I. 1943

С Элисон Гринграсс было что-то не так. И Том это видел. В ее больших, детских глазах плескались страх и наступившиеся слезы, бледные, обкусанные губы дрожали то ли от холода, то ли от желания разрыдаться. Девушка неотрывно смотрела, как мимо них проносили носилки, из которых свисала мертвая рука — сегодня ночью погибла при очень странных обстоятельств ученица. Какая трагедия. И как совпало, что Элисон Гринграсс оказалась рядом. Впервые он с ней познакомился еще на третьем курсе, когда на Рождество Кларус Гринграсс пригласил Реддла в свое поместье. Лоск богатства, напускное благородство и преданность чистоте крови – всё это сочеталось с искренностью и невинностью Кларуса. Он не был сильным приверженцем идей сохранения «чистоты». И его сестрёнка оказалась такой же. Элис была младше Реддла на год. Маленькая, наивная и по-ребячески разговорчивая. Тома никогда она не интересовала. Да и они особо не общались. Элис иногда виделась с ним в школе, когда гуляла со своим братом, любезно здоровалась, вела себя прилежно и мило. Любовь к вышивке, фортепиано и непримечательные оценки — стандартный набор каждой третьей здесь ученицы. Элисон была типичным ребенком типичной влиятельной семьи, не знавший горя и жестокости. Пусть ее распределили в Когтерван (а не в привычный «зеленый дом», как по семейной традиции), для Тома Элисон была обычной. Такой же, как все вокруг него. Но что-то поменялось. То ли из-за ее постоянно исподтишка направленных в последнее время на него взглядах, пронизанных несвойственной Элис желчью встревоженности, испуга, то ли из-за тотальной отстраненности, избегания вместо знакомых приветливых улыбок, когда Том находился рядом с ней. Он не понимал, что с Элис случилось. Она страшилась его. Будто знала его все потаённые мысли. Будто видела его насквозь. Настоящего. Даже сейчас, когда труп бедняжки Миртл наконец-то вынесли, а Дамблдор (навязчивый старик), оставив их в покое, удалился, Мисс Гринграсс шагала впереди него с напряженной, как струна, спиной. Тому даже на секунду захотелось прикоснуться до нее, поиграться. – Возьми мою накидку, Элис, – Том остановил ее, дотошно-доброжелательно протянул когтерванке тёплую ткань, но та, осторожно обернувшись, отрицательно помотала головой. – Ты простудишься здесь в такой тонкой пижаме. – Спасибо, но не надо. – пискнула она, попытавшись незаметно вытереть слезы. Реддл мысленно закатил глаза и поморщился — надеялся, что его сопровождение закончится без истеричных воплей и соплей. Но внешне он натянул на себя сочувствующее лицо, маску человечности. Словно ему не плевать, что умерла какая-та отброска магглов. Словно это не он убил ее. – Элис, Дамблдор обязательно найдет убийцу, вот увидишь. И тебе не стоит бродить ночью одна, – девушка собиралась как раз таки идти дальше, как Реддл снова ее задержал. Они дошли до лестниц, ведущие к двери Когтерванской башни. Том медленно, аккуратно сократил дистанцию с Гринграсс. Приблизился к ней. Элисон снова посмотрела на Реддла чересчур опасливо. Том окинул взгляд на девочку – она была дерганной, нервная дрожь была видна сквозь легкую пижаму. Девочка походила сейчас на тоненькую, шаткую веточку, которую можно легко сломать, только стоит надавить. – Ты боишься меня? – спросил так непринужденно, наклонив голову на бок. На мгновение он представил, как пропускает пальцы сквозь ее растрепанные пряди, как прикасается к ее шее и ползет ладонью по ней. Словно его рука – это змеи, хотят зажать тонкое тельце. Высосать весь страх, удушить, проглотить полностью. – Я не обижу тебя. И никому не дам в обиду. Элис, если что-то не так, то говори прямо. Доверься мне, не стоит меня так… бояться. Оторвал свои мимолетные воображения с Гринграсс. А она ответила лишь кивком головы и всё-таки протопаталась по лестнице вверх. С Элисон Гринграсс стало что-то не так.