Часть 4

      Погода стояла благоприятная и спокойная. Пришел один из тех весенних дней, что ярким пятном выделяются на фоне остальных. Он был словно временный портал в лето: приветливо светило солнце, молодая сочная трава сверкала после короткого утреннего дождика, а голубое небо, в противовес, теперь вовсе стало безоблачным. Притягивая взгляд, под самыми окнами родблока красовались цветущие магнолии. Каждая их ветвь была щедро усыпана розовыми цветами, и даже на вид они казались ароматными. Картину дополняли заливисто поющие птицы. Их ликование теплому дню было слышно и в палате с прочными, наглухо запечатанными окнами. Сказка, не иначе.       Вот только Лу, пусть и пыталась расслабиться, никак не могла насладиться всем этим. Душная персональная палата была рассчитана на псиоников и напоминала помещение для психически нестабильных пациентов. Белые стены были обшиты мягкими огнеупорными блоками. На одной из них расположились два окна из высокопрочного стекла. Открыть их было невозможно. Обстановка угнетала. Лу ощущала себя птицей, запертой в клетке… Птицей с необъятным пузом, двумя гигантскими яйцами на подходе и оторванными крыльями. Последнее ощущение ей добавляла капельница, ослабляющая ее пси-способности. От нее девушка чувствовала себя еще беззащитнее, чем обычно, что весьма нервировало. Рид знала — дозировка была минимальной и, главное, безопасной для малышей. И все-таки действенной. Однако Лу не спорила, не сопротивлялась, хорошо понимала необходимость подобных мер. Роженицы буквально переставали себя контролировать: могли что-либо поджечь, взорвать, затопить, швырнуть и раскурочить. И конечно, любая псионичка, вошедшая в роды, могла навредить медперсоналу и помешать принять ребенка.       В небольшом родильном блоке стояла крепко-накрепко прибитая к стене, благо широкая и мягкая, заправленная койка. В углу дожидался своей очереди большой гимнастический синий мяч. Между окнами приделали полку, на которой примостился маленький переносной металлический чемоданчик. Именно он через через капельницу подавал лекарство в вену Лу. Еще был отдельный выход в санузел с, несомненно, прочной дверью. Уборную девушка посетила первым делом. В ней расположилось все необходимое — туалет, раковина и даже душ. А вот в самой палате была пустота и фанатичная стерильность. Это наводило тоску.       Умом Лу понимала, что все окупится. В ближайшие часы их ждала долгожданная встреча с дочками… Наконец они с Йонасом смогут взять близняшек на руки, прижать к груди, почувствовать сладкий младенческий запах. Именно тогда им станет совершенно ясно, что все это реальность. Что они уже не просто пара псиоников, а настоящие родители двух чудесных малышей. Вот только все это будет тогда. Пока же внутри нее неумолимо разрасталось беспокойство. Казалось, что-то непременно будет не так, ведь уже сейчас все шло не по плану.       — Рано, слишком рано… — Лу с силой сжимала проем окна, прислонившись лбом к стеклу и цепляясь взглядом за магнолии. Она отчаянно пыталась отвлечься от боли, сконцентрироваться на нежных бутонах. Рид старалась дышать глубоко и размеренно, так, как ее учили, как сейчас было нужно. Вот только мысли путались, а дыхание сбивалось, когда волна боли опять накрывала ее. — Это… можно остановить? — девушка с мольбой взглянула на жениха. Тот продолжал быстро заполнять документы в электронном планшете. Благодаря рабочим знакомствам Йонасу удалось отправиться с невестой в родильную палату вне очереди, без предварительного осмотра и бюрократической волокиты. Бэр уже сам осмотрел ее полчаса назад, перед тем, как посадить в машину и пригнать сюда. Раскрытие шесть — время еще было, вот только неясно, как много. Роженицы — народ непредсказуемый… Пока родовая деятельность еще поддавалась контролю, Йонас взялся разобраться с электронной карточкой с личного рабочего гаджета. Необходимо было в срочном порядке заполнить все поля для того, кто придет принимать роды. — Они… Не должны… Крэп!       Хилер застыл. Поднял на девушку прищуренный взгляд, мысленно подбирая слова. Не лучшее время для споров с женщиной. Беременные несомненно имели множество преимуществ, а роженицы вовсе были «вне закона».       — У тебя отошли воды, Лу. Им пора наружу.       — Тридцать пять недель, — девушка выдохнула и, оттолкнувшись от проема, наконец выпрямилась, на мгновение с облегчением прикрыв глаза. Перерывы между схватками были небесным даром, что как песок утекал сквозь пальцы. За какие-то минуты стоило отдыхать, как никогда в жизни. Подготовка к следующей волне была необходимостью, время же было ограничено. Лу переместилась, решив сменить позу. Она оперлась затылком о мягкую стену и расставила ноги на ширине плеч. Затем подсунула руки под поясницу, пристраиваясь поудобнее. В ее голове невольно мелькнула мысль о том, что подобные палаты все-таки были к лучшему. — Так ведь не должно быть, да? — тихо поинтересовалась псионичка. — Скажи мне, Йонас, я в адеквате. Я не паникую. Правда, порядок… Я просто хочу знать, сколько процентов у них на выживание, — Рид старалась говорить спокойно, но дрожь в голосе выдавала ее, а в сбивчивой речи сквозила нервозность.       — Всего через два дня было бы полных тридцать шесть. Ничего критичного, слышишь? — Бэр ответил негромко и вкрадчиво. Именно так, как следовало в подобную минуту. Так, как ему приходилось зачастую говорить с пациентами, — успокаивающе, будто бы вводя в гипноз. Хилер сохранил необходимые данные в планшете. Наконец, не глядя, положил гаджет прямо на пол, больше не заботясь о нем. Он тут же подошел к Лу и нежно погладил весьма объемный живот. Йонас осторожно на ощупь проверил наличие схватки, — впрочем, и с одного взгляда становилось ясно, что сейчас наступило благостное затишье. — Не зацикливайся, хорошо? Для провинциальной больницы тут на удивление сносная аппаратура. К тому же — я ведь с тобой. Напомню, не кто-то там, а жених, просто красавчик, хилер и, очевидно, не рукожоп.       — Не выражайся, дурашка, — Лу прыснула, внезапно развеселившись. — Готова признать, ты не такой уж и бездарный.       Они несколько мгновений с улыбкой смотрели друг в другу глаза. Лу с благодарностью, а Йонас — выражая безмолвную поддержку. Внезапно девушка болезненно застонала и с усилием зажмурила глаза. Внизу живота нестерпимо закололо, а кислорода вдруг стало пугающе не хватать. От боли Рид неосознанно дышать перестала. В ее глазах начало темнеть.       — Дыши, Лу! Медленно. Спокойно. Как мы учились? Вам нужен кислород. Просто необходим! — обеспокоено напомнил Йонас и аккуратно притянул любимую к себе. Он помог ей целиком на себя опереться, затем сцепил руки на ее спине. Девушка доверительно повисла на нем, "пропевая" схватки. Глубокий вдох и выдох на рандомной ноте. Это помогало. — Помни, я могу забрать всю твою боль. Всю без остатка, только скажи. Не надо геройствовать.       — Нет! Не вздумай! — Лу испуганно дернулась, но хилер не позволил вырваться из своих объятий.       — Тш-ш, дыши, — Йонас оперся подбородком о зытылок девушки. Прикрыл глаза, незаметно забрал часть боли себе.       Лу размякла в его сильных руках. Схватка отступала.       — Йонас, я серьезно. Мы это много раз обсуждали, — хрипло выдала Рид, когда боль полностью покинула ее. Девушка больше не спешила отстраниться. У нее и глаза-то открыть не осталось сил. Последние она тратила на разговор. — Ты нужен нашим девочкам больше, чем мне. Ты должен быть в форме, когда они появятся на свет. Недоношенные, с маленьким весом… Возможно сколько угодно осложнений.       — Все хорошо, Лу, не думай об этом. Доверься мне и просто дыши…

***

       — Вытащите их из меня немедленно! — прикрикнула Рид, угрожающе сверкнув глазами на лекаря, что сидела напротив. Роженица полулежала на кушетке, устроившись между ног Йонаса. Она оперлась о его широкую грудь, хилер же помогал держать ее поджатые колени. Лу пыхтела, словно паровоз. Отчаянно пыталась продыхивать схватки вместо того, чтобы тужиться. Старалась быть послушной, выполнять необходимые требования… Вот только потуги стали почти невыносимыми. Казалось, дети сами пробивают себе путь наружу. Лезут без спроса, наплевав на серьезную борьбу мамочки с зовом природы. Отчаянные боевые девчонки.       — Не тужься, Лу. Надо потерпеть, — Йонас успокаивающе поглаживал девушку по коленям, сам притом страшно волнуясь. Хорошо, что Рид не была эмпатиком… Спокойствие мужчины давно разбилось о скалы родового процесса любимой. Весьма способный хилер со стажем, повидавший немало крови и перенявший на себя уйму страшных болячек, сейчас дрожал, словно осиновый лист на ветру. Его разрывало от переживаний за невесту и двух дочерей, что вот-вот должны были появиться на свет.       — В жопу! Они сейчас выпрыгнут, ловите!       — Нельзя. Только не сейчас! Обвитие, помните? — врач сосредоточенно пыталась разобраться с возникшим осложнением, прекрасно понимая возможные перспективы. — Терпи, милая… Держись, дорогая… Это важно!       Йонас понимал всю серьезность ситуации не меньше. Вот только его невеста не особо отличалась терпеливостью. Глубоко беременная, а тем более, рожающая Лу — и вовсе. После определенного порога боли телекинетик растеряла способность к глубокомысленным рассуждениям. В какой-то момент в ней включился переключатель, отвечающий за самозащиту. Рид просто стремилась к выживанию. И Йонас вовсе ее не судил, — тех раз, что он незаметно забирал часть боли у невесты, хватило ему с головой. Мужчина не представлял, как можно прожить это в полной мере и не свихнуться.       Хилер глубоко вдохнул, приходя в себя и концентрируясь на ощущениях девушки. Одна из его рук сместилась к объемному животу, когда он попытался забрать себе часть потуги. Йонас пока не понимал, какой эффект от этого может быть, ведь матки у него не было, да и потуги фактически не являлись болезнью. Вот только, насколько он знал, рефлекторные сокращения были в частности из-за раздражения нервных окончаний всех мышц тазового дна. Посему шанс помочь в данном случае сохранялся. Только вот какой?..       В нем неожиданно проснулось едва терпимое желание посетить уборную…       — Крэп, какая срань! Как это терпеть?!       — Ну, наконец-то! Фух… Благословение предков…       Пара псиоников воскликнули это хором, побуждая врача поднять на них заинтересованный взгляд. Спустя пару мгновений та поспешно вернулась к своей работе.       — Есть! Петельки сняла… Пуповины нет. Тужься, дорогая, давай!       — Оно… Оно куда-то делось, — смущенно выдала Лу, понимая, что от потуги осталась слабая тень. — Йонас?.. — вопрос повис в воздухе. —Йонас! Крэп! Это ты?! — ответа не потребовалось. Присутствующие и так все поняли.       — Хорошо, ждем следующую схваточку, — подбадривающе заявила врач. Затем послала в коллегу убийственный взгляд. — Сейчас не время для таких вещей, подобное может влиять на родовую деятельность! Лу, дорогая, когда ощутишь следующую волну, просто тужься, договорились?       — Идет, идет! — Лу напряглась и закричала в голос, выталкивая из себя ребенка.       Рид разродилась довольно быстро. Всего три схватки, и крошка показалась на свет. Лу тяжело дышала, приходя в себя, а спустя пару секунд ее вдруг осенило:       — Крэп, живая? Почему не кричит?! — в глазах плыло, но Рид отчаянно пыталась разглядеть каждый дюйм безмолвного крошечного тельца, отдающего пугающей синевой. Совершенно лысая головка была непропорционально большой, а сморщенное личико в одно время и трогательным, и забавным. — Куда ее забирают, Йонас? Что с ней?! Иди к нашей дочери, скорее! — Лу в ужасе проследила взглядом, как их первую малышку забрала незнакомая женщина в медицинском халате, неведомо откуда взявшаяся в палате. Лишь сейчас псионичка заметила, как много врачей сновали вокруг. Когда они вошли? Кто это вообще?..       — У нас тут все под контролем, прошу Вас, не волнуйтесь, — один из медиков, что возился с новорожденным, ободряюще улыбнулся. — Передохните. Соберитесь с силами. Вас ждет еще один подвиг…       Малышку поместили в стеклянный кювет, и спустя некоторое время, — что для беспокойной матери тянулось целую вечность, — а также ряд неизвестных врачебных манипуляций… Наконец послышался детский крик! Он разорвал собой почти беззвучные разговоры врачей, неся для всех неподдельную радость.       Лу улыбнулась сквозь слезы, переглянувшись с женихом. В этот момент живот скрутил новый спазм, напоминая о подходе второго ребенка.       — Крэп, опять! — в отчаянии выкрикнула девушка, возведя глаза к потолку.       — Ты справишься, родная, верь мне. Мы справимся! — Йонас поцеловал Лу в висок, шепнув на ушко: — Наша первая просто красавица… Давай родим вторую?       — Обвития нет, можете начинать!       Рид крепко переплела свои пальцы с Бэром и всхлипнула, уже не в силах сдержать рвущиеся наружу слезы. Безграничное счастье, отчаяние и боль перемешались воедино, выбивая почву из-под ног. Но Лу знала, чувствовала каждой клеточкой своего тела, — она не одна. Рядом с ней в эту невероятно тяжелую минуту был самый родной для нее человек. Совсем скоро боли наступит конец. Последнее усилие, последний крик — и долгожданный детский плач, от которого в груди разливается еще не знакомое, но уже такое родное тепло…