев и обнаружила, что правнук Септимуса Малфоя, Аваддон Малфой, был женат на Софронии Эйкерс… Имя Эйкерс определенно не было связано с семьями из Священных двадцати восьми. У Аваддона и Софронии родился один сын, что было типично для Малфоев.              Гермиона откинулась на спинку стула и потянулась. Она бросила беспалочковый Темпус и увидела, что уже почти час ночи. Драко куда-то ушел несколько часов назад. Она предположила, что он лег спать, хотя на самом деле он этого не говорил.              Она вздохнула и посмотрела на огонь, который Драко разжег в какой-то момент. Итак, теперь у нее имелись ответы на вопрос, откуда у Драко взялся ген вейлы, но она ни на шаг не приблизилась к разгадке того, как разорвать их связь. Гермиона могла бы попытаться, поскольку разрыв не приводит к смерти женщин-вейл, но то немногое, что она читала о мужчинах-вейлах, казалось, указывало на то, что она не могла так поступить.              Она перечитала множество страниц своих заметок, и только одна черта вейлы привлекла ее внимание.              Было всего несколько упоминаний о разрыве связи, что произошла в результате смерти пары.              Умрет ли Драко, если умрет она?              Гермиону охватило беспокойство. Она просто не знала. Слишком мало информации.              Что ж, возможно, есть что-то еще. Возможно, у Флер Уизли есть какие-то мысли по этому поводу.        ***       На следующий день Гермиона заглянула в Министерство и направилась в совятню. Она оставила Флер свой адрес для обратного письма. Стоило бы завести свою сову, но после смерти Живоглота она была пока не готова полюбить другое существо, которое в конечном счете оставит ее.              В очередной раз. Ирония, в которую превратилась ее жизнь, стала очень раздражающей.              Письмо, отправленное Гермионой, было очень простым: любезности, искренний интерес о благополучии семьи Флер, а затем мимолетное упоминание о мужчинах-вейлах.              Флер была занятой целительницей, женой и матерью. Гермиона не ожидала получить ответ в ближайшее время, поэтому удивилась, когда несколько часов спустя в ее окно постучала довольно симпатичная сова с белыми и рыжими перьями, которые до жути подходили семье Уизли. Она впустила сову и погладила ее, а та протянула лапу с письмом.              — Минутку, милая. Я принесу тебе угощение, — сказала Гермиона, разворачивая свиток.              Гермиона,              У нас всё хорошо. Не хочешь встретиться завтра за обедом у нас дома? В 12:30? Билла и Виктуар уже не будет. Я оставлю камин открытым.              Целую,              Флер.              Гермиона была взволнована приглашением, но по спине поползло знакомое дурное предчувствие. Она поспешила на кухню за угощением для совы, и та его с удовольствием приняла, пока Гермиона писала ответ. Сова, как ей показалось, радостно попрощалась с ней и улетела с письмом.              Гермиона вздохнула.              Раздался стук в дверь. Как и предполагалось, это был Драко. Она пригласила его войти.              — Привет. Прошло меньше суток, ты в порядке? Разве ты не должен быть на работе? Почему ты пришел не через камин? Я его разблокировала.              — Ты задаешь много вопросов, — ухмыльнулся он.              Гермиона покраснела.              — Прости.              — Ничего. Поттер дал мне отпуск, чтобы я мог разобраться в себе, и мне захотелось немного прогуляться от точки аппарации.              — О, понятно.              Драко плюхнулся на диван, прямо на ее гнездо из пледов.              — Эй, — захныкала она. — Я только положила всё, как мне нравится.              — У тебя тут полный бардак. Тебе стоит переехать ко мне.              — Мне и так хорошо, — фыркнула Гермиона.              — Тогда иди сюда, — Драко похлопал себя по коленям. — Мне нужно обнять тебя.              Она встала между его ног, и он обхватил ее бедра сзади, чтобы усадить на себя. Гермиона инстинктивно сжала его плечи.              Драко притянул ее ближе.              — Так намного лучше. Распусти волосы для меня, — прошептал он.              — Тебе не нравятся мои волосы.              Она всё равно равно подыграла ему и распустила низкий хвост, встряхнув буйными кудрями.              — Мне нравятся твои волосы, — сказал Драко и накрутил широкую прядь на пальцы. Он отпустил локон — тот подпрыгнул и успокоился.              Гермиона сглотнула.              — Теперь прикосновений достаточно?              — Прикоснись ко мне.              — Как?              — Как захочешь.              Так Гермиона и поступила. Она начала с ключиц, проводя по ним пальцами, скользя по впадинкам. Затем поднялась подушечками по шее вверх и, достигнув подбородка, мягко вернулась вниз. Она приподняла ладони, бережно обхватив челюсть, щеки, обводя большими пальцами гладкую кожу. Потом Гермиона обвела контур губ, коснулась висков. Наконец, она погрузила пальцы в волосы, нежно царапнув ногтями кожу головы.              Всё было именно так, как она и представляла. Он казался ей редким и таким драгоценным.              Глаза Драко были закрыты, его щеки порозовели. Она снова коснулась их.              И глубоко вздохнула, расслабляясь.              — Ты такой красивый. Я всегда хотела это сделать. Запомнить тебя на ощупь.              Драко открыл глаза.              — Чего еще тебе всегда хотелось? — прохрипел он.              Его ладони медленно двигались вверх и вниз по ее бедрам. Глаза были похожи на камни, преломляющие свет.              Она улыбнулась.              — Не знаю. Я узнаю обо всем по ходу дела. Я никогда ни к кому не прикасалась.              Драко нахмурился.              — Но ты же занималась другими вещами?              — Другими вещами?              — Интрижки, поцелуи, секс.              — Конечно, я целовалась. Но у меня не было никаких интрижек, и я ни с кем не трахалась.              Внезапно он поднял ее с колен и усадил на край гнезда.              — Что случилось?              — Ты девственница?              Драко провел рукой по волосам, он был так напряжен, что казалось — одно резкое движение, и он вылетит прямо из окна. Возможно, в буквальном смысле.              — Да, а что? Это проблема?              — Как ты можешь быть девственницей? Я знаю, у тебя были десятки свиданий.              — Были. Из них ничего не вышло.              — Даже с Уизли?              Теперь Гермиона краснела.              — Нет, мы так и не дошли до главного. Я просто… никто из этих людей не казался правильным выбором.              — Потому что ты влюблена в меня, — сказал он.              Он произнес это с таким презрением.              Гермиона почувствовала раздражение.              — Мне всего двадцать один, Драко. Мне хочется думать, что в конце концов я смогу двигаться дальше и спать с кучей людей. Это ты хочешь услышать?              — Нет. Блять. Ни в коем случае, — прорычал он.              — А чем, по-твоему, я занималась всё это время? Ты сказал, что знал, что я влюблена в тебя.              Драко сглотнул. Всё это время он смотрел прямо перед собой и не поднимал на нее глаз.              — Я думал, это просто увлечение, влюбленность. Ничего такого, что могло бы остановить тебя от… всего.              Гермиона засмеялась.              — Хотела бы я. Неужели ты думал, что я просто пошутила, когда впервые сказала тебе об этом?              — Я думал, ты просто не знаешь, чего хочешь.              — Почему?              — Потому что для тебя нет никакого смысла любить меня.              — Ты такой идиот. Я пыталась разлюбить тебя, — она схватила его за галстук и развернула лицом к себе. — Значит, теперь ты начинаешь понимать? Почему вся эта история с вейлами так болезненна для меня?              — Да, — тихо произнес Драко. — Прости, Грейнджер. Я не понимал.              Что ж, теперь она чувствовала себя униженной. Всё по новой. Гермиона прижала ладони к глазам, откинув голову на спинку дивана.              — Драко, когда я хоть что-нибудь делала наполовину?              Молчание длилось целый удар сердца, потом еще один.              — Ты права, — наконец сказал он. — Мне пора.              Она отняла ладони от лица и уставилась на лепнину на потолке.              — Хорошо.              — Скоро увидимся. Запри дверь, когда я уйду. Не понимаю, как ты можешь здесь жить.              Она услышала, как он встал, подошел к двери, открыл ее и ушел. И хоть Гермиона и не знала наверняка, всё равно понимала, что Драко будет стоять у двери, ожидая, когда она закроет замок. Она схватила палочку и пробормотала: «Алохомора».        ***       Билл и Флер Уизли всё еще жили в коттедже «Ракушка». У Гермионы остались не лучшие воспоминания, связанные с этим местом, но дом был уютным, и в нем явно жила любящая семья, так что она не могла не находить его очаровательным.              Флер встретила ее шквалом поцелуев и объятий, выглядя при этом, как всегда, сногсшибательно, а возможно, даже лучше, чем раньше, из-за того, насколько была счастлива. У Гермионы не было сил ей завидовать. Она никогда не завидовала, если видела, что друзья преуспевают и живут так, как им хочется.              — Я так рада тебя видеть, Гермиона! — воскликнула Флер с привычным французским акцентом. — Пойдем выпьем чаю и пообедаем.              На обед был чудесный салат «Нисуаз» и свежие фрукты. Пока они ели, Флер рассказала Гермионе о жизни своей семьи. Всё шло хорошо, если не считать того, что Виктуар «сущий кошмар», но, как щебетала Флер, этого и следовало ожидать от дочери Делакуров.              Когда они перешли к чаю, воцарилась приятная тишина.              — Итак, Гермиона, ты спрашивала о мужчинах-вейлах? — сдержанно поинтересовалась Флер.              Гермиона отставила чашку с чаем и шумно выдохнула. Она спорила сама с собой, наверное, полсекунды, а затем решила пойти ва-банк. Риск был в том, что вся семья Уизли, а затем, конечно, и Гарри, узнают обо всем. Но это произойдет в любом случае.              — В Драко Малфое проявилась вейла. Я его пара. Я не хочу быть его парой. Мне значительно не хватает информации о мужчинах-вейлах. Я надеялась, что у тебя будет… больше информации.              Обычно приятное выражение лица Флер исчезло — она выглядела потрясенной. Но всё равно великолепной.              — Ты уверена?              — К сожалению.              Флер цокнула и откинулась на спинку стула. Затем она вытащила палочку из кармана очаровательного белого сарафана.              — Акцио, Шардоне. Акцио, verres à vin . Акцио, tire-bouchon .              Флер открыла вино и налила им щедрые порции. Она закупорила почти пустую бутылку и протянула Гермионе бокал.              — За свою цену это очень хорошее вино, — сказала Флер, делая глоток.              Гермиона попробовала его, хотя всё, чего ей хотелось, — это осушить весь бокал одним глотком, а затем сделать то же самое с бокалом Флер.              — Оно восхитительно.              Флер отставила вино и положила руки на стол.              — Понимаешь, мужчины-вейлы встречаются очень редко.              Гермиона кивнула и сделала еще глоток.              — Очень редко, Гермиона. Среди вейл они считаются проклятием.              — Я читала запись из дневника, где их называли проклятыми. За, эм… то, что они мужчины, — сказала Гермиона.              Флер кивнула.              — Да. Моя grand-mère говорила нам, что нет судьбы хуже, чем быть мужчиной-вейлой. Они не похожи на нас, женщин. Связь, эм, разрывает их на части? — Флер выпила еще вина. — Так называемые «общеизвестные» сведения о женщинах-вейлах — просто чушь собачья. Мы не действуем по велению нашей пары… мы целостны сами по себе. Мы устанавливаем связь по собственному выбору. Но с мужчинами-вейлами всё по-другому. Их жизни, их души полностью переплетены с их парами. Они неотделимы.              — Подожди, ты хочешь сказать, женщины-вейлы сами выбирают свою пару?              — Qui .              — Что ж, об этом определенно не говорится ни в одной книге, — сказала Гермиона, делая небольшой глоток. Затем еще один — большой.              — Конечно, нет. Они были написаны мужчинами. Мы сами выбираем свою пару, но для вейлы эта связь уникальна, и она сложнее, чем обычные брачные узы между ведьмой и волшебником. Моя душа переплетена с душой Билла, потому что я этого хотела. Мужчины-вейлы… у них нет выбора.              Гермиона сглотнула и опустила голову.              — Я знаю. Он бы ни за что меня не выбрал. Не то время, не то место, я полагаю.              — Non . Non, Гермиона. Ты неправильно меня поняла. Связь мужчин-вейл проявляется по отношению к тому, кого они любят, даже если сами они этого не хотят.              Гермиона прижала бокал с вином к груди.              — Что? — пискнула она.              Флер улыбнулась.              — Ты этого не знала. Женщины-вейлы могут влюбляться в любое количество людей, в какое захотят. Мужчина-вейла может влюбиться только один раз.              — Драко не любит меня. Он… он встречался с Асторией Гринграсс. У них всё было вполне серьезно.              Флер махнула рукой, ее улыбка превратилась в откровенную ухмылку.              — Возможно, он и убедил себя в этом. Когда вейла проявилась, его сердце устремилась туда, где он должен быть.              Затем улыбка Флер погасла.              — Это проклятие, потому что тот, в кого мы влюбляемся с первого взгляда, не всегда тебе подходит. И они не могут находиться вдали от своей пары слишком долго. Они воплощают в себе всё, в чем нас обвиняют мужчины. Нуждающиеся, драматичные, ревнивые. Тебе будет трудно с ним справиться, но Малфою повезло, что он выбрал именно тебя. Ты о нем позаботишься.              — Могу я разорвать эту связь, Флер? Неужели нет никакого способа?              — Ты можешь отвергнуть его, Гермиона. Но он никогда не сможет отвергнуть тебя.              — А если я умру?              Флер нахмурилась.              — Ты планируешь умереть?              — Я имею в виду… гипотетически.              Флер покачала головой.              — Тогда он тоже умрет.              — Блять, — сказала Гермиона. Она допила остатки вина. — БЛЯТЬ.              Гермиона правда старалась не выругаться вслух.              Флер налила ей остатки Шардоне.              — Вот, chérie . Допивай, а я принесу еще бутылку, хорошо? И тогда расскажешь мне обо всем.        ***       В итоге Гермиона осталась ночевать у Уизли, после того как напилась и рассказала Флер свою слезливую историю. Билл и Виктуар вернулись домой, к счастью, когда Гермиона уже вроде как взяла себя в руки. Билл, к его чести, был очень рад ее видеть и не задавал вопросов. Она помогла Флер приготовить ужин и немного поиграла с Виктуар. Сама Флер где-то на кухне пила вино и беззастенчиво флиртовала с Биллом.              Бедняга. В конце концов, как Виктуар заснула, Флер отправила спать и его.              — Нам с Гермионой нужно еще столько всего обсудить, mon amour . Ты не мог бы приготовить для нее гостевую спальню? Я обещаю, что приду к тебе позже.              Билл издал нечто среднее между рычанием и хмыканьем и пожелал Гермионе спокойной ночи.              Флер ухмыльнулась.              — О да, мы, женщины-вейлы, обладаем властью. — Затем она повернулась к Гермионе, сверкая глазами: — И ты тоже.        ***       На следующий день, приняв антипохмельное зелье, Гермиона вынудила себя серьезно подумать. Во всяком случае, серьезнее, чем обычно.              Флер сказала, что Драко застрял в отрицании и Гермионе следует использовать «женские штучки», чтобы заставить его признать свою любовь к ней.              Конечно, легче сказать, чем сделать. Гермиона до сих пор не была уверена, что Драко правда ее любит. Флер убедительно говорила о мужчинах-вейлах, но это ведь не означало, что ее слова — обязательно правда?              Возможно, да.              Она устала. Ей нужно было покончить с этим. Гермиона вошла в камин и отправилась в Малфой-Мэнор.        ***       Как и всегда, Поппи поприветствовала ее:              — Здравствуйте, мисс Грейнджер!              — Драко дома?              — Да, мисс, он в своих покоях.              — Не могла бы ты, пожалуйста, сообщить ему, что я здесь?              — Конечно!              Секунду спустя раздался хлопок, и Драко с Поппи оказались перед ней.              — Дайте Поппи знать, если что-нибудь понадобится! — прощебетал эльф, прежде чем исчезнуть.              — Привет, — сказала Гермиона.              — Грейнджер, — осторожно поздоровался Драко.              Гермиона оглядела гостиную, в которую вел камин. Она была просторной и красивой: темно-зеленый бархатный диван и кушетка из того же комплекта, один книжный шкаф, который, к своему удивлению, Гермиона раньше не замечала, несколько столиков, украшенных свежими цветами. Никаких портретов предвзятых предков Малфоя, только пейзажи, на которых трава, море и облака приходили в движение.              — Чем могу помочь, Грейнджер?              — Я пришла увидеться.              Драко переступил с ноги на ногу, а затем принял свою идеальную позу.              — По поводу?              Несколькими быстрыми шагами Гермиона сократила расстояние между ними, но, к ее удивлению, он попятился, пока не уперся спиной в стену рядом с дверью.              — Что не так, Драко?              — Мне… мне всё труднее не прикасаться к тебе, — пробормотал он, запинаясь.              — Можешь прикоснуться ко мне.              — Прикоснуться так, как я хочу, — хмуро исправился Драко.              Отрывки из разговора с Флер всплыли в ее памяти.              Он не любит меня.              Он должен, Гермиона.              Он никогда не признает это.              Тогда заставь его любыми необходимыми средствами.              В тот момент этот совет показался ей весьма сомнительным, но, глядя на мрачного и хмурого Драко, она поняла, что он никогда не признает, что любит ее. Если, конечно, вообще любит. Гермиона всё еще не знала наверняка, и ей было страшно. Но, как и положено гриффиндорке, она просто сразу перейдет к делу.              Она подошла ближе и поцеловала его так, как всегда хотела. Драко ответил с яростью, которая в ином случае поразила бы ее. Гермиона обвила его шею руками, запуская пальцы в волосы, и издала стон, похожий на мурлыканье, когда он прикусил нижнюю губу.              — Да, — выдохнул он ей в губы. — Сделай так еще.              Он скользнул руками под рубашку, погладил живот и ребра, провел ладонью под грудью, а затем по ней, сжимая ее сквозь тонкий лифчик.              Гермиона ахнула, прижавшись к нему губами.              — С тобой так хорошо, ты такая красивая, — говорил он, целуя ее щеку. Губы спустились ниже, к подбородку, к шее. Он посасывал ее кожу, поглаживая бедра.              — Драко, пожалуйста, — прерывисто прошептала она.              — Что угодно. Что угодно ради тебя, — сказал он, уткнувшись ей в шею. Драко отстранился и обхватил ее лицо ладонями. — Этого ты хочешь? — в его голосе была паника.              — Да.              На секунду ей показалось, что Драко взорвался. Слова быстро слетали с его губ:              — Я знал, что ты, черт возьми, любишь меня. Я знал, что ты хотела двигаться дальше. Я не хотел, чтобы у тебя получилось. Я эгоистичный кусок дерьма, но я не возьму свои слова обратно. Я никогда не хотел, чтобы ты перестала меня любить, потому что благодаря тебе я чувствовал себя чем-то большим, чем есть на самом деле. Если Гермиона, мать ее, Грейнджер любила меня, это означало, что я стою… всего.              — Значит, ты никогда не любил меня. Тебе… тебе просто нравилась мысль о том, что я тебя люблю. Я права? — спросила Гермиона, откидывая голову и отстраняясь от его ласк.              — Да? — ответил Драко. Всё его тело напряглось, но быстро расслабилось. — Я не знаю. Я в замешательстве, — пробормотал он.              Она оттолкнула его.              Они оба тяжело дышали.              — Я пришла сказать, что, кажется, есть способ разорвать эту связь, — медленно произнесла Гермиона.              Тогда заставь его любыми необходимыми средствами.              — Что?              — Я просто должна умереть.              — Что?              — Хорошо, выслушай меня. Нельзя просто сделать глоток «Живой смерти». Его действия не будет достаточно, пока он не убьет тебя по-настоящему.              — Грейнджер, какого хре…              — Ты знал, что от гипотермии некоторые люди могут умереть, а затем воскреснуть?              — Гипо…              — Это называется глубокой гипотермической остановкой кровообращения, — Гермиона понимала, что у нее получается тирада, — я буду мертва. Связь разорвется, хотя, наверное, мы не узнаем наверняка, пока меня не оживят. Если нет, то у меня, возможно, есть еще несколько идей.              Драко вцепился в ее плечи и встряхнул.              — Прекрати. Хватит! Ты, черт возьми, не убьешь себя…              — Ну, в идеале я вернусь…              Драко схватил ее за подбородок.              — Хватит, — прорычал он. — Если ты так сильно этого хочешь, почему бы тебе просто не уйти?              Гермиона моргнула и покачала головой, убирая его рука со своего лица.              — Потому что тогда умрешь ты.              Эмоции на лице Драко сменялись одна за другой. Замешательство, ярость, снова замешательство, может быть, беспокойство?              — Всё в порядке, Драко. Тебе не обязательно смотреть.              Однажды — неважно, сработает ее план или нет, — она расскажет ему, что пыталась заманить его в ловушку. Нет. Нет, нет. Всё это неправильно. Несмотря на добрые намерения Флер, это просто неправильно.              — Прости, я не…              — Грейнджер, ты что, совсем тупая?              О-оу. Вот это, блять, не стоило говорить Гермионе Грейнджер.              Она прищурилась, бросилась вперед, схватила Драко за лацканы и прижала к стене.              — Не называй меня тупой. Не знаю, сколько еще раз мне повторять. Я люблю тебя. Если ты меня не любишь, то можешь катиться к черту со своей вейловской чушью. Буду я жить или нет — не твое собачье дело, — она смотрела Драко прямо в глаза, с которыми в этот момент происходили странные, нечеловеческие вещи. Вмиг она увидела, как зрачки сузились, а затем расширились и засветились золотым…              Драко толкнул ее, и она отшатнулась, каким-то образом удержавшись на ногах. Он схватился за голову, вцепившись в волосы. Гермиона увидела, как его ногти почернели и начали удлиняться, как рубашка и мантия разлетелись в клочья, а крылья превратили кожу на лопатках в кровавое месиво. Когда крылья раскрылись, несколько пушистых перьев, не запятнанных кровью, оторвались с невероятной силой. Гермиона почувствовало, как маленькое перышко коснулось ее щеки.              — Драко.              Он резко развернулся, зашипев, когда крылья ударились о каменную стену. Повернувшись к ней, Драко сложил их, прижав к плечам. Он опустил руки и взглянул на нее золотыми, светящимися глазами. Гермиона не могла отделаться от воспоминаний о том, как Ремус превращался в оборотня. Тот же треск костей, суставов и мышц, рвущихся и соединяющихся, превращаясь во что-то другое, но в то же время знакомое.              Превращение Ремуса напугало ее и вызвало отвращение.              Превращение Драко было прекрасно.              Гермиона не была напугана. Она была слишком зла и взволнована, чтобы пугаться.              Она усмехнулась этому новому Драко.              — Глупая птица. Успокойся.              Все перья, которые находились в поле зрения, поднялись и затрепетали, когда он покачал головой.              Гермиона фыркнула и снова сократила дистанцию, обнимая его и изо всех сил стараясь не касаться лопаток, которые продолжали кровоточить. Она поцеловала его подбородок, и он почти сразу успокоился, крепко прижимая ее к себе и окутывая крыльями, словно теплым и мягким коконом. Драко поцеловал ее лоб, щеку, подбородок, нос, висок и везде, куда смог дотянуться, с благодарностью воркуя.              Гермиона была поражена полученным удовольствием. В этих действиях не было ничего сексуального. Какая-то часть ее ожидала, что Драко возьмет ее силой. Будет склонять к сексу, соблазняя до тех пор, пока она не сможет сказать «нет». Гермиона была готова к этому и знала, что будет сопротивляться.              Как только она поняла, что этого не произойдет, то почувствовала, что слезы, вызванные адреналином, выступили на глазах, и Драко собрал их поцелуями.              Сердце снова было разбито из-за этого мужчины. Гермионе следовало уделить больше времени вейлам и тому, как они относятся к своим парам. Она знала. Она видела дневники. Она читала книги. Она видела Флер, слышала ее. Вейлы были нежными, терпеливыми, они любили свои пары. Почему-то она думала, что мужчина-вейла окажется другим.              Что ж, он и оказался другим. Для нее. Все книги, которые она прочла, сотни тысяч слов обо всем том, что испытывала… Ей двадцать один, и она пережила гораздо больше, чем обычный человек. Ничто, ничто не подготовило ее к этому моменту.              Гермиона обхватила его лицо ладонями и не дала ему снова поцеловать себя.              — Ты знаешь, что я люблю тебя, — прошептала она. Она не знала, почему шепчет, но Драко поглотил ее, и все окружающие звуки стихли. — Я так долго любила тебя. Я не хотела и думала…              Его крылья снова зашелестели.              — Я думала, что смогу перестать любить тебя. После того как призналась тебе в детстве. Нам было всего лишь восемнадцать. Но, видимо, я создана верной и глупой. В ущерб себе. Вот почему я оказалась на Гриффиндоре, а не Когтевране, — сказала она и уткнулась ему в шею, смеясь. — Распределяющая шляпа спросила меня, чего я хочу больше всего на свете.              Гермиона спрятала голову у него на груди и прижалась к нему щекой.              — Я сказала, что мне нужен друг. Так грустно, просто жалко. Тогда она закричала «Гриффиндор». Я никому об этом не рассказывала.              Она прислушалась к его сердцебиению, уловила шум воздуха и потрескивание. Его вейла успокоилась. Теперь ее снова обнимал только Драко.              На выдохе его лицо опускалось к ней, следуя за движением груди, а затем поднималось. Гермиона смотрела, как солнечные лучи пробиваются сквозь легкие кремовые занавески.              — Я люблю тебя, Гермиона.              — Я знаю.