Что такое "не везет"?

За плотно зашторенными окнами завывала метель. Комнату освещали только разноцветные огоньки гирлянд, и не было понятно, день сейчас или ночь.  Время превратилось в вязкий кисель, и я нет-нет да и бросала тревожный взгляд на циферблат настенных часов – вдруг стрелки перестали двигаться. Но они исправно совершали оборот за оборотом, а я все так же валялась в постели с температурой, потеряв счет дням. – Ох, Касенька, как же это тебя так угораздило, перед Новым Годом-то? – мама вошла в комнату, поставила на тумбочку кружку с горячим чаем, забрала у меня запищавший градусник. Угораздило, ага. Можно подумать, я это нарочно… Да я выть была готова от отчаяния! Дорогая Вселенная, чем я перед тобой провинилась? Веселая предновогодняя суета проходила мимо, пока я без сил валялась на кровати в соплях и температурном угаре. Новый Год всегда был моим любимым праздником. Уже с самых первых дней декабря я жила предвкушением чуда. Прилипала носом к нарядно оформленным витринам магазинов, составляла списки подарков в дневнике и заранее запасалась упаковочной бумагой. Рождество в нашей семье отмечать было не принято, как, впрочем, и остальные церковные праздники. Другое дело – Новый Год! Огоньки, мандарины, имбирные пряники и глинтвейн. Веселые забавы и семейные традиции. Дед Мороз, из-под фальшивой бороды которого выглядывали папины усы, чудеса, спланированные и внезапные. Мы не жалели времени и средств на подготовку. Украшали весь дом гирляндами из елочных веток и фонариками, в гостиной ставили настоящую, живую елку, такую большую, что она царапала макушкой потолок. Наряжали елку только стеклянными игрушками, разномастными, яркими, и у каждой была своя история. Вот мишка, у него скол на лапке, я его починила, как cумела, подкрасила и присыпала блестками. Мишка висел на елке еще в те давние времена, когда мама была девчонкой с бантами в косах. А в этом шарике со снегирем отражались счастливые глаза мальчика Андрейки, который вырос и стал моим папой. А вон того снеговика мы в прошлом году купили на Рождественской ярмарке. Я любила открывать коробку с украшениями, трепетно перебирать, крутить в руках, разглядывать хрупкие фигурки, заботливо переложенные желтой клочкастой ватой с кружочками конфетти и обрывками серпантина. Для каждой игрушки на елке я находила свое особенное место, награждая новогоднюю красавицу не только блеском и фактурой, но и сакральным смыслом, делясь с ней воспоминаниями и мечтами. Мне нравилась эта аляповатая эстетика сочетания несочетаемых форм и цветов, соседства старины и работ современных мастеров. Мигая огоньками, елка завораживала, незаметно погружая в медитативное состояние. Время замедлялось, а потом и вовсе останавливалось. Тревоги и огорчения лопались, как мыльные пузыри. Но в этом году… Ой, в этом году все пошло не по плану! Потому что наш класс скосил какой-то особо лютый вирус. И я тоже в стороне не осталась – разболелась не на шутку. Не отрываться ведь от коллектива. Поначалу-то мы с мамой еще надеялись, что это обычный вирус. Немного похандрю, и все пройдет. Да и какая хворь устоит против маминых ласковых рук и горячего чая с малиной? Но проходили дни, а температура стойко держала позиции, не снижаясь ни на полградуса. Тут уж стало понятно, что пора заканчивать заниматься самолечением. Пришлось звать на помощь Захара. Ах, да, вот и он! Легок на помине – мой телефон сию же секунду затренькал входящим звонком. Я сделала вид, будто ничего не слышу. Нет, вы не подумайте, я люблю своего братца, но только не тогда, когда он доктор. Но мама все-таки откопала гудящего и вибрирующего монстра из-под подушек. И включила видеосвязь. – Захарушка, хорошо, что позвонил! – для мамы Захар был прекрасен в любой ипостаси, и к тому же она волновалась за меня. Бррр… «Захарушка!» Лопните мои барабанные перепонки! Ох уж эта мамина привычка коверкать имена, превращая их во что-то несуразное! Братец, конечно, молодец, глазом даже не повел. – Как дела, болезная? – поинтересовался он у меня. – Еще жива… – я села на кровати, опершись спиной на подушки. Бледная, лохматая, с распухшим красным носом и слезящимися глазами я, должно быть, была сказочно хороша. – Фонтанируешь оптимизмом, как я погляжу, – Захар изучал меня, как диковинный экспонат, представляющий интерес для науки. – Температура держится? – Держится, – это уже мама вмешалась. – Ничего не помогает. – Скоро только сказка сказывается, а вирусные инфекции проходят за неделю. Придется еще немного потерпеть. И никакого сочувствия к бедной Касеньке! Добрый доктор во плоти. – Захарушка, ты точно уверен, что никакие лекарства не нужны? Может, противовирусные попить? Вдруг помогут? – Мама! – рассвирепел Захар, ему наступили на больную мозоль. – Очнись, ты не в волшебной стране, какие еще противовирусные? Лучше бы Каську доктору показала. Вызови ей педиатра из детской поликлиники на дом. Еще недавно подобное предложение вызвало бы у меня приступ паники, но благодаря Захару и его друзьям я научилась контролировать свои страхи. Надеюсь… – Что, Захарушка, руки коротки? – язвительно заметила я. – Ох, малявочка, ты нарываешься, – не остался в долгу дорогой братец. Я успела соскучиться по нашим перепалкам. – Бе-бе-бе, все равно не достанешь! – Раз пререкается со старшими, значит пока не при смерти, – подмигнул Захар маме.