II. (Не)уравновешенность

      Джиа ковырялась в тарелке, подперев щеку кулаком. Ужинать довелось в компании бабушки, ведь остальные домочадцы сегодня отсутствовали. К большому несчастью. Ведь кислая физиономия Айлин напрочь отбивала аппетит.       — Джиа, будь любезна, подай мне соль, — обронила бабушка, и Джиа недовольно фыркнула. Нехотя пододвинула солонку, не поднимая глаз от изувеченной столовым ножом рыбы. — Может, поговорим? — тихо поинтересовалась Айлин.       — Нет, — буркнула Джиа и уложила локти на стол, зная, что это бабушку разозлит.       — Да хоть стопы в супницу засунь, но посмотри на меня, — сказала Айлин, и тон ее показался каким-то странным. Не менее необычным, чем произнесенные слова. Это заставило в удивлении вскинуть взгляд.       — Ты сегодня сама не своя, — усмехнулась Джиа, стоило обрести дар речи, и отшвырнула приборы. Принялась ковыряться в рыбе пальцами, неотрывно глядя на бабушку. — Неужто совесть проснулась?       — Я пытаюсь быть сдержанной, а ты намеренно выводишь меня из себя, — наблюдая за происходящим на тарелке, процедила бабушка. — И кто бы еще заикался про совесть.       — Ну да, у тебя-то она давно отсутствует, — хмыкнула Джиа, рисуя соусом узоры на фарфоре. — В кои-то веки ты решила не орать, а я из благодарности должна вести себя, как паинька? — оскалилась, подтянула к себе лодыжки и скрестила их на сидении. Но бабушка и это, в ее понимании, «непотребство» проглотила. Аж злить начала своим напускным спокойствием, хотя видно, насколько сложно ей его сохранять.       — Ты могла бы хоть иногда идти мне на встречу! — не выдержала Айлин и бросила вилку на стол. — Ты не представляешь, как с тобой сложно!       — Можно подумать, с тобой легко! — повысила голос Джиа. — Было бы куда легче, если бы ты не пыталась загнать меня в стальные рамки норм этикета!       — Это тебе же пригодится в будущем, как ты не понимаешь! — Бабушка схватилась за край столешницы и подалась чуть вперед. — Я жизнь прожила, знаю, о чем…       — Вот именно! — взвизгнула Джиа и вскочила на ноги. Стул проскрипел ножками и с грохотом встретился с паркетом. — Свою жизнь ты прожила так, как сама хотела! На пороге раз в году показывалась! Все под парусом ходила, путешествовала, ты лично меня учила вязать морские узлы! И тебя можно было назвать леди с огромной натяжкой — вечно в мужской одежде, с саблей у пояса и растрепанными косами! А я должна теперь стать той, кем ты не захотела быть в свое время?! Это несправедливо!       — Это правильно! — приподнялась бабушка. — Ты не понимаешь последствий…       — Чхать я хотела на твои последствия! — выкрикнула Джиа и топнула в бессильной ярости. И прежде, чем успела обдумать, изрекла: — Мама была другой, она бы со мной так не поступала!..       Осеклась и закусила губу, глядя широко распахнутыми, полными слез глазами на бабушку. Негласное правило, которое Джиа сама себе установила — не поминать маму при Айлин — было нарушено.       — И где теперь твоя мама?.. — бесцветно спросила бабушка и упала обратно на стул. Сгорбилась и накрыла веки ладонью, послышался тяжелый вздох. — Я не хочу, чтобы тебя постигла ее участь. — Повисло тягостное молчание, в котором Джиа едва сдерживала раздирающие клокочущее злобой нутро рыдания. — Прости, что сломала твой лук. Я не хотела. Можешь идти.       Джиа набрала полную грудь воздуха, чтобы выдать очередную гневную тираду, но вместо этого громко всхлипнула и кинулась прочь из обеденной залы. Благополучно пропустила мимо ушей бабушкины слова и уже в порыве негодования продумывала, чем бы вывести ее из равновесия завтра.