Часть 11

Тарас Петрович шел в участок. На душе было легко и спокойно. Вчера все закончилось как нельзя лучше. Асегодня утром он получил письмо от родителей. Прочитав его, Тарас решил сделать сюрприз Анастасии. Она как раз обещала прийти сегодня в участок, чтобы поучаствовать в допросе Клочковой. Когда Смолокуров уже подходил к участку на него из-за угла дома вылетела девушка, которая определённо куда-то торопилась. — Извините. — Произнёс знакомый голос. Настя так спешила в полицейский участок, что не особо смотрела по сторонам. Поэтому она и не заметила человека, который вышел из-за угла дома, и столкнулась с ним. Быстро пробормотав извинения, Ардашникова уже было собиралась продолжить свой путь, когда знакомый голос произнёс: — Куда так спешите, Анастасия Андреевна? И только теперь Настя увидела человека, с которым столкнулась. — Тарас Петрович… — она посмотрела на приставать и улыбнулась — Да вот, к вам как раз и направляюсь. — Так пойдемте вместе! — C'est magnifique! Пойдемте! Когда Анастасия и Смолокуров зашли в участок, то сразу почувствовали что-то неладное. Ухов и Перетрухин сидели тише воды, ниже травы, очень понурые и были чем-то сильно встревожены. При появлении пристава и Ардашниковой, урядники, как по команде, резко вскочили, встали у входа в кабинет Смолокурова и произнесли: — Тарас Петрович… — с мольбой и раскаянием в голосе начал говорить Ухов. — Не погубите!.. — Виноваты мы, Тарас Петрович! — продолжил говорить за Василия Филимон. — Что у вас? — строго спросил Смолокуров, пропуская Анастасию в свой кабинет, затем зашел сам и дал знак урядникам следовать за ними. Когда дверь в кабинет закрылась, Перетрухин набрался смелости и доложил: — Зинаида Клочкова! Виноваты мы! — Сбежала?! — всполошился пристав. — Никак нет! — пришел на помощь уряднику Василий. — Мертва она. — Как так? Я же ей только руку прострелил. — Да это не при чем… — Мы ее когда в больницу повезли, она начала так яростно сопротивляться и вырываться. Мы ничего не могли поделать. Откуда только в ней силы столько? Филимошу бедного в живот ударила со всей силы так, что он пополам аж согнулся, меня в сторону оттолкнула и прыгнула с пролетки, прям на ходу. — Да. И побежала, только пятки сверкали. — продолжил рассказ Филимон. — Мы за ней. А ночь, темень, не видно ничего. Она обо что-то споткнулась видать и упала головой на камень. Так мы ее и нашли… Урядники закончили свой рассказ и стояли, нервно переминаясь с ноги на ногу, в ожидании своего приговора. Смолокуров стоял, опершись руками на стол, Настя сидела на диване. В кабинете была полная тишина. Спустя какое-то время Тарас Петрович спокойным голосом приказал урядникам: — Свободны. От этого Василий и Филимон занервничали еще больше. Как же так? Они такую оплошность совершили, задержанную упустили, а начальство только выйти из кабинета приказывает. Не бронят, не кричат, не наказывают. Странно! И страшно от этого! Что же будет-то? Удивленно и опасливо переглядываясь, Ухов и Перетрухин как можно быстрее вышли из кабинета. — Умерла значит. — сказала Настя. — Да. — подтвердил Смолокуров, усаживаясь за стол. — Судьба значит у нее такая. — Хотела счастья, а в итоге сама все и разрушила. И счастье свое и жизнь… — Сама виновата! Даже если бы и осталась жива, то в лучшем случае ее ждала бы пожизненная каторга, а в худшем… Ну ты понимаешь. — Тарас какое-то время думал, потом сказал. — Жалко вот только, что теперь мы не узнаем, как она те два убийства совершила. — Ну почему же. — Анастасия слегка улыбнулась и с итригой в голосе продолжила — пока, Тарас Петрович, вы искали нас, Зина очень много интересного мне рассказала. В том числе и то, как барышень убивала. — Я весь во внимании, Анастасия Андреевна. — Про Ольгу Игнатову она услышала, когда Григорий Евсеев напился и всю свою историю другу своему рассказывал. Дальше Зина узнала, кто она такая, где живет, какие привычки. Потом письмо Ольге написала, дескать правду о женихе расскажу, не знаешь, за кого замуж собираешься. Ольга естественно пошла на встречу с Зинаидой, та ей всю «правду» рассказала. После чего Игнатова к жениху ссориться побежала, Клочкова за ней пошла. Ну, а когда Ольга вся в растерянных чувствах домой через парк пошла, уже поздно было, вот там ее Зина подкараулила и задушила ее же шарфом. А на ту скамейку оттащила, потому что накануне вечером видела там нас с тобой, хотела так показать, что следит за нами. Ну а вторую жертву, Елизавету Гаврилову, и жениха ее она почти сразу заприметила, как только в Петербург вернулась, тоже в парке увидела их, следить начала. Тогда же и решила письма у Виктора украть. Ну а дальше ты знаешь. Написала письмо, встретилась с Гавриловой, потом дала время Елизавете встретиться с Виктором, чтобы они поссорились, а когда Виктор ушел, снова подошла к ней и задушила. — А почему убивать только сейчас начала? Если в Петербурге месяц почти? — Сказала, что следила, готовилась, время удачное подбирала. — Ясно. Похоже, что не все дома у нее были. — Возможно. Но теперь мы уже это не узнаем. — Ну и ладно. Все равно у нее было бы только два пути. Или каторга пожизненная, или петля. Может, больница для умалишенных. -Да. Выбор небогатый. — Так. Ладно, где там бойцы эти, пусть дело закрывают в связи со смертью преступника. Ухов! Перетрухин! — позвал Смолокуров, но ответа не последовало. — Спят там что ли? Тарас вышел из кабинета, Настя последовала за ним. В проеме двери они оба резко остановились от удивления, переглянулись и одновременно засмеялись. Картина была такая: на столе, стоящем напротив окна, были разбросаны бумаги, стояла тарелка, полупустая банка солений, пустая бутылка, судя по всему от настойки, которую на клюкве настаивает жена Ухова, и два стакана. А бравые урядники крепко и сладко спали в обнимку на том же столе. В отдлении, к счастью, никого больше не было. — Вот же ж работнички! — сквозь смех произнёс Тарас. — Сам виноват. — пытаясь перестать смеяться, ответила ему Настя. — Ты же на них не накричал, не наругал, выговора никакого не сделал. Вот они со страху то и… Закончить фразу Анастасия не смогла, ей помешал новый приступ смеха, вызванный тем, что Филимон сделал неопределенный жест рукой, при этом задел бутылку, которая прокатилась по столу и упала на пол прямо к ногам Ардашниковой, и во сне, запинаясь, проговорил: — Т… Тарас Петрович… Я… Мы… Трезвые мы… А Ухов в ответ пробубнил: — Филимоша, е… еще по одной… — Трезвые они, как же! Ну я вам покажу! — Смолокуров вновь засмеялся вместе с Анастасией. Поняв, что от урядников пользы сейчас абсолютно никакой, Тарас и Настя вернулись обратно в кабинет. — Ну, Ухов! Ну, Перетрухин! И смех, как говорится, и… — обращаясь к Ардашниковой, сказал Смолокуров, когда заканчил разбираться с бумажной работой. — Ну ничего! Я другим приказал привести их в порядок! Сейчас очухаются, получат у меня! А то ишь чего удумали?.. Настя все это время тихо сидела на диване, улыбалась и смотрела на Тараса. В дверь постучали и в кабинет вошел один из урядников. — Тарас Петрочик, как вы и велели. — громко и четко доложил он. — привели мы Ухова и Перетрухина в чувства. Что дальше прикажите делать? — А давай-ка заводи сюда этих молодцев. Посмотрим на них. — Слушаюсь! Урядник мигом изчез за дверью. Смолокуров встал из-за стола, прошелся по кабинету и остановился рядом с письменным столом. Дверь снова открылась. В кабинет вошли провинившиеся урядники и встали напротив Смолокурова. Они все еще с трудом держались на ногах, одежда была помята, а виноватый взгляд был опущен в пол. Филимон нервно икал. Настя тактично отвернулась в сторону, взяла со стола папку с делом и сделала вид, что читает. — Ну, что скажите в свое оправдание? — грозно спросил Смолокуров. — Напиться они изволили! Посреди рабочего дня! — Прощенья просим, Тарас Петрович. — запинаясь проговорил Ухов. — Сами не знаем, как так вышло. Хотели нервы успокоить, по сто грамм… — Прощенья они просят! Как вышло не знают! Это еще хорошо, что никто вас в таком состоянии не видел. А что было бы, если бы кто пришел в полицию за помощью и увидел бы вас? А если бы Лисичкин нагрянул? А? — Виноваты! — хором проговорили Ухов и Перетрухин и глубоко вздохнули. — Готовы понести любое наказание! — А что вам еще остается делать? Конечно понесете! Значит так. За происшествие с Клочковой дежурить по выходным будете в течение месяца. А вот за то, что сегодня вы учудили, наведете порядок в архиве, разложите там все по порядку, а то ничего найти невозможно. Ясно? — урядники молча кивнули. — Тогда свободны! Чаю выпейте хоть! Василий и Филимон вышли из кабинета, облегченно вздохнув. Самое страшное миновало. К дежурствам им не привыкать. Правда работа с архивом не особо радовала, придется несколько недель там копаться, но тут уже сами были виноваты, ничего не поделаешь. Когда дверь закрылась, Настя отложида в сторону папку, которую даже не читала и, улыбаясь, сказала: — Да! Сегодня они учудили по-настоящему! — И не говори! Ладно, ну их. — махнул рукой в сторону двери Смолокуров, сел рядом с Настей, посмотрел на часы и сказал. — Ну что, Анастасия Андреевна, поедем? — Поедем! А куда? — Сейчас узнаешь. — Смолокуров таинственно улыбнулся. Они вышли на улицу, поймали пролетку. Тарас велел извозчику ехать на вокзал. Когда пролетка поехала, Настя удивленно посмотрела на Смолокурова и спросила: — Зачем нам на вокзал? — Мои родители сегодня приезжают дневным поездом. — ЧТО?! — Настя аж подскочила на месте от неожиданности. — Я им как написал о нас с тобой, так матушка сразу же с тобой познакомиться захотела, от отца не отстала, пока тот не согласился поехать. — Но… я… — Настя растерялась. — Не мог раньше сказать? — Да я сам только сегодня утром письмо получил с известием об их приезде. На вокзале было шумно. Огромное количество приезжающих, уезжающих, провожающих, встречающих заполнили практически весь перрон. Держась немного в стороне от толпы, стояла молодая пара. Девушка нервничала и напряженно вглядывалась вдаль. Мужчина же смотрел на девушку и удивлялся. И действительно было чему удивляться. Кто бы мог подумать, что Анастасия Андреевна Ардашникова, которая не боялась ни опасности, ни убийц, ни засад, которая сама всегда лезла во все переделки, никогда не смущалась и не робела во время допросов подозреваемых и преступников, сейчас напряженно стояла в ожидании, сильно нервничала и переживала. — Настя, да что с тобой? Сама на себя непохожа. Неужели боишься? — Я? С чего ты взял? — попыталась скрыть свое состояние Ардашникова. — Да хотя бы с того, как ты держишь мою руку, того и гляди оторвешь. — Извини. — Настя ослабила хватку, но руку не отпустила. Ей было гораздо спокойней, когда она держала Тараса за руку. — Просто… — Она не договорила. Послышался гудок приближающегося поезда. — Не переживай. Вы с мой матушкой очень похожи. — сказал Тарас и успокаивающе пожал ее руку. — Пойдем. По прежнему держась за руки, они направились к нужному вагону. Поезд уже подъехал и пассажиры выходили из вагонов. Шуму стало еще больше. Настя с нетерпением смотрела на выходящих людей и вот наконец она увидела знакомое лицо. Петр Афанасьевич вышел из вагона, вслед за ним вышла стройная женщина средних лет и невысокого роста, она приветливо улыбалась, ее лицо было милое и излучало радушие. Смолокуров-старший подал женщине руку, это была госпожа Смолокурова. Настя сделала вдох облегчения, первое впечатление оказалось приятным. Анастасия и Тарас направились навстречу. — Батя! Матушка! Как я рад вас видеть! Смолокурова крепко обняла сына и сказала: — Тараска, как же ты вырос, окреп, возмужал! — ее голос был звонкий и мелодичный. — Здорово, сынок! — громко поприветствовал Смолокурова отец, сопровождая приветствие крепким рукопожатием. — Добрый день, барышня. — Петр Афанасьевич посмотрел на Настю и широко и приветливо улыбнулся. — Добрый день, Петр Афанасьевич. — Настя улыбнулась в ответ. — Позвольте представить, моя жена, — женщина вышла немного вперед. — Екатерина Ивановна. Из-за нее и приехали. Уж больно с вами хотела познакомиться. — Очень приятно, Екатерина Ивановна. — Анастасия сделала книксен и представилась. — Ардашникова Анастасия Андреевна. — Взаимно! Очень рада с вами познакомиться! — Смолокурова искренне улыбалась. Она оглядела Настю исследывающим, но добрым и теплым взглядом. — Как много я наслышана о вас! Но мне почему-то кажется, что мой муж, рассказывая о вас, много чего скрыл. Думаю, что в жизни вы еще лучше. Позвольте? — Екатерина Ивановна сделала шаг вперед и раскрыла руки для объятий. Когда Смолокурова обняла Настю, то последние страхи и опасения покинули Анастасию. Это были не формальные и холодные объятия, а напротив, теплые и очень душевные. Так обнимают только по- настоящему близких и любимых людей. Настя вспомнила, что в детстве точно так же ее обнимала мама, и на ее глазах на мгновение выступили слезы счастья. На перроне народу было по прежнему много, все толкались, кричали, шумели, но Анастасия и Екатерина Ивановна их совсем не замечали. Крепко обнявшись, они простояли какое-то время. И все это время за ними наблюдали двое улыбающихся мужчин. Идилию нарушил Петр Афанасьевич, сказав: — Ну все. Давайте поедем уже домой. Там и наобнимаемся, и наговоримся. Еще устроиться надо, поужинать… — Да, ты прав, Петя. — произнесла Екатерина Ивановна, с неохотой выпуская Настю из объятий. — Мы вам тут гостинцы привезли. Давай, сынок, показывай, где живешь. Остаток дня прошел как нельзя лучше. Екатерина Ивановна приготовила прекрасный ужин и обещала Насте дать несколько замечательных рецептов. За чаем говорили о многом, но по большей части Анастасия рассказывала Смолокуровой о себе и своей семье, а Екатерина Ивановна рассказывала Насте о детстве Тараса и об их жизни в Архангельске. Все слушали друг друга с большим интересом, это была искренная, душевная и по-настоящему семейная беседа. Договорились о том, что завтра Тарас, Петр Афанасьевич и Екатерина Ивановна непременно должны прийти к Ардашниковым в гости, чтобы познакомиться с Андреем Константиновичем и провести еще один прекрасный вечер вместе. Когда пришло время уходить домой, Екатерина Ивановна еще раз крепко обняла Настю и тепло сказала: — Я очень рада с тобой познакомиться. Ты замечательная девушка. — Спасибо вам большое. Я тоже очень рада знакомству с вами. — смущенно сказала Настя. — мы с папой обязательно будем ждать вас завтра. — Непременно будем! И захватим для Андрея Константиновича и господ Семагиных гостинцы из Архангельска. До встречи! — До встречи! Так как время было уже позднее, Тарас пошел проводить Настю до дома. Закрыв за сыном и будущей невесткой дверь, Екатерина Ивановна, по-прежнему улыбаясь, прошла в комнату и села за стол напротив мужа. — Ну что скажешь? — спросил у нее Петр Афанасьевич. — Скажу, что только такую девушку и мог полюбить наш сын. Смелая, умная, образованная, добрая, искренняя, честная, а главное, что она действительно любит Тараса. Ты заметил, как она смотрит на него? — Еще бы не заметил! Практически целый вечер взгляд с него не сводила, особенно когда ты про детство Тараски рассказывала. Только ради приличия, когда к нам обращалась, на нас смотрела. — Да и он только на нее и смотрел. Какое-то время Смолокуровы-старшие сидели молча и смотрели друг на друга. — А знаешь, — хитро улыбаясь, сказал Петр Афанасьевич. — Когда я впервые увидел Настю, она мне напомнила тебя. Такая же упертая, смелая, отважная. Помнишь, как ты меня все возле дома караулила, а потом делала вид, что случайно встречала. — Помню, конечно! Да и Тарас весь в тебя! Думаю у них будет замечательная семья! — Супруги улыбнулись друг другу и взялись за руки. — Настя замечательная девушка! Повезло им друг с другом! — У тебя замечательные родители! — искренне сказала Настя, когда они уже подходили к особняку Семагиных. Тарас посмотрел на нее и улыбнулся. — Да, они такие. Конечно, могут быть и строгими, и накричать могут, и наказать, но справедливые, честные и добрые. Они уже подошли к двери дома. Анастасия остановилась, повернулась к Тарасу, взала его руки в свои и осторожно спросила: — Как думаешь… — она запнулась, все еще обдумывая, стоит ли спрашивать об этом. По ее глазам Смолокуров догадался, о чем хотела спросить Настя. — Не переживай. — Тарас смотрел Насте в глаза. — Ты очень понравилась моей маме. Она прекрасно разбирается в людях и очень искренний человек. Она не смогла бы, даже если бы очень захотела, скрывать свои истинные чувства. Эти слова окончателно успокоили Анастасию. Тарас поцеловал Насте руку, затем нежно обнял, притянул ее губы к своим и поцеловал. Солнце уже практически зашло за горизонт, а они все еще стояли обнявшись и не сводили друг с друга взгляда. Настя смотрела в горячо любимые глаза и счастливо улыбалась. Она была абсолютно счастлива… Они были абсолютно счастливы!