Игривый пожар vs Ледяной флирт

Горячий бунтарь

Себастьян заманил Мэй в заброшенную аудиторию древних рун под предлогом «спасения от скуки». Комната, освещённая лишь светом одинокой лампадки, пахла пылью и тайной. Он прислонился к столу, заваленному свитками, с ухмылкой, от которой дрогнула бы даже стесняшка Свитинг. — Ну что, Грант, — он крутил в руках старую карту Хогвартса, — Ты всё ещё веришь, что я здесь ради шуток? — Ты всегда ради шуток, Сэллоу, — она скрестила руки, но не отошла. — Даже если они включают идиотские ловушки. Себастьян бросил карту, шагнув вперёд. Их тени слились на стене, как два дуэлянта перед первым ударом. — Шутка в том, — его голос опустился до шепота, — что ты до сих пор притворяешься, будто не замечаешь, как я смотрю на тебя. — Ты не смотришь, — гриффиндорка ткнула его в грудь, — Ты пялишься. Как мотылек на фонарь. Слизеринец поймал её за руку. — А ты предпочитаешь не замечать, как этот «фонарь» сводит меня с ума? — его пальцы скользнули по ее запястью, рисуя круги, от которых по спине пробежали мурашки. Мэй замерла. Его дыхание смешалось с её, отдавая мятой и дерзостью. Подготовился, зараза. — Себ… — начало фразы девушки потерялось где-то между предупреждением и мольбой. — Шш, — настырный змей приложил палец к её губам, ухмыляясь. — Знаешь, что самое смешное? Даже сейчас ты пытаешься спорить. Его губы мягко коснулись её шеи, легкий укус заставил Мэй вскрикнуть, но, что еще удивительнее, не отстраниться. — Ты невыносим, — выдохнула она, из последних сил вцепившись в его мантию. — Зато ты, — Сэллоу взял ее за подбородок и поднял голову, встретив взгляд. — Невыносимо прекрасна. Когда молчишь. Их губы встретились в поцелуе, который был больше похож на схватку — страсть против сарказма, огонь против льда. Себастьян приподнял девушку, усадив на стол, древние свитки с грохотом полетели на пол. Его руки скользнули под её мантию, отмечая, что кожа там горячее, чем пламя в камине. — Всё ещё думаешь, что это шутка? — слизеринец оторвался на секунду. Нахальная улыбка сияла триумфом. — Думаю, — она вцепилась в его волосы, возвращая юношу к себе к себе. — Ты слишком много говоришь. На этот раз Себ засмеялся прямо в губы своему трофею, а неподалеку за окном сова уронила письмо, которое Анна уже готовилась превратить в сплетню века.

Ледяной принц

Оминис нашёл Грант в оранжерее, где лунный свет пробивался сквозь стеклянные панели, рисуя серебристые узоры на плечах львиной мантии. Мэй перебирала листья мандрагоры, пытаясь заглушить воспоминания о губах Себастьяна, но они жгли, как незаживающий шрам. — Грант, — голос змееуста прозвучал из темноты, как холодный ветерок, заставляя ее вздрогнуть. — От тебя за километр веет смятением. И кофе. — Мраксы умеют нюхать эмоции? — девушка не обернулась, беспокойное сердце сделало сальто, безнадежно падая в пятки. — Нет. Но я научился читать тебя по тому, как дрожит воздух, — слизеринец вышел на свет, палочка в его руке мерцала глухим красным огоньком. — Например, о чем ты сейчас думаешь. Мэй сжала горшок с цветком, шипы вонзились в ладонь, но боль была слабее, чем его слова. Она опасалась предположений. — Ты слеп, а не ясновидящ, — бросила Грант, но знала — он прав. — Слепота — не недостаток, — Оминис приблизился. Его шаги были бесшумны, будто тот с легкостью скользил по льду. — Это дар. Я вижу то, что другие пропускают. Например, что ты боишься признать, что хотела этого. Он остановился в сантиметре, его дыхание смешалось с ароматом ночных цветов. Мэй вспомнила, как Себастьян прижимал её к стене — грубо, страстно, без права на сомнения. Но Оминис… Он был как тень, обволакивающая медленно, но неотвратимо. — Чего? — девичий голос дрогнул. — Украсть твой поцелуй — будет лучшим подарком судьбы, — он поднял руку, пальцы скользнули по её щеке, очерчивая контуры. — Или ты предпочитаешь глупые шутки Сэллоу? — Ты… Не можешь… — попытка протеста застряла в горле, когда губы Мракса коснулись её шеи, холодные, как сталь, но мягкие, как ночной шепот. — Могу, — он отстранился, его слепые глаза будто видели сквозь девушки. — Потому что ты подала мне знак. Много раз. Даже не сказав ни слова. Мэй закрыла глаза, вновь ощутив призрак Себастьяна, но Оминис не дал ей бежать. Его рука обвила ее талию, притянув так близко, что их тела опасно соприкоснулись. — Я научу тебя видеть в темноте, — прошептал он в ее губы. — Прежде чем ты выберешь опасный пожар. Поцелуй Оминиса не был вторжением — это было исследование. Медленное, методичное, как расшифровка ее любимых древних рун. Его пальцы вплелись в светлые мягкие волосы, держа с нежностью, которой Мэй никак не ожидала. Ирония растаяла, оставив лишь голую правду — он знал её. Глубже, чем Себастьян с его яркими вспышками. Когда они отстранились, Мэй прижала лоб к его плечу, пытаясь выровнять дыхание. — Ты чёртов перфекционист, — выдохнула она, чувствуя, как его смех вибрирует в груди. — А ты чёртова загадка, — Оминис провёл пальцем по её губам. Всё еще саркастичный, но уже достаточно беззащитный. — Но я люблю разгадывать головоломки. Мэй знала — завтра придётся выбирать. Но сегодня… Сегодня луна светила только для них двоих. Анна, спалившая второй поцелуй между друзьями, подавилась попкорном, роняя целую коробку на пол. Это был шок контент!