Глава 8. Фулл-бай

— Шанс? — Даня усмехнулся, но в его голосе не было ни злости, ни сарказма. Только усталость. Он смотрел прямо на Сашу, пытаясь разобрать, правда ли тот говорит серьёзно или это просто очередная игра. Но Саша не отвёл взгляд. — Да. Один. — И что ты собираешься делать? — Быть рядом. Даня нахмурился. — Ты ведёшь себя так, будто можешь просто взять и передумать. Будто можешь выключить всё, что было раньше, и начать сначала. Саша медленно покачал головой. — Я не могу. — Тогда что ты хочешь? — Понять, как перестать быть мудаком. Даня замер. Он ожидал чего угодно. Оправданий, попытки сгладить вину, глупых шуток. Но не этого. Не того, что Костылев просто признает — он облажался. — Ты уже не изменишь того, что сделал. — Я знаю. Снова тишина. Саша смотрел на него, будто пытаясь найти хоть какой-то намёк на прощение, но Дане нечего было дать. — Я не знаю, зачем ты это делаешь, — наконец сказал он. — Но если ты правда хочешь доказать, что тебе не всё равно… Саша чуть подался вперёд, внимательно слушая. Даня глубоко вдохнул. — Просто не исчезай. Саша смотрел на него секунду, потом кивнул. — Ладно. Просто. Спокойно. Без обещаний, которые он не сможет выполнить. Даня снова опустил взгляд на руки. Он не верил, что Саша правда останется. Но почему-то впервые ему хотелось, чтобы тот не врал. Саша не исчез. На следующий день Даня ждал подвоха. Ждал, что Костылев снова вернётся к обычному сценарию — подколы, насмешки, давление. Может, ещё одно «случайное» столкновение в коридоре или удар в спину, когда никто не смотрит. Но этого не случилось. Саша не подошёл к нему на перемене. Не бросил ни одной едкой фразы. Даже не попытался кинуть бумажку в голову, как делал раньше. Он просто был. Был рядом — не навязчиво, не агрессивно. Когда Даня сел в конце класса, Саша занял место неподалёку. Когда тот выходил в коридор, Костылев стоял у стены, не говоря ни слова, но и не отворачиваясь, как делал раньше. Он не лез с разговорами. Не давил. Просто присутствовал. И это бесило. — Что ты творишь? — спросил Даня, когда они случайно столкнулись у раздевалки после уроков. Саша склонил голову. — В смысле? — Ты ведёшь себя… по-другому. — Это плохо? Даня сжал зубы. — Я не знаю. Саша усмехнулся, но без привычной злости. — Привыкай. Даня не знал, сможет ли. Но, чёрт возьми, впервые в жизни ему хотелось попробовать. Прошла неделя. Неделя, в течение которой Саша действительно не исчез. Он не пытался резко стать другом, не вёл себя так, будто ничего не произошло. Но и прежним не был. Даня чувствовал его присутствие. Слишком отчётливо. Это раздражало. Смущало. Сбивало с толку. Раньше всё было понятно: Костылев — это боль. Костылев — это удары, насмешки, сарказм, загнанность в угол. С ним можно было либо ненавидеть, либо бояться. А теперь? Теперь он просто был. Однажды, когда Даня забыл тетрадь в классе, а все уже ушли, он вернулся за ней и увидел, что Саша всё ещё сидит на своём месте, уставившись в экран телефона. — Ты чего тут? — спросил он, не сдержавшись. Саша поднял голову, будто сам не заметил, что засиделся. — Не знаю. — Ты странный, Костылев. — Я всегда был странным. Ты просто не замечал. Даня замолчал. Саша тоже. В этой новой версии их странных взаимоотношений они начали молчать слишком много. И почему-то это было тяжелее, чем любые оскорбления. —•— В другой день они столкнулись у выхода из школы. Даня не успел среагировать, когда рядом вдруг оказалась рука Саши. — Донской, стой. — Что ещё? — он резко обернулся. Саша на секунду сжал губы, будто собирался сказать что-то важное, но потом вздохнул: — Просто… ты идёшь домой? — А куда мне ещё? — Я могу пройтись с тобой? Даня прищурился. — Зачем? — Без причины. Он должен был сказать «нет». Но почему-то вместо этого пожал плечами: — Как хочешь. И они пошли. Саша не говорил ничего. Даня тоже. Но в этой тишине было что-то новое. Что-то, чего раньше никогда не было. Идти вместе оказалось сложнее, чем казалось. Даня чувствовал каждое движение Саши рядом. Каждый вдох. Он даже не понимал, почему это так цепляет. Раньше Костылев только раздражал его — своими словами, насмешками, злостью, которой, казалось, не было конца. А теперь? Теперь он просто молчал. И это сбивало с толку сильнее, чем любые издёвки. — Ты всегда идёшь одной дорогой? — вдруг спросил Саша, разрывая тишину. — А что, ты следишь за мной? — Нет, но… Я запомнил. Даня фыркнул. — Как мило. Саша чуть улыбнулся — впервые за долгое время без злости. — Я просто много чего замечал, даже когда делал вид, что мне плевать. Даня сжал губы. — Лучше бы не замечал. — Поздно. Они шли дальше, пока наконец не оказались у Даниной подъездной двери. Обычно в этот момент он просто разворачивался и уходил, но сейчас он почему-то замешкался. Саша тоже не двигался. Будто ждал чего-то. — Зачем ты всё это делаешь? — спросил Даня, даже не глядя на него. Саша вздохнул. — Я уже говорил — я не знаю. — Ты всегда должен знать. Ты ведь всегда контролируешь всё, да? Саша криво усмехнулся. — Тебя я не смог. Даня поднял голову. И впервые увидел в его глазах не насмешку. Не злость. Не желание сделать больно. Что-то другое. — Я пойду, — пробормотал Даня, поворачиваясь к двери. — Донской. Он замер. Саша тоже. Они оба понимали, что этот момент — важный. Но никто не знал, что с ним делать. — Спокойной ночи, — тихо сказал Саша. Даня не ответил. Просто вошёл в подъезд и закрыл за собой дверь. Но ещё долго стоял, прислонившись к ней, пока сердце билось слишком быстро.