Понедельник

Воскресенье не оказалось исключением. Очередная глупая полемистская выходка, повлекшая за собой целый ворох посреднического эмоципускания. Он не собирался ругаться, но Посредница посчитала своим долгом припомнить ему прошлые косяки. Он зацепился за неаккуратно брошенную фразу, особенно саркастичную и едкую. И понеслось. Не трещала посуда, не поднимались кулаки, соседи еще сомневались — жаловаться на крики или нет, но эта ссора вышла серьезней предыдущих. И оба осознали это только в конце, когда обоим в головы пришла одна и та же фраза. "Давай, брось меня!" Им хватило ума закрыть рты, слова на полной скорости врезались в зубы и вылететь не успели. Губы слегка обнажили оскал в букве "Д", но опасливо быстро сложились в тонкие линии, чтобы наверняка. ЕНТП напуган, но продолжает хмуриться. ИНФП напугана, но продолжает смотреть на него недовольным, мокрым от слез взглядом. У него на лице выступают желваки. Она — сглатывает слюну, что видно по движению горла. Секунда-другая — ЕНТП отходит в сторону и ИНФП быстрым шагом уходит из кухни, чтобы запереться в ванной. Как всегда. Только в этот раз ЕНТП чувствует внутри холод. Стоит Посреднице скрыться из его поля зрения, он лезет рукой под футболку и чуть ли не в панике себя пальпирует. Почему так холодно и тяжело? Ему стало страшно или... он остыл к ИНФП? Полемист чувствует, что щеки горят, но внутренности до сих пор поддерживают температуру чуть выше нуля. На лбу появляется испарина и он делает тяжелый, сдавленный выдох. Раньше так не было. Он оборачивается на дверь ванной и хочет спросить у ИНФП, не чувствует ли она себя... по-другому? Он умолчит о собственном ощущении, чтобы её не напугать. Он все-таки не решается задать вопрос и на несгибаемых ногах минует ванную и уходит в гостиную. ИНФП сидит на полу, закрывает рот обеими руками и в равном потрясении пытается понять, что за ужасное чувство закралось вовнутрь. До возвращения ИНФП ЕНТП перетаскивает свою подушку и одеяло на диван. Что-то ему подсказывает, что после этой ссоры недостаточно будет просто лежать на разных концах кровати. Как бы ни ложился — ноющее чувство в груди не проходит, только перекатывается с боку на бок, мешает дышать и даже думать. Ему больно. От того, что услышал? От того, что не услышал? От того, что не сказал? Он не может сообразить. Только надеется, что Посреднице в голову не пришла та же мысль. "Давай, брось меня!". ИНФП задерживается в ванной дольше, чем обычно. По её возвращении ЕНТП уже погружается в беспокойный сон. Она не находит его в спальне и успевает перепугаться — не ушел ли он с концами. Не бросил ли. Посредница осторожно заглядывает в гостиную, одного взгляда на парня хватает, чтобы послать по телу волну облегчения. Облегчения, которое весит тонну. Она стоит в коридоре, смотрит на него молча, пока к горлу не подкатывает послеслезная тошнота. ИНФП удаляется попить водички и она пьёт стакан за стаканом, но не может напиться — будто вода вытекает через оставленные ЕНТП раны во время ссоры. С каждым глотком Посредница ощущает, как пропадает ее желание смотреть на Полемиста. Вместе с тем тяжесть в груди никуда не уходит, наоборот, будто бы разрастается: мёртвым грузом повисает на рёбрах, стягивает внутренности в тугой воспаленный узел. ИНФП возвращается в спальню. Достает из шкафа второе одеяло и осторожно залезает в кровать, не находя в себе сил искать пододеяльник. Половина кровати ЕНТП холодная, но Посредница не касается ее, словно боится обжечься. Она подминает подушку под голову и уставляется в темный потолок. Слезы вытекают из глаз и затекают в уши, но истерики уже нет. Есть молчаливое переваривание услышанного и не услышанного. От мысли, что ЕНТП мог подумать о том же, о чем и она, в глазах, и так ничего не видящих, мутнеет, а сердце глухо ударяется об ребра, вторя голосу в голове: "Он. Бросит". "Он. Бросит". ИНФП закрывает рот рукой, чтобы подавить громкий всхлип. Она проглатывает его, вместе со всеми неозвученными обидами, которые высказывать уже слишком поздно, и старается настроиться на сон. Завтра ей на работу. Завтра ей предстоит пересечься с ЕНТП.

***

ЕНТП просыпается первым и сразу же осознает, почему спит не в обнимку и не на кровати — всю ночь ему снились крики и плач, небезызвестные компаньоны любой ссоры. В груди тяжело, будто он всю ночь проспал с грудой камней на ней, а в животе урчит от неугомоненных волнений. Сон не дал даже небольшой передышки после вчерашнего, наоборот, будто бы даже усугубил ситуацию, говоря: "тебе еще двенадцать часов думать об этом". Полемист поднимается с дивана и первым делом идет курить на кухню. Он проходит мимо спальни, но от мысли заглянуть внутрь его передергивает как от идеи наступить в лужу в носке. Только потом он смотрит, что дверь закрыта. "Ну и славно". Он идет по коридору, куда перетекла ссора вчера, а перед ним, как в тумане, её лицо, в спину толкают ее слова, подгоняя к окну поскорее. Он вытряхивает сигарету из упаковки, открывает окно и чиркает зажигалкой. "Тебе никогда нет дела до моих чувств!" Затяжка. Выдох. "Если бы ты хоть на секунду задумался, каково мне было!" Затяжка. Выдох. "Ты снова все делаешь не так!" Затяжка. Выдох. "Когда я говорила тебе, что мне..." Затяжка. Выдох. "Ты никогда..." Затяжка. Выдох. "..." Он тушит сигарету о пепельницу. Мысли, что ему её подарила Посредница, не проскакивает. Значит, одной сигареты ему пока хватило. Из окна веет морозом, на подоконник падают и тут же тают снежинки. На улице зима — красота — по которой ЕНТП предстоит нашагивать километры. Он не знает, чего хочет: чтобы заказов было мало или чтобы их было так много, что ему придется вернуться домой поздно, когда Посреднице уже не будет до него никакого дела. Он перекусит в ближайшей фастфудной, чтобы не есть дома, может, купит пива в каком-нибудь круглосуточном. Выдует его по пути домой и рухнет спать. Звучит, как идеальный план. Полемист чистит зубы, умывается и на самой кухне встает перед страшным выбором: есть ли йогурт. Посредница всегда покупает их парами, но ЕНТП ест их редко, часто уступая свои йогурты девушке. Но сейчас у него абсолютно нет времени на приготовление завтрака, а черничный йогурт — его по праву — выглядит чересчур соблазнительно. Аналитик знает, что Посредница на него рассчитывает. Думает. И все-таки решает им позавтракать. Ничего страшного, думает он, в круглосуточном он купит новый. ЕНТП собирается и уходит в пункт выдачи за фирменной курткой и сумкой, с которой ему предстоит таскаться по всему городу. На велике сейчас не покататься — выдают только с летней резиной. ЕНТП хватило несколько раз упасть с такого, чтобы понять, что лучше и безопаснее будет ходить пешком. По дороге Полемист заходит в ТикТок, но рекомендации играют с ним злую шутку. Словно сосед, подслушавший вчерашнюю ссору, сервис подкидывает однотипные грустные видео. Даже икону Умягчения Злых Сердец, к которой принято обращаться с молитвой о прекращении войн и эпидемий. ЕНТП фыркает и решает лучше послушать музыку. В приложении его встречает плейлист, который он составил вместе с Посредницей. Черт возьми, там все его любимые песни! Ладно, он послушает что-нибудь новенькое, он привык открывать для себя новых артистов. Все следующие пятнадцать минут Аналитик пролистывает песни. Кто бы мог подумать, что любовь и идущие с ней бок о бок радости и печали — единственное, о чем можно сочинять музло, а в нем сейчас — никакого желания о них слушать! Остаток пути ЕНТП проходит в тишине. Рука тянется ко второй сигарете.

***

ИНФП просыпается по будильнику, сегодня вставать рано не приходится — первая клиентка перенеслась на час позже. Девушка проходит мимо гостиной, не заглядывая внутрь, и направляется к ванной, в которой вчера провела остаток вечера. В отражении на нее смотрит худое лицо с опухшими от слез глазами. Ей предстоит не просто умыться, ей необходимо избавиться от следов неразрешенного конфликта, чтобы не смущать своим видом клиенток. Она включает воду. "Ты опять драматизируешь!" Плеск воды. "Может, хватит ныть?" Плеск воды. "Ты сама виновата, что не говоришь прямо!" Плеск воды. "Когда ты уже поймешь, что..." Плеск воды. "Я же только..." Плеск воды. "..." Посредница давит на кран и вода перестает бежать. Если бы она могла, то утопила бы эти мысли прямо в этой раковине. Но они сидят даже не на периферии сознания, а глубоко в мозгу, по соседству с заученными в детстве стихами и песнями. Настолько глубоко они въелись. ИНФП чистит зубы, удаляется на кухню, из холодильника достает патчи и устраивает их под глазами в надежде, что они помогут снять отечность. Снова открыв холодильник, девушка недоумевает: куда делся черничный йогурт? Она отодвигает бутылку молока, ищет за упаковкой сыра, даже лимонницу переворачивает — ничего. Заглядывает в мусорное ведро под раковиной и смотрит на него так, будто это оно лишило ее завтрака и светит пустой упаковкой сейчас, чтобы поиздеваться. У девушки не находится слов. Она сжимает зубы и поджимает губы, будто готовясь изрыгнуть из себя самое страшное оскорбление. Но ничего не происходит. Она обнимает себя за плечи и стонет так, будто её ударили. Для нее это не просто "он съел мой йогурт", для нее это гораздо глубже. Если он не подумал о ее завтраке, такой мелочи, с чего вдруг будет думать о том, чтобы спасти их отношения? От этой мысли ИНФП передергивает так, словно она услышала за спиной щелчок пистолета. Мысль об этом бодрит не хуже любого кофе. Она решает позавтракать бутербродом с зеленым чаем, чтобы хоть немного подуспокоить шалящие нервы. Руки дрожат. Она работает в том же доме, где живет, в маникюрном салоне. ИНФП спускается на лифте на первый этаж и подготавливает свое рабочее место: раскладывает бафики, пилочки и флакончики гель-лаков с точностью, доведенной до автоматизма. Включает на колонке музыку, нейтральные мелодии, но даже от них ей становится не по себе — как они могут быть такими умиротворенными, когда все внутри нее крошится и ломается? Клиентка опаздывает и это дает ИНФП лишний повод загнаться. Она проверяет свой телефон на наличие сообщений от той. Ничего. Как и сообщений от него. Конечно. Заходить в их диалог она боится — вдруг не увидит его аватарки, вдруг наткнется на плашку, что пользователь ограничил круг лиц, которые могут отправлять ему сообщения? Вдруг он ушел не только на работу сегодня, но и из ее жизни, навсегда? Дыхание ИНФП учащается, а руки впиваются в собственные коленки. От настоящей панички её отвлекает лишь клиентка, показавшаяся на пороге. Она смахивает с меховой шапки снег, сетует на страшные пробки и с улыбкой наконец здоровается со своей мастерицей. ИНФП отвечает её кивком и натянутой улыбкой. Спрашивает, какие планы у клиентки на сегодняшний сеанс. Посредница готова на самый безумный дизайн, только бы отвлечься от мыслей о Полемисте.

***

Вечером в квартире тихо. ИНФП лежит на кровати, подложив под ноющую спину валик из полотенца. В магазине она долго думала над тем, что бы купить и в каком количестве. Сегодняшний инцидент с йогуртом не оставил ее в покое. Она взяла салат себе на ужин и несколько йогуртов разных вкусов на пару завтраков вперед. Вернулась домой, поела и легла отдыхать. Полемист появляется дома на полтора часа позже. На встречу к нему никто не спешит. Понедельник — не тот день, когда Посредница готова в очередной раз сказать "проехали". Что ж, он тоже пока не готов ни прощать, ни извиняться. Спина ужасно ноет, а ноги отваливаются. Он стягивает с себя обувь и шатается до кухни — выпитое спиртное приятно согревает изнутри. Он хочет положить в холодильник коробочку с недоеденными наггетсами, когда видит внутри йогурты. Черт возьми, он совсем забыл купить его в магазине! ЕНТП подмечает одну деталь. Йогуртов два. Но они разных вкусов, а Посредница всегда покупает им парные. Это значит только одно. И Аналитик хлопает дверью холодильника так, что Посреднице слышно из спальни.