Зима. Декабрь.

"Порой я вспоминаю то время, когда мы были вместе" — Ты говорил, что готов умереть от счастья, а я говорил себе, что ты тот самый для меня, - Антон не спеша перебирал ноги по сугробам, — ...И все же это была любовь. Середина декабря и снег уже хлопьями летел по всему городу. Было холодно не только телу, но и душе. И эту боль Тяночкин помнит еще с осени, когда его, наверное, единственный друг бесследно пропал. Многие говорят, что можно привыкнуть к определенному виду печали. Это как смирение с концом. Неизбежным концом. Сквозь метель не было видно ничего. Все, что видел перед собой Тоша — это белоснежный туман. Однако, из этой белой вьюги показался уж очень знакомый силуэт. До боли знакомый. — Тош, привет, - голос, который не был слышим очень давно, — Извини. — Какого черта, Собакин? - с дрожащим голос выкрикнул Антон, — Что ты здесь делаешь? — Тебя искал. — Зачем? То есть... когда я опустил свои руки в поисках тебя, ты вдруг решил напомнить о себе сам? - горячая слеза потекла по розоватым щекам Тяночкина, — ...Ты не должен был так резко рвать со мной. Вести себя так, будто ничего и не было. А то, что было, типа не значило. — Ты нашел то письмо? - Саша решил проигнорировать слова друга, опять же, как обычно, избегая от проблем. — Да. Прочитал и выкинул, - небольшая пауза, а далее, — ...Мне не нужна твоя любовь. Но ты ведешь себя со мной, как с чужим. Саш, это очень неприятно... После всего, что было между нами. — Извини. Можешь меня ненавидеть... — ...Я тебя и так уже ненавижу больше всего на свете, - перебил его Тоша. — ...Это все очень трудно объяснять, я не могу. — То, что ты в огромных долгах? То, что ты помешан на наркоте? Тебе уже нечего объяснять, я все знаю, - уже начал тот задыхаться, продолжая, — Ты не должен был опускаться так низко! Ты не должен был втягивать во все это своих "друзей наркоманов"... — Тош, мы можем начать все сначала, - Собакин подошел ближе и попытался обнять того, кого очень сильно полюбил. — Нет, ведь теперь ты просто кто-то, кого я знал. Развернувшись, Антон ушел, оставив Собакина одного в эту метель. — Теперь ты навсегда меня отпустишь, - последние слова Собакина... как холодное лезвие в спину. *** Порой я вспоминаю о тех случаях, когда ты обманывал меня. Ты сказал: "можешь отпустить меня. Да я бы и не хотел, чтобы ты зацикливался на ком-то, кого когда-то знал"