"Прости". Искренний подарок.

Ночь после разговора со старшим сыном Союза была самой приятной из всех ночей, проведенных в чужом доме. Хоть и вернуться в комнату получилось лишь к пяти утра, кровать была мягче обычного, одеяло согревало сильнее, а ветер за окном был тише. Мысли о недавнем разговоре не покидали голову. " — Ответь им. Ты не обязан это всё терпеть» «Не обязан… Да. Да! Я не должен терпеть издевательства в свою сторону! Я не хлюпик или плакса. Я не собираюсь больше молчать. Завтра же и выскажу всё в лицо тому, кто посмеет меня оскорбить. Я стану лучше и тогда жизнь моя тоже станет лучше» . . . — Что? — недоумённо спросил ГДР. Прямо сейчас, утром, он стоял в кабинете Советского Союза. По какой-то непонятной ему причине мальчика пригласили на разговор к главе семейства. Завтрак ещё не начался, а к нему уже есть разговор. — Я повторю, ты весь день проведёшь в семейной библиотеке. — сказал СССР, не подняв взгляд с синяками под глазами от различных бумаг, лежащих на столе. На его рабочем месте по краям лежали две горы различной макулатуры. Важной макулатуры. Мужчина день и часть ночи занимался работой. Внутренняя политика, внешняя, личные запросы, приговоры, подготовка к предстоящему в следующем месяце Параду Победы — всё это сильно давило на плечи Союза. Каждому члены семьи становилось жаль его, поэтому они старались того сильно не беспокоить. — У вас есть библиотека? С книгами? — — Да, у нас есть библиотека. Представь себе с настоящими книгами. Там собрана литература ещё со времен правления моего отца, земля ему гвоздями. Я хочу, чтобы ты пошёл туда и отсортировал её по полкам. Нужно поставить их по жанрам и годам выпуска. Справишься? — Союз поднял взгляд на мальчика. — Ммм, да, конечно… Сэр, позвольте поинтересоваться, почему именно я? — ГДР искренне не понимал, почему для такой, по его мнению, важной работы выбрали именно его? Разве эти книги не ценны? Каждая из них стоит не мало, а тут ещё и литература времен до Первой Мировой войны. Сражения были всего лишь двадцать семь лет назад, но учитывая, что много книг были сожжены или потеряны, они считаются ценными. Разве не логичнее вручить это задание кому-то, кому СССР доверяет? — Во-первых, я тебе уже говорил называть меня отцом, а не сэром. Не забывай об этом. Ты всё-таки теперь мой сын. Во-вторых, я думаю, что тебе пойдет на пользу изучить литературу страны, в которой ты теперь живешь. Пока будешь сортировать, гляди и найдешь что-то, что захочешь прочитать. Может быть тогда перестанешь днями напролёт гулять где-то на улице с утра и до позднего вечера. — с упрёком сказал мужчина. Он был не против, что ребёнок, как ему и свойственно, гулял на улице. Вот только СССР знал, что у мальчика нет друзей. Ему не с кем гулять. Что же тогда тот делал весь день на улице? Следить он за ним не мог. У него и так много дел, которые надо решить. Поручить это кому-то из детей? Они слишком неопытны, чтобы заниматься профессиональной слежкой. Остаётся только один вариант: ограничить доступ немца к тому, чем он так рьяно занимается на улице. ГДР понуро опустил голову. Он не понимал, почему «отец» осуждал его за прогулки. Он же никому не мешал и не приносил бед, так почему? Единственное, что не втягивало его в полнейшую печаль: весь день в библиотеке с книгами и весь день в библиотеке в книгами. Это означало, что он на протяжении всего времени не наткнется ни на одного члена семьи и проведет его за одним из его любимых дел — чтение книг. Когда он был в Германии, ему нравилось читать разного вида литературу. Однажды даже повезло прочитать переведенный вариант русской классики «Война и мир» Л. Н. Толстого. Ему искренне понравилось это произведение. В начале прочтения было немного тяжело привыкнуть к слогу писателя, но ближе к середине он втянулся. ГДР целый день после завершения прочтения рассказывал брату о сюжете, интересных поворотах и деталях книги. Ему хотелось прочитать ещё русские произведения, но, к сожалению, отец не соглашался достать ему ещё несколько книг. Было ли это для того, чтобы сын не проникся русской культурой, или просто из принципа? Не понятно. — Хорошо. Я вас понял… Отец. — — Вот и славно. Вечером загляну, проверю. — Немец вышел из кабинета со смешанными эмоциями. Ему было радостно от того, что проведёт весь день в его собственном раю, но тогда возникали и другие мысли. Насколько большая библиотека? Он успеет управиться за один день? Если там собраны книги Времён Российской империи и Советского Союза, то их там немало. Сможет ли он отлучиться на трапезу? Если там большой фронт работ, то он не успеет даже поесть. «Стоп, а где вообще находится эта библиотека?» Очень вовремя (сарказм) в голове мальчика появилась эта мысль. Беспокоить Союза больше не хотелось. Мужчина явно дал понять, что разговор окончен. Спускающийся с лестницы Казахстан привлёк внимание немца. «Может спросить у него? Он вроде нормальный, не станет приставать… А если даже что-то скажет, я ему отвечу, как и посоветовал мне РСФСР» — Эм, прости? Казахстан, верно? — неловко спросил парень и направился в сторону казаха. — Ты меня? — КССР, спустившись до конца, оглянулся и направил на себя указательный палец. Парень был чуть ниже РСФСРа, имел черные волнистые волосы до плеч, которые часто заплетал в хвост. Он был слегка смугл, у него были выделяющиеся черты лица. Парень смотрел на ГДРа своими карими и добрыми глазами. — Да, ты можешь помочь мне? — вся смелость, с которой немец подошёл к парню, вдруг испарилась. Он стал говорить более тихо и сжался так, будто его сейчас ударят. — Ммм, ну да, конечно. Ты только расслабься, ладно? Выглядишь так, будто я тебе сейчас в лицо пропишу. Похож на бездомного котенка. — Казахстан с умилением мягко положил руку на плечо собеседнику и слегка погладил. ГДР вздрогнул от неожиданной мягкости. Он привык, что к нему в этом доме относятся к враждебностью. Видеть того, кто не пытается тебя оскорбить или ударить — чудо. — Ты... Ты не подскажешь, где у вас находится библиотека? — немец, опустив голову, посмотрел на КССРа. — Подскажу. Пошли со мной, отведу тебя. — Казахстан, развернувшись, направился в коридор рядом с лестницей. Туннель был коротким. В конце виднелась металлическая дверь в полу. «Подвал? Постойте, он меня обманул? Он ведет меня не в библиотеку, а в подвал, чтобы что? Запереть меня там?!» Немец, увидев единственную дверь, резко остановился на месте. Казахстан, заметив это, тоже остановился и повернулся лицом к нему. — Чего остановился? — поинтересовался тот. — Куда ты меня ведёшь? — ГДР нахмурил брови и сжал кулаки. Он не ожидал такого предательства от того, кто только начинал ему нравится. Из всех детей именно КССР, БССР и РСФСР никак ему не вредили. Он начал проникаться симпатией к второму по старшинству сыну. Всегда спокойный, не пристаёт, одалживает одежду, согласился на помощь в поиске библиотеки. «Нельзя никому здесь доверять. Даже тот, кто казался хорошим, на самом деле лишь притворялся " — Как куда? В библиотеку. — Казахстан подошёл к металлическому люку в полу и открыл его. Вниз вела цементная лестница — Залезай. — — Нет… — — Что? — — Я сказал нет! — крикнул парень. "Я отвечу ему" — Я не собираюсь больше мириться со всем этим! Хочешь запереть меня в подвале? Да фиг тебе! Я больше не буду молчать и терпеть. — КССР удивленно раскрыл глаза — Я считал, что ты нормальный, но ты такой же, как и все здесь. — — О чём ты вообще? Я не хотел запирать тебя в подвале. Ты попросил меня показать библиотеку, я показал. Чего ты сразу злиться начал? — парень недоумённо нахмурил брови и наклонил голову вбок. Он искренне не понимал перемены настроения в немце. ГДРа это разозлило ещё больше. Он настойчиво пошёл в сторону парня. Немец ткнул пальцем в грудь собеседника и хотел было начать длинную тираду об алчности всех над ним, но край зрения зацепил одну непримечательную вещь: из дыры от люка можно было увидеть внизу край шкафа с книгами. Немец тут же успокоился, опустил палец и с удивлением посмотрел на казаха. — Увидел, да? — начал КССР — Наша библиотека находится в погребе. Будешь заходить или нет? — — Я… Я не понимаю. Почему она там? — Для парня это стало открытием. Библиотека и в подвальном помещении? Обычно её ставят в красивой и уютной комнате с широкими окнами для лучшего освещения. — Мы раньше жили в другом доме. До войны. После того, как в самом начале войны наш прошлый дом подожгли немцы, пробравшиеся на территорию, и он сгорел, мы переехали сначала к друзьям отца, а уже потом в это место. У нас раньше тоже была библиотека, там хранились более ценные книги и письма, нежели в этой. Там были коллекционные издания, книги в подписями уже мёртвых писателей, любимые сказки братьев и сестер, письма от важных и дорогих отцу людей и многое другое — всё это сгорело. Переехав сюда мы стали восстанавливать библиотеку. Брали книги на рынках. После войны и во время неё люди были готовы продать всё, лишь бы были сбережения на еду. Они отдавали книги своих погибших родных. Мы их покупали. Может это и плохо, что мы покупали последнее, что осталось у этих людей от близких, но и ты пойми. Прежде, чем приобрести книгу, мы обсуждали это с продавцом. Пытались отговорить их, но они стояли на своём. Люди говорили о том, что их родные уже не смогут воспользоваться этой литературой и они бы хотели, чтобы книга не пропала даром, а приносила счастье кому-то, кто ещё может её прочитать. Все наши с братьями и сестрами накопленные до войны деньги ушли на эту библиотеку. Скажешь, что мы поступили глупо? Могли потратить эти сбережения на еду или ещё что-то, а мы обменяли их на какие-то книги. Ты окажешься не прав. Эта библиотека для нас не просто место для чтения. Она — это память о прошлом, память о нашем бывшем доме, о вечерах, проведённых за семейным чтением сказок. Мы уже однажды потеряли библиотеку, больше такого не повториться. Даже если наш дом снова подожгут, она не сгорит. Металлическая дверь и бетонные стены, потолок и пол защитят нашу библиотеку и воспоминания. — Под конец речи брови у КССРа были нахмурены, а на глазах видны собирающиеся слёзы. Ответ на вопрос немца мог быть простым и коротким, но казаха будто прорвало. Все мысли об этой библиотеке, которые он держал внутри и никому не показывал, выплеснулись за раз. Видимо это место было очень важным для него. Между парнями была тишина. — Прости — — Прости — Одновременно сказали они. Оба удивленно посмотрели друг на друга. — За что ты извиняешься? — спросил Казахстан. — А ты? — ответил ГДР — Я… Я не хотел выплёскивать это всё на тебя. Мне стоило отреагировать более сдержано — — Что? Нет нет нет, не извиняйся, это я виноват — немец стал нервно махать руками — Мне не стоило так злиться на тебя. Просто я подумал, что ты как и другие хочешь поиздеваться надо мной. Какой же я дурак. Я ведь знал, что ты нормальный, но всё равно напридумывал себе всякий бред… — парень от стыда опустил взгляд на свои ноги. Вдруг неожиданно на его голову опустилась ладонь. Она потрепала его волосы и ушла. ГДР поднял удивленный взгляд на парня, увидел лишь добрые глаза и легкую улыбку. — Я прощаю тебя. — В глазах немца стоял спокойный, но нежный и добрый черноволосый парень, который стал ещё одним союзником в чужом доме. — И я тебя. — робко выдал парень — Ну вот и замечательно. Хорошо поболтали, но мне нужно идти. Изначально я шёл на улицу к Беларуси. — — Ох, да, конечно. Прости, что задержал. Удачи?.. — слегка улыбнулся ГДР и потер рукой затылок. — Ничего страшного. Тебе тоже удачи. Если понадобиться помощь, говори. — Казахстан отпустил люк, облокотив его на стену, и ушёл в направлении выхода из дома. Немец смотрел ему вслед, пока не услышал хлопок входной двери. Он оглянулся на темноту подвала и начал аккуратно спускаться. . . . — Белка! Я пришёл! — крикнул парень, подходя к сестре, которая сидела на корточках над грядкой с картошкой. На ней была надета шляпа, садовские перчатки и старые футболка и шорты, измазанные в грязи. Девушка посмотрела в сторону кричавшего и кинула в того кусок земли. — Эй! За что? — снаряд попал точно в цель. Вся майка КССРа была теперь в грязи. — Я когда позвала тебя копать огород? — БССР встала с колен и вытерла рукой пот с лица. На улице был конец весны, но уже ярко светило жаркое солнце. — Минут тридцать назад, наверное. Я успела без тебя уже половину вскопать. Совсем тебе меня не жалко — девушка театрально и наигранно всплакнула и вздохнула. — Прости, прости — парень подошёл к рядом лежащей лопате и начал вскапывать сухую землю на грядке. — Сначала не мог найти майку в комнате, а потом на ГДРа набрёл. — на лице играла лёгкая улыбка — На немца? Он здесь причём? — поинтересовалась Беларусь — Парень попросил меня помочь ему библиотеку найти — было слышно тихое кряхтение со стороны казаха. Девушка вновь опустилась на корточки, чтобы разобрать землю. — Каз, ты дурак? Ты его туда отвёл? Зачем? Что если он что-то плохое сделает? Порвёт книги, например?! — Беларусь резко подняла голову к парню и ущипнула его за икру. — Ай! Во-первых, не щипайся. — грозно посмотрел парень, но, успокоившись, продолжил — Во-вторых, он нормальный парень и ты это знаешь. Он не станет делать что-то подобное — — Да откуда нам знать? Мелкие его уже достаточно достали. Вдруг он хочет таким образом отомстить? — — Бел… — Пара продолжила копать землю уже молча. В последнее время так было всегда. Они начинали разговор о новом сожителе, но уже через пару минут никто не хотел говорить и слова. Оба знали, что позже разговор вновь продолжится, но никогда не закончится. — Я думаю, что нам надо что-то сделать с этим — неожиданно начала БССР — Я тоже думаю, что стоит поменять удобрение для картошки, а то она какая-то мелкая, по сравнению с плодами соседей. — — Картошка у тебя вместо головы, родной. Я про ГДРа говорю — — Оу… Что ты хочешь с ним сделать? Только не говори, что что-то плохое. Он итак настрадался. Бел, он как бездомный котёнок, которого подобрали и привели в дом полный собак. — — Ты меня за живодёрку принимаешь? — девушка снова ущипнула парня — Я имела ввиду то, что нам нужно помочь ему. Если мелкие с Укропом так и продолжат над ним издеваться, то он точно сойдёт с ума и сделает что-то ужасное с нами или домом. Почему Третий Рейх начал Вторую Мировую? Из мести. Он хотел показать всем странам, что он может отомстить за проигравшего в Первой Мировой отца. Если и ГДР пойдёт по его стопам… Я не думаю, что мы выдержим ещё один удар — Атмосфера между ними появилась угнетающая. — Я поговорю с Укропом, но ты же знаешь его. Он не сдастся просто так. — — Да, я понимаю. — — Что с мелкими будем делать? У них мышление толпы. Если хотя бы одного не убедим, что так делать нельзя, то все вновь начнут издеваться над парнем. — — А может нам не надо убеждать их? Попробуем просто мешать им творить пакости. Будем следить за ними и обезвреживать ловушки. Они поймут, что бесполезно что-то делать, раз ничего не происходит, и успокоятся — Беларусь посмотрела на брата снизу вверх — Нормальный план. Можно попробовать — Казахстан посмотрел на сестру и улыбнулся. Девушка, также улыбаясь, подняла в руке вверх огромную картошину — Красивая, да? — — Очень красивая — . . . Спустившись в подвал, ГДР нащупал включатель света и нажал на него. Перед ним пристало очень непривычное, но уютное помещение. Бетонные стены были серыми, на одной стороне висел ковёр с различными красным, чёрными и коричневыми узорами. На полу лежал такой же. Противоположная стена была закрыта большим стеллажом, небрежно забитый книгами. На стороне висящего ковра стоял мягкий диван. Рядом с мебелью стояли ещё несколько высоких стопок книг разных видов и цветов. Немец оглянулся по сторонам и прошёл вглубь помещения. Он посмотрел на стопки книг и понял, что закончить сортировать получится лишь к вечеру и то, если сильно постараться. «Не зря мне пожелали удачи. Чем позже начну, тем позже закончу. Надо уже начинать» Парень двинулся в сторону первой стопки. Его план заключался в том, чтобы сначала рассортировать все книги по категориям на полу, а потом уже, рассчитав, ставить на полки стеллажа. Время текло довольно быстро. ГДР не чувствовал голода от отсутствия завтрака и обеда. Он лишь один раз вышел из помещения, чтобы налить себе стакан воды и сделать пару бутербродов с маслом и сахаром — вещь, которой его научил Союз. На своем пути он встречал самые разные книги: классика, фантастика, романтика, пьесы и многое другое. Было весело разбирать литературу и читать описания. Некоторые книги он даже пометил для себя, чтобы прочитать позже. Было интересно, пока он не наткнулся на книгу, которая отличалась по стилистике обложки. Больше всего беспокоили буквы на обложке. Немецкие буквы. ГДР оглянулся по сторонам, будто боясь, что в пустой комнате увидят его «злодейское» деяние. Он осторожно поднял пыльную книгу. Она лежала в самом неприметном месте под стопкой многих других книг. Немец протёр рукой обложку. На ней было написано название произведения. Оно было ему незнакомо. «Немецкая книга в этой библиотеке? Как она здесь оказалась? КССР же сказал, что они лично покупали каждую книгу. Неужели, несмотря на войну, они решили купить литературу вражеской нации? Нет, бред какой-то. Что-то здесь не так.» Парень открыл первую страницу произведения и наткнулся на надпись, которую не ожидал встретить. Моему дорогому другу, Совку, от Третьего с любовью Надпись была написана изысканным, красивым и витиеватым почерком. Такой почерк ГДР видел лишь у отца. Парень в ступоре из раза в раз читал одну и ту же надпись. Он не мог уложить в голове тот факт, что его отец, тот, кто буквально истреблял Советский народ, подарил СССРу, дорогому другу, книгу с любовью. Но больше смущало то, что книга была в этой библиотеке. Почему её не выкинули, сожгли или разорвали? «Отец и СССР были друзьями? Конечно, до войны я слышал, что они часто виделись на совещаниях, но не знал, что они были не просто товарищами, а искренне дружили» А искренне ли? Подлое нападение Третьего Рейха говорит о другом. Возникает чувство, что немец всё подстроил и дружил с русским лишь для личной выгоды, но тогда возникает ещё вопрос. Зачем он подарил книгу? Он мог обойтись и без этого и всё равно продолжать дружить. Книга была настоящим подарком — вот что известно наверняка, а остальное оставляет много вопросов. «Нельзя, чтобы кто-то узнал о том, что я её нашёл " ГДР торопливо встал с пола и, прижав книгу к груди, подошёл к дивану. Он слегка отодвинул его и спрятал вещь между стеной и мебелью. «Я обязательно прочитаю её, но чуть позже " Эта книга стала частичкой Родины для немца. Книга, которую лично в руках держал отец, подпись, которую он сам поставил, язык, на котором она была написана — всё это погружало парня в знакомое приятное чувство. Чувство, ставшее, к сожалению, ностальгическим. Глубоко вздохнув, ГДР собрался с силами и продолжил сортировать литературу. Время шло всё также быстро. Поставив последнюю книгу на верхнюю полку, парень услышал звук шагов по лестнице. Он повернул голову и увидел уставшего Союза. Мужчина медленно спускался по ступенькам и осматривал помещение. — Тут стало просторнее — Сказал он хриплым голосом — Да? Я рад — мальчик торопливо подбежал к взрослому и встал перед ним. — Ты закончил? — — Да. Все книги рассортированы по полкам. С левой части стеллажа стоят книги времен Российской Империи, а справа — нынешнего. Каждая полка — отдельный жанр. — похвастался сделанной работой парень — Хмм — задумчиво хмыкнул СССР, осмотрев стеллаж. — Ты молодец. — Мужчина положил руку на плечо мальчика, слегка сжал и пошёл к выходу. ГДР, оставшись на месте, в удивлении раскрыл глаза. Впервые за всё время в этом доме Союз его похвалил. — Ты чего застыл? — сказал СССР, повернувшись к немцу — Ты идёшь ужинать? — — Что? А, да! — мальчик подбежал к взрослому и они вместе направились к лестнице на выход. Свет выключился.