Часть 2

      — Крэп, опять!.. — Лу неслась в сторону раковины, на ходу ловко перемахивая через разбросанные по полу предметы. Словно и не она минутой ранее обессиленно лежала на диване, приютившемся в углу кухни.       Девушка едва успела. Знала ведь, — сэндвич непременно ее покинет. Но надежда умирает последней. В самом же деле, — она беременна! После чуда подобного масштаба не грешно надеяться обойтись и без токсикоза… Какой там! Хоть бы раз сохранить в себе еду, — уже хорошо. И почему Ирму не тошнило?! Сестра Йонаса и по сей день, казалось, не присаживалась вовсе. Роды со дня на день, а она все рвалась на работу, не желая расставаться с супругом ни на минуту. А дома без конца суетилась на кухне, находя в этом отдушину. С ее-то пузом! Лу ей откровенно завидовала. Не то чтобы она жаждала готовить… Ей никогда это не давалось. Впрочем, отныне девушка в принципе не воспринимала запахи еды… Грустно было другое. На фоне жизнерадостной Ирмы, которая весело заявляла, что «беременность — не болезнь», Рид ощущала себя тем самым побитым жизнью веником, которым они с Йонасом пытались убрать дом во время ремонта. Волосы сыпались так же, как те потрепанные прутики, да и в целом внешний вид у них имел поразительные сходства. Лу подозревала: если бы веник был живой, чувствовал бы себя примерно так же…       Девушка полоскала рот прохладной водой, когда услышала настойчивый стук в дверь. Застыла, словно сурикат, которого как-то раз видела в одной из книг среди вымерших животных. Вытаращила глаза, ставшие совсем огромными на осунувшемся лице, сплюнула в раковину, с трудом сдерживая очередной рвотный позыв. Стук повторился, а следом тотчас прозвучал звонкий, наполненный невероятно раздражающей сейчас энергией голосок:       — Лу, дорогая, я знаю, что ты дома! Я принесла твой любимый пирог!       — Крэп, опять еда… — Рид наклонилась над раковиной, уже не в силах сдерживаться. Включила воду на полную, стараясь заглушить не самые приятные звуки. Умылась, тихо ворча, проговаривая все те выражения, какие даже Йонас счел бы несомненно грубыми. — Иду! — крикнула она, стягивая резинку со взлохмаченных волос, стараясь сделать на голове более приемлемую «гульку». — За что, крэп? Его родственники в любом лесу найдут… — тихо простонала она, медленно продвигаясь к двери. Остановилась. Выдохнула. Натянула на лицо улыбку.       Первым в проеме показался весьма объемный живот, на котором удобно устроилась форма с пирогом. Следом вплыло заметно округлившееся лицо с широкой улыбкой и горящими неистовым восторгом глазами.       — Тома сказал, ты приболела, уже третий день на работу не ходишь… Я не могла не навестить!       — Знаю, — протянула Лу, молясь, чтобы ее голос прозвучал скорее благодарно, нежели разочарованно.       Она приняла из рук девушки тыквенный пирог и тут же закашлялась, ощутив запах — нет, вонь!— запеченой тыквы. Теперь Рид уже начала сомневаться, что в самом деле когда-то могла любить такую еду. Как вообще можно есть что-то с запахом плесневелых носков?!       — Гляжу, у кого-то слюньки от запаха набежали? — довольно протянула Ирма, по-своему расценив кашель Лу.       — Крэп, да… Запах что надо! — у девушки едва не свело скулы от вынужденной улыбки, которая держалась на лице лишь неимоверным усилием воли. Девушка поспешила к столу, на вытянутых руках неся кулинарное творение, которое, несомненно, собиралась выкинуть при первой же возможности. Или же припрятать для Йонаса куда подальше? Лу избавилась от вопиюще благоухающей ноши, со стуком поставив на выбранное для нее место.       — Ну что, приготовить нам чай? — заботливо поинтересовалась Ирма, потянувшись к чайнику.       — Что ты! — телекинетик перехватила его, сразу же принявшись набирать воду. — Ты гостья! Да еще и… В таком положении. Посиди, отдохни, я сейчас!       Лу в несколько шагов достигла газовой плиты, что по-прежнему стояла на широком подоконнике. Поставила чайник и, пользуясь моментом, открыла наверх окно. Ради него-то она и спешила. Поставила поустойчивее пластиковую доску для резки овощей, чтобы поток свежего воздуха не затушил огонь. А сама принялась глубоко дышать, наслаждаясь запахом леса. Долгожданный кислород наполнял легкие, заставляя тошноту отступить.       — Я все никак Йонаса не застану, — нарушила тишину Ирма, доставая с новенькой прибитой к стене полки блюдца, ложки и чашки. — Как ему на новом месте, Лу?       — Нравится куда больше, чем в центре, — честно отозвалась девушка, продолжая глубоко и размеренно дышать, — это и впрямь работало.       — Еще бы, наконец-то может полноценно заботиться о наших. О тех, кто действительно нуждается в его помощи. А то эти чистые… — в звонком голосе послышались нотки плохо скрываемого раздражения.       Лу знала, они с Томой давно бросили попытки бороться с системой. По крайней мере, в открытую, радикально. Теперь у них был совершенно другой, куда более весомый повод для беспокойства. Беременность перевернула их жизни, расставила приоритеты. Они бы не стали рисковать своим малышом, — ни за что. И все-таки, в речах Ирмы по-прежнему мелькали ее укоренившиеся взгляды. Отношение девушки не изменилось. Еще неизвестно, что их ждало, когда ребенок наконец-таки родится. Могли ли они возобновить свою деятельность? Могло ли это отразиться на них?       — Знаешь, его здесь очень ценят. К нему прислушиваются, его уважают. Когда никто не шантажирует, вынуждая работать, как-то дышится легче, — попыталась пошутить Лу в надежде разрядить обстановку. Однако и последнюю реплику Ирма встретила с осуждением.       — Конечно, лишь шантажировать они и способны! Жалкие, эгоистичные, мелкие!..       — Уже мечтаю попробовать твой пирог! — перебила Рид, радуясь внезапно засвистевшему чайнику. А ведь какую-то минуту назад она надеялась, что вода никогда не закипит…       Лу знала, победить пирог, да еще и так, чтобы он тотчас не сбежал, будет настоящим подвигом. Выпроводить Ирму, притом не обидев, — еще одним. А вот не сорвать зло на Йонасе, когда он вернется… Пожалуй, это уже было выше ее сил.

***

      — Крэп, не дыми сюда, воняешь, — недовольно буркнула Лу, плотнее кутаясь в плед поверх осеннего пальто.       — Мы же на улице, — спокойно отозвался хилер, покорно отворачивая лицо в другую сторону, наблюдая за тем, как ветер подхватывает дым, мгновенно унося его прочь.       Они сидели на крыльце на двух крепких креслах из ротанга, которые Кай преподнес своей теперь уже бывшей напарнице как прощальный подарок, — а заодно и на новоселье. Он знал, что пара псиоников собрались переехать. Вот только о точной причине лишь подозревал, полагаясь на свою эмпатию. Вероятная беременность сбила его с толку, но задавать вопросов он не стал, как всегда придерживаясь роли исключительно благовоспитанного псионика. По нему Лу даже скучала, ведь за годы работы они сдружились. Однако как никто другой девушка понимала, — не в ее положении вести дружбу с эмпатиком, состоящим на службе у Приора.       — И почему только я должна была бросить курить? Это несправедливо!       — Если бы в моем животе жил человек, я бы тоже пошел на подобные жертвы. К тому же, я больше не курю в доме, — примирительно напомнил Йонас, которого вряд ли могли задеть перепады настроения любимой невесты.       Хилер не раз уже по работе сталкивался с женщинами в положении, да и месяцы общения с беременной сестрой принесли свои плоды. С теми, кто носит в своем чреве детей, лучше не спорить.       — Бесишь, — коротко бросила Лу, наблюдая, как парень выпускает из носа дым.       Вообще-то она понимала, что бросила бы курение в любом случае, даже если бы Йонас не настаивал. Во-первых, она прекрасно знала о вреде для «пузожителя». Во-вторых, запах был просто ужасен! И совершенно неважно, были ли это сигареты с ментолом, с вишней или с лаймом. Ее организм неведомым образом улавливал замаскированные нотки табака и реагировал полным их отвержением. Тошнило похлеще, чем от тыквы…       — Знаю, — с прежним спокойствием ответил хилер, туша еще на добрую половину не докуренную сигарету.       Лу не сдержала улыбки, заметив это. Йонас действительно пытался курить как можно реже, — по крайней мере, дома. И пусть девушка ворчала, на самом деле она подобную заботу ценила.       — Твоя сестра меня пугает, — Рид наконец перескочила на другую тему, ловя на себе взгляд пронзительных голубых глаз.       — Ты всегда любила выпечку Ирмы, — напомнил Бэр, предполагая, что речь пойдет о тыквенном пироге, который Лу все-таки заботливо припрятала для жениха.       — И я правда надеюсь, что скоро опять полюблю ее, — совершенно искренне заявила девушка. — Но вообще-то, я про антиправительственные замашки…       — Снова-здорово, Лу! Мы же так долго не поднимали эту тему… — впервые за вечер Йонас показался разочарованным.       — Иными словами, обсуждать ты это не намерен, — угрюмо проконстатировала девушка.       — Я тоже беспокоюсь о них. Но это ничего не меняет. Я знаю сестру, она не навредит моему племяшке. Им ни к чему сейчас привлекать к себе внимание.       — Ну… Радует, что ты в этом так уверен, — не без сарказма проговорила Рид. — Но может, рискнуть и задать ей пару вопросов?       — Лу, — Бэр устало потер глаза. — Не могу так поздно думать о таком.       — Прекрасно! — Рид хмуро откинулась на плетеную спинку кресла. — Тогда добудь мне, пожалуйста, любимых огурчиков! В магазине думать особо не надо, — уже тише добавила девушка.       — Крэп, Лу! — Йонас начинал терять терпение. Покурить спокойно не дали. Завели неприятную тему о сестре. Гонят из дома…       — Чего? — девушка наивно захлопала глазами, словно и не она весь вечер нервировала жениха. — Солененького хочу невозможно! Весь день рвало. Вот наконец-то на еду пробило.       Хилер со вздохом поднялся, привычным жестом потрепал девушку по волосам.       — Я скоро. И даже не смей засыпать, пока не съешь эти гребаные огурцы.       — Не выражайся, — привычно поправила Лу, все-таки позволяя себе расплыться в улыбке.       Сердце грела мысль, что как бы она себя ни вела, Йонас все равно любит ее и идет на жертвы. Сейчас девушка частенько и сама себе не была рада…       — Спасибо, — ласково проговорила Рид, провожая удаляющуюся спину жениха долгим теплым взглядом.