Отпускать | Альбедо

На Драконьем хребте всегда холодно. Снег не прекращался даже летом, и эта бесконечная мерзлота напоминала ей о доме. На драконьем хребте всегда тихо, только вьюга воет, не прекращая, и изредка проходят мимо лаборатории хиличурлы. Лабораторию Альбедо сложно назвать уютной: она едва ли укрыта от снега, и в этом маленьком помещении всё вокруг пахнет запахом каких-то химикатов. Кажется, что его волосы, руки, он сам — весь, до внутренностей, пропитан этим запахом лекарств и ядов из колб. В его лаборатории время застывает. Тут работает своя система, в которой всё, что кажется, хаосом — на самом деле правильно, на своих местах. И каждый чертёж, каждый блокнот с хаотичными записями работает как шестерёнка одного большого механизма, а механизм этот до того хрупкий, что нарушить его привычную работу может даже маленькая пылинка. Она не была пылинкой, скорее, скоплением всего, что не любит наука. Наука не любит вспыльчивых и порывистых, и терпеть не может тех, кто игнорирует правила. Она построила свою карьеру методом любопытства и проб: горела, горела, горела. Альбедо повстречал много таких — взбалмошных обладателей пиро глаза бога, чьи мечты сгорают задолго до того, чтобы стать явью. Такие как она рушат всё, что создают такие как Альбедо. Проблема только в том, что такие, как она, всегда выдумывают потрясающие идеи. — Он ведь совершенно ничего в этом не понимает! Его роботы совершенно посредственные, хотя он к ним относится как к куску метала, это непозволительно для инженера! — Тише-тише, не кричи так. В лаборатории Альбедо помощница Сахароза говорила шёпотом, а она — во весь голос. Вечер. Сидит за письменным столом, в одной руке перо, в другой — кружка с травяным чаем, на плечах красный плед (всё ещё не привыкла к холодам Драконьего хребта). Рассказывает историю о знакомстве с изобретателем из Фонтейна уже в который раз, а он слушает, будто первый. Позволить молодой учёной работать над роботом в его лаборатории ровно месяц — не больше, было решением, обусловленным желанием Альбедо найти новый, свежий взгляд на вещи. Перспектива и опыт алхимиков из других стран значительно отличаются от мондштадтских, вот и решил взять в партнёрши её. И, если признаваться честно и не вслух, не пожалел. В безжизненной (скорее застывшей) лаборатории Альбедо она совсем не смотрелась: всплеск красок на холсте. С её появлением в лаборатории внезапно появился чайник, две забавные кружки с узорами из лавки Марджори, и сахар, чуть позже — ярко-красный плед, который всё время накидывала на плечи, греясь от морозов хребта. Думал: «и пускай, главное, что записи на привычных местах». Застывшая лаборатория Альбедо становилась уютной. * Когда-то вдвоём отправились в пещеру звёздного сияния искать какие-то материалы для Альбедо — она так и не смогла произнести их название. На маленькие импровизированные экспедиции отправлялись часто, ведь здесь много материалов, над которыми так приятно поработать на алхимическом верстаке! — Сегодня не густо, не повезло, — сказал Альбедо со вздохом и сел возле только что разведённого костра. В тот день они почти ничего не собрали, и, разочарованные неудачной вылазкой, уже готовились возвращаться — только бы руки сперва у костра отогреть. — Ой, гляди! — она воскликнула внезапно повеселевшим голосом, — там хиличурлы играют! Трое хиличурлов неподалёку, но на достаточном расстоянии, чтобы не заметить учёных, играли в догонялки. У костра сидел их большой вождь з каменным щитом, а те, что поменьше — бегали по белому снегу, и он забавно хрустел под их ногами. Она смотрела на них, совершенно очарованная: про этих существ говорят, что они проклятые и глупые, они ведь едва ли способны к развитию, но как же тогда у них появились свои традиции, язык и гимн? Альбедо пытался сфокусироваться на забавном зрелище, но почему-то взгляд всё время перемещался на её лицо. — Хочешь, я для тебя их нарисую? — спросил, недолго думая. — Что? — повернула голову, брови удивлённо подняты. Альбедо тем временем начал копаться в сумке и очень обрадовался, когда на самом дне нащупал что-то вроде записной книжки, только с чисто-белыми листами и пару карандашей. — Всегда ношу с собой. Иногда хочется запечатлеть особенные моменты во время путешествий. Она лишь очень довольно улыбнулась и хмыкнула, кивнув головой — «рисуй». Простой карандаш на совершенно обычной бумаге, но в его набросках было что-то особенное, живое. В этот раз взгляд не получалось оторвать от его рук, так мастерски передающих формы и динамику. А стоило ей отойти всего на пять минут — найти ещё сухих веток для костра, как на втором листе, рядом с небрежными набросками веселящихся монстров, красовалось её улыбающееся лицо. — Это что, я?! — воскликнула удивлённо, аккуратно взяв блокнот в руки, словно это — самое драгоценное сокровище. Правда, хиличурлы услышали её возглас и быстро побежали на звук. Так быстро эти двое никогда не собирали сумки, убегая к выходу — оба знали, что не смогут поднять руку на маленьких забавных существ. Альбедо не любит вспоминать тот день, когда убегал от кучки хиличурлов, ещё и с пустыми руками, но всё равно иногда, по вечерам, перед сном, поглядывает на тот разворот и её аккуратно выведенное лицо. Нет, всё-таки чем-то она похожа на хиличурла. * Кли была на седьмом небе от счастья, когда узнала, что увидит братца Альбедо и сестрёнку впервые за долгое время после того, как он совсем не появлялся на виду (что поделать, работал). Эта девчонка прожужжала мозг не только Джин! Теперь и Кэйа, и Лиза с Амбэр прекрасно знают, что эти двое будут в город ровно в десять часов. Два хвостика, берет, купленный мамой, несколько бомбочек в запасе — Кли готова встречать братца! Она даже нарисовала рисунок, где они все втроём стоят рядом с сокровищем в шепчущем лесу, а ведь мир такой большой, и Кли всегда будет защищать Альбедо и сестрёнку от страшных слаймов! Они прибыли в город ровно в десять часов. — Братец! Мы с Додоко так тебя заждались! Он очень скучал, правда, Додоко? Она повернула голову к игрушке, и на секунду показалось, что он и правда сейчас ответит. Альбедо засмеялся. В их маленькой семье из трёх человек (он, Кли и Алиса), эта маленькая фантазёрка была самой энергичной и улыбчивой. Она точно станет такой же смелой путешественницей как мама, когда вырастет! С молодой учёной Кли была знакома мало, но считала её удивительно талантливой и крутой, раз Альбедо с ней дружит. — Сестрёнка, я тебя тоже так ждала! И Додоко ждал! — Ну что, мини террорист хочет узнать, что за подарок я принесла? Глаза Кли загорелись, когда девушка вытащила какую-то интересную коробку и протянула ей, мол, открывай. Кли, не сомневаясь, с широко распахнутыми глазами открыла коробку, и из неё вылетел… робот! Он парил в воздухе железными крыльями, раскрашенный в яркий красный цвет. Кругловатая форма, светящиеся большие глаза-сканеры — он немного напоминал додоко, только летающего и из железа. — Его зовут Эгу. Он будет сопровождать тебя во всех твоих путешествиях, будет верным другом и защитником. Кли, весело размахивая руками и не забыв поблагодарить девушку за подарок, бегала за ним туда-сюда, заливаясь смехом. Кажется, они подружились. Пока она наблюдала за этим, к ней тихонько подкрался Альбедо. — Так вот над чем ты работала всё это время? — спросил, впервые заглядывая ей в глаза. — Да это как-то само получилось… Я всегда хотела создать что-то вроде путеводителя для чайников, но этот получился гораздо круче. И он знает хиличурлский! Несколько секунд тишины между ними длились как вечно. Она разглядывала его золотистые волосы, он просто смотрел ей в глаза. Оживлённый город с визгом и гамом повсюду совсем не похож на тихий Драконий хребет, только Альбедо почему-то и там, и здесь, ощущается слишком родным. Ей казалось, будто знает его вечность — на деле, всего ничего. Возможно, на секунду — лишь на секунду, не больше, ей захотелось стать четвёртой в этой маленькой семье. Возможно, он бы позволил этому случиться, если бы она осталась здесь. — Когда ты отправляешься в Сумеру? — Через два дня, пока поживу в отеле Гёте, хотя там почти все комнаты заняты Фатуи… там буду писать научную работу, получать знания, ведь наука — это сила, правда? — лениво проговаривает, зевая. Он почему-то хмыкает и молчит, глядя то ли на Кли, играющую с подарком, то ли на забор за ней, как всегда погружённый в свои мысли. Они не любовники, между ними нет дружбы. Он знает, что она уедет. Она знает, что он останется здесь. Она сделана из крови и плоти, у неё столько дел и так мало времени. Возможно, уже совсем скоро оно иссякнет. Ей нужно бежать, торопиться, чтобы всё-всё успеть, а он умеет отпускать.