Часть 10

      Машина пахла кожей, дорогим виски и чем-то неуловимо чужим — запахом человека, который веками жил в роскоши, но никогда не чувствовал себя в ней уютно. Розалина сидела на заднем сиденье, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела, как огни очередного на их пути городка тают в зеркале заднего вида.       Клаус молчал. Стефан молчал. Она тоже молчала, и это молчание было почти физическим — густым, как кровь, которую она всё ещё училась пить без отвращения к самой себе.       — Ты сказала, что не одобряешь многие мои поступки, — нарушил тишину Никлаус, не оборачиваясь. Голос звучал скорее любопытно, чем враждебно. — И всё равно согласилась.       — Я не говорила, что я умная, — отозвалась Розалина, наконец отрываясь от стекла. Она крутила на пальце кольцо с сапфиром — подарок Деймона, — Я и без твоего предложения хотела свалить куда подальше. Желания оставаться дома сейчас нет. Может, это пройдёт, когда я перестану хотеть убить каждую букашку, которая шевелится в радиусе километра.       Клаус хмыкнул. Стефан же сохранял непроницаемое выражение лица, глядя в темноту за лобовым стеклом. Он вообще выглядел так, будто его душа осталась где-то в лесу, среди трупов гибридов и собственной совести.       — А Стефан? — снова подал голос первородный, и его тон стал чуть острее. — Ты ведь тоже не горишь желанием его спасать?       — Он сдал Елену, — пожала плечами Розалина, будто говорила о погоде. — Я не прощаю предательства. Тем более у вас с ним свои счёты, а из братьев Сальваторе он не мой любимчик, поверь. Так что, Ник, развлекайся с ним сам. Меня не интересует он совершенно.       Стефан дёрнулся, но ничего не сказал. В салоне повисла напряжённая тишина, и Розалина почувствовала, что её слова попали в цель. Хорошо. Пусть всё идёт именно так, как она и планировала. Лезть на рожон она не собирается ни при каких обстоятельствах, а планы Дэймона и Елены выдавать тем более. Этакий нейтралитет.       Дорога была долгой, и к тому моменту, как они выехали на трассу, ведущую к Чикаго, Розалина уже успела перебрать в голове все возможные исходы своей авантюры. Ни один не казался ей удачным. Но в этой компании хотя бы не нужно было притворяться, что ты справляешься.       Где-то на полпути разговор переключился на книги. К её удивлению, Клаус оказался начитанным — не просто так, для галочки, а по-настоящему. Они спорили о Достоевском, о том, есть ли у зла философское оправдание, и Розалина поймала себя на том, что забывает, с кем разговаривает. Забывает, что этот человек — убийца, манипулятор, тот, кого боятся даже другие монстры.       — Ты читала «Братьев Карамазовых»? — спросил Клаус, удивлённо приподняв бровь, когда она цитировала отрывок.       — А ты думал, я ничего длиннее инструкций не читаю? — фыркнула она. — У меня так-то диплом почти готов. Медицинский, если что. Я не просто так белый халат носила.       Он усмехнулся, и на мгновение его золотистые глаза потеплели. Но только на мгновение.       В Чикаго они добрались к раннему утру. Город встречал неоновыми вывесками, шумом и запахом бензина. Розалина попросила дать ей порулить — просто чтобы почувствовать себя живой. Клаус согласился, но через двадцать минут уже тянул её за плечо обратно на пассажирское сиденье.       — Ты ездишь как одержимая, — заметил он, отстёгивая ремень.       — Я езжу так, как чувствую, — парировала она, но спорить не стала. Ей было всё равно, права она купила ещё полтора года назад, обещая себе позаниматься с инструктором. Руки так и не дошли.       Они остановились в баре, который выглядел так, будто его вырвали из 1920-х и приклеили в Чикаго с чувством ностальгии. Розалина опустилась за стойку, заказала мартини, хотя в голове сидела мысль, что алкоголь и вампиры — не лучшее сочетание. Но она хотела забыться. Хотя бы на пару часов.       Стефан ушёл по своим делам — наверное, искать Елену, которую Розалина уже чувствовала кожей. Елена была где-то здесь, близко, и эта мысль заставляла её сердце (мёртвое, но почему-то бьющееся) пропускать удары. Она не хотела видеть Елену. Не в таком состоянии. Не сейчас.       Клаус задержался у входа, разговаривая с кем-то из своих контактов, а Розалина осталась одна. К ней подсела ведьма — высокая, с пронзительными глазами и уверенной осанкой. Еще утром они о чем-то разговаривали с Майклсоном, а теперь женщина изображала из себя барменшу. Её голос звучал ровно, почти безразлично.       — Ты же понимаешь, что влезла в чужие дела? Это плохо для тебя закончится рано или поздно.       — Ага, — кивнула Розалина, делая глоток. — Буду мотать на ус, добрая фея крестная.       Ведьма хмыкнула и исчезла в толпе, оставив после себя ощущение неправильности.       Розалина осталась одна. Потом к ней пристал мужчина — слишком настойчивый, слишком близкий. Она хотела сказать ему, чтобы он отвалил, но слова застревали где-то в горле. Тело было ватным, мысли — мутными. Что-то было не так. Она не могла понять, что именно, но внутри закипала тошнота.       — Отвали, — выдавила она, но прозвучало это как шёпот.       И тут чья-то рука сжала плечо мужчины, и тот отлетел в сторону, будто был тряпичной куклой.       — Кажется, тебе сказали «нет», — раздался спокойный голос Клауса.       Он перехватил её под локоть, когда она пошатнулась, и Розалина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Или это ей только казалось?       — Спасибо, — пробормотала она, пытаясь принять сидячее положение. — Ну и клейкий парень, а мне так лень было даже послать его.       — Потому что ты под наркотой, дорогуша. — Он выдернул у неё бокал и со звоном отправил его в ближайший мусорный бак. — Он добавил что-то в твой напиток, пока ты не смотрела.       Розалина поморщилась. Её передёрнуло — не от слов, а от осознания. От того, что она была уязвима. Опять.       — Какой смысл так поступать? — спросила она скорее у воздуха, чем у него.       Клаус сел рядом, заказывая себе что-то крепкое.       — Думаю, он хотел отвести тебя в постель. Довольно банальный план.       — Ага, — протянула Розалина, разглядывая скол на ногте. — Потому что людям нужна причина, чтобы лезть в чужую жизнь. А я слишком устала, чтобы сопротивляться.       Клаус не ответил — он смотрел на дверь. Внутрь зашёл Деймон.       — А сюда теперь пускают всякий сброд? — заметил Клаус, и в голосе его зазвенела угроза.       Деймон не обратил на него внимания. Его взгляд был прикован к Розалине.       — Какого чёрта ты здесь забыла, Рози?       Она поднялась с барного стула, чуть покачиваясь, но держась прямо.       — Ведьма сказала мне не лезть в чужие дела, — усмехнулась она, поднимая бокал в насмешливом тосте, но тот уже был пуст. — Я рада тебя видеть, честно. Но мне не место в Мистик Фолс. Я вернусь, когда смогу себя контролировать.       — Это она тебе сказала, как нас найти? — обратился Клаус к Деймону, как только Розалина скрылась за дверью.       — Я и не знал, куда она исчезла, — огрызнулся Деймон. — Надо вправить ей мозги и забрать домой.       — Ей и здесь неплохо, — холодно заметил Клаус, поднимаясь на ноги.       — Верни брата и Рози, — Деймон процедил слова сквозь зубы, в голосе его звенела плохо скрываемая ярость, приправленная напускным добродушием. Сальваторе старался тянуть время, как мог — И больше ты меня не увидишь.       — Я обещал тебя не убивать, — тихо, но с металлической нотой в голосе произнёс Клаус, его взгляд на мгновение задержался на зонтике, оставшемся в бокале Розалины. — Но благотворительностью я больше не занимаюсь.       Они сцепились мгновенно: Клаус вцепился в горло Деймона, в глазах — голод и раздражение, но не убийство. Этого нельзя было сказать о ярости, что пылала в глазах Сальваторе.       Розалина вернулась с перекура, посмотрела на это с дивана — и заказала ещё пару шотов, на этот раз текилы. Она видела, как они рвут друг друга, но не вставала. Ей было просто всё равно.       — Не в моём баре, — их разняла та же ведьма, что сидела рядом с ней. — Хотите драться — идите на улицу. А тебе уже хватит, милочка.       Розалина подняла руки в шутливом жесте капитуляции и допила последний шот, не глядя в их сторону.       Деймон дёрнулся к ней, перехватил её запястье — но Клаус уже стоял между ними.       — Вали, пока я не передумал, — прорычал он, и в голосе было достаточно угрозы, чтобы даже Деймон понял: здесь он проиграл.       Сальваторе наклонился и поцеловал её в шею, туда, где любил целовать раньше, и прошептал:       — Возвращайся домой.       — Пока, Дэй-Дэй, — махнула она рукой и отвернулась, глядя, как хлопает дверь. Ей хотелось плакать — или убить его, чтобы он не мешал ей умирать в покое.       Но она не сделала ни того ни другого.       Через несколько часов её из бара забрал Стефан. Он был сухим, отстранённым и явно раздражённым её присутствием. Но она плевать хотела на его мнение. Она шла сзади, хлюпая носом от холодного ночного воздуха, и слушала, как он монотонно рассказывает о Ребекке.       Розалина не слушала. Она думала о мягкой постели, которую видела пару минут назад в отеле, когда они проходили мимо.       В номере было тепло — слишком тепло. Розалина сняла куртку, оставляя её в прихожей, и, чувствуя на себе взгляды сразу троих вампиров — хотя она была уверена, что новая гостья не вампир, а нечто древнее — пошла в ванную. Вода пахла дорогим мылом и свежестью. Ей было хорошо. Она вышла, замотанная в полотенце, всё ещё мокрая, с каплями воды на плечах — и тогда увидела Ребекку.       — Так это ты Лина? — спросила блондинка, с любопытством оглядывая её.       Розалина хмыкнула, чувствуя, как мысли расплываются.       — Тебе дать одежду? — спросила она, стараясь не шататься.       Ребекка кивнула, и Рози попыталась расстегнуть сумку, но молния не поддавалась, пальцы были скользкими и непослушными.       Бекка вздохнула, открыла сама — вытащила джинсы и футболку, придирчиво разглядывая ткань. Розалина отошла к двери, переодеваться в комнату, где лежали чьи-то вещи. Она надела футболку, которая оказалась слишком большой, и рухнула на кровать, от которой пахло мужским парфюмом.       — Забавная, — услышала она сквозь сон голос Ребекки. — Твоя новая подружка?       — Лина здесь случайно, — ответил Клаус. — Говори тише, Бекка.       Дверь в комнату закрылась, и Рози услышала, как их голоса становятся приглушёнными. Она уже не разбирала слов, только чувствовала запах дорогой кожи и мужского одеколона, смешанный с дымом сигарет, которые она курила у входа в бар.       — Случайно, да, — шепнула она в подушку, уже проваливаясь в сон.       Но в этом сне не было Елены и Кэролайн. Было темно, спокойно — и запах сигарет с ванилью, который успокаивал сильнее, чем любые слова Клауса или ведьмы.       Где-то там, в Мистик Фолс, осталась её жизнь. И она знала, что ей суждено туда вернуться. Но не сегодня.