Медицинский Дед Мороз

— Тише, Касенька, я рядом. Я открыла глаза, вынырнув из небытия, и оказалась в объятьях брата. — Надеюсь, ты не мой предновогодний лихорадочный бред, — едва опомнившись от такого неожиданного приземления, поинтересовалась я. — Хуже, малявка, — Захар был серьезен, сосредоточен, но глаза его улыбались. — Я твой доктор. — И ты правда примчался меня лечить? — мне не верилось в происходящее. Может, я все еще сплю? — Веская причина, чтобы махнуться дежурствами, не так ли? — брат положил ладонь мне на лоб. — Ты как себя чувствуешь? — Словно по мне каток проехал. Мне стало лучше просто от того, что Захар был рядом. — Охотно верю. У меня сердце на части разрывалось, от того, что ничем не мог тебе помочь. — Все время забываю, что у тебя есть сердце. Улучив момент, я отодвинулась от Захара подальше и натянула одеяло до подбородка. — Хороший маневр, но не сработает, — усмехнулся братец и потянулся за своей докторской сумкой. — Уж полночь близится, а мертвецы еще не восстали. Словно зачарованная, я наблюдала за тем, как он открывает замок, как погружает руку в недра сумки, вытаскивает фонендоскоп, вешает его на шею. — А ты у нас знатный некромант. — Чего это сразу некромант? — Захар поправил на голове новогодний колпак со снежинками. — Вообще-то я Дед Мороз. Неужели не похож? — Нормальные Деды Морозы приносят подарки! — я поплотнее завернулась в одеяло, не намереваясь сдаваться без борьбы. — А я медицинский Дед Мороз, в маске и с фонендоскопом. Зато можешь на табуретку не карабкаться и стих не рассказывать. — Спасибо и на этом! — я выдохнула с искренним облегчением. Всегда старалась избегать публичных выступлений. — А ты, похоже, изображаешь из себя селедку под шубой. Отличный костюм! «Еще и издевается, и не совестно ему ни капельки!» Захар смотрел строго, но я решила не поддаваться на провокацию. Всего-то теплая пижама, шерстяные носки, одеяло и плед. И, между прочим, меня все еще немножечко знобило. — Сваришься же живьем! — Захар осторожно потянул на себя край пледа. — Отдай-отдай! — заверещала я, суча ногами. — Кто Каську раздевает, тот в глаз пяткой получает, — плед полетел на пол, а вслед за ним и одеяло. — Для человека, температурящего целую неделю, ты слишком прыткая. — Мне холодно! — Ничего, потерпишь немного. Носки я тебе, так и быть, пока оставлю. Но пижаму точно придется снять. «Он что, не видит, как я дрожу? Не старший брат, а инквизитор какой-то!» — Умаялась, бедолага? Ну, хоть согрелась. Наверное, нужно было еще пощекотать. — Только попробуй! — я показала брату кулак. — Надеюсь, на осмотр запала хватит? — Не приближайся ко мне, чудовище! Я хорошо вела себя в этом году! Слабость и легкое головокружение придавали происходящему нотку сюрреалистичности. — Спорное утверждение, — Захар взял меня за плечи, легонько толкнул на подушки. — Сущее наказание, а не ребенок! Шею-то как раздуло. Болит? — А сам как думаешь? — Думаю, в кого же ты у нас такая язва, — ухмыльнулся братец, а пальцы его уже гуляли по моей шее. — Не переживай, я тихонечко потрогаю. — Знаю я твое «тихонечко». Ай! — Все пройдет, Касенька, — Захар ласково погладил меня по голове. — Неприятно, но пройдет. — Конечно пройдет, когда ты руки уберешь. — Малявка, я ведь не просто любопытства ради. Мне понять надо, как тебя лечить. Руки-то Захар убрал, но лишь для того, чтобы вставить в уши оливы фонендоскопа. — А тетенька-доктор из поликлиники просто пару раз прислонила кружок к моей пижаме… — Они скоро научатся ставить диагнозы по домофону. Не болтай, дыши глубже! — Нашелся командир! — Каааася! Вдох-выдох, вот так, умница, видишь, ничего сложного. Можешь ведь, когда хочешь. Мне хотелось стукнуть братца чем-нибудь тяжелым по голове, чтобы не разговаривал со мной как с альтернативно одаренной, но силы были явно не равны, так что оставалось подчиняться и дышать. — Спиной поворачивайся. И дыши, не халтурь. Все ясно, он на мне свои диктаторские замашки оттачивать приехал! — Долго еще? — А ты дрыгайся побольше, — Захар был беспощаден. — Глядишь, до следующего года провозимся. — Не так я мечтала встретить новый год. Ой, не так… ну и шуточки у тебя, дорогая Вселенная! — Малявка, хорош гундеть, давай-ка, ложись на спину. — Может, не надо? — Пускай тогда тебя тетенька-доктор из поликлиники лечит. Что она там тебе обещала? Больницу и уколы? — Это шантаж! — Касенька, ты ведь сама жаловалась, что живот болит, — мама вошла в комнату, принесла горячий глинтвейн и печенье. — Неужели? — насмешливо фыркнул Захар. — Все уже прошло, честное слово! — Все равно, дай Захарушке твой живот потрогать. — Каась, — братец смотрел на меня, не мигая. — Вот же приставучий! — издав тяжкий вздох, я рухнула на кровать. — Малявочка, я буду нежен, — Захар потер ладони друг о дружку. — Тьфу ты, шут гороховый! — Вот здесь не болит, да? — Захар нажал куда-то чуть пониже пупка, и меня едва не подкинуло на кровати. Эх, соврать теперь уж не получится. — Все-все, больше не буду, — пообещал Захар, хотя его ладонь все еще кружила по моему животу. — Расслабься и дыши глубже. Не надо мне сопротивляться. «Тебе посопротивляешься, пожалуй, ты же прешь, как танк!» — Что за страдальческое выражение лица? Давай руку, помогу подняться. Сейчас еще горло мне покажешь, и свободна. — Можно мне сначала одеться? — Мам, найди, пожалуйста, Каське что-нибудь полегче ее скафандра. Если ты, конечно, не планируешь подать ее на праздничный ужин в запеченном виде. — Ох, сыночек, я мигом, — мама нырнула в шкаф. — Уф, очень смешно, Захар Андреевич! — я просунула голову в ворот длинной футболки. Так уже гораздо лучше. Знобить бы еще перестало. — Все капризы исполнены? — Захар начал терпение. — Открывай рот! — Только шпатель не пихай! — Извини, малявка, я сегодня вооружен и очень опасен, — Захар одним рывком вскрыл упаковку и извлек на свет божий длинную ватную палочку. — И что ты ей собираешься делать? — насторожилась я. — Как это что? Конечно же, залезть тебе в рот и от души ей там повозюкать. — Караул! Насилие над ребенком! — На курсы по актерскому мастерству записалась? Не верю! Ладно, не дрожи. Хочешь, фокус покажу? Впервые на арене цирка знаменитый иллюзионист Захар Южный и его волшебные пробирки. Медицинская магия, правда, не такая зрелищная, как постановочная из этого вашего тика-така… — Тик Тока! — Не велика разница. Короче, не в красивой картинке дело, а в эффективности. Держи пробирку, будешь помощницей иллюзиониста. Следи за руками, никакого мошенничества. Сперва четыре капли слез единорога… — Розовые? — я придирчиво разглядывала содержимое маленькой пластиковой пробирки. — Радужные закончились, извини. Так, теперь четыре капли утренней росы. Швабра-кадавра! — Раствор стал прозрачным! — Отлично, заклинание работает. Открывай рот. Будем считать это платой за представление. — Вот это расценки у фокусников нын… — я не успела договорить, потому что мой язык прижали деревянным шпателем. Возюкал по моему горлу Захар и впрямь с усердием. Я закашлялась, аж слезы потекли. — Тише, волшебный элексир расплескаешь, — братец сунул ватную палочку в пробирку и принялся ее там вращать. — Кручу-верчу, удивить хочу… — А без моих слюней никак нельзя было обойтись? — ехидно поинтересовалась я, едва отдышавшись. — Конечно же нет, малявочка, это же главный ингредиент. Ну вот и готово. Теперь дело за тест-полоской. Только придется подождать пять минут. Почтенная публика, просьба не расходиться. — Так долго? — Скоро только сказка сказывается. Можешь не стоять здесь с протянутой рукой, как памятник. Давай пробирку мне и ныряй в кровать. — Одеяло верни. — Ага, прям бегу и падаю. Пледом укройся, — щедрость Захара не знала границ. — И градусник поставь. Время тянулось бесконечно. Уже и градусник запищать успел, пока братец наконец-то вытащил тест из пробирки. — Что там? Что там? — я вытянула шею, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть. — Все отлично, малявка. Одна полоска. — Я не беременна? — Дуреха! Тебе не нужен антибиотик. Отдавай градусник! — У меня опять сорок и пять, — продекламировала я, чувствуя, что язык начал уже немножечко заплетаться. — Прямо как атомная электростанция, — покачал головой Захар. — Один укол те все-таки придется пережить. — Ты же сказал, что антибиотик не нужен. — А кто говорил про антибиотики? Твой любимый преднизолон, между прочим. Да уж, любимый. Незабываемые ощущения! — Очень больно будет? — Чувствительно. Не стану врать про комарика. И уговаривать не стану. Большая уже девочка, сама решай. — И температура точно спадет? — Точно-точно. Честное врачебное. И, скорее всего, больше не поднимется. Ну чисто демон-искуситель! После безуспешных попыток сбить температуру таблетками, после бесконечных дней тревожного ожидания, слившихся в одну мрачную серую полосу, спасительный укол не казался такой уж плохой идеей. — Ладно, убедил, — кажется, я об этом пожалею. — Батюшки! — всплеснула руками мама. — Нам ребенка подменили! Каська на укол добровольно согласилась. Ха, согласилась! Согласиться — еще полдела. Настоящая доблесть — победить в схватке с воображением. Которое, пока Захар готовит все необходимое для инъекции, тоже не дремлет. «Видела, видела, какая иголка? Ух, огромная! Вонзится в задницу, как гарпун! Неделю ходить потом не сможешь». Но мама смотрела на меня с восхищением, словно на героиню эпической саги, победившую чудовище. Нельзя было ее разочаровывать. — Даже вчетвером держать не придется? — подлил масла в огонь Захар. — Или все-таки позвать Татьяну? — Она тоже приехала? — Должен же я был познакомить невесту с родителями. Невесту, ого! Как быстро у них развиваются отношения… Того глядишь, скоро поженятся. — Где витаешь? Давай, избушка, поворачивайся ко мне задом. И готовь мишень для дротиков. Вот ведь, не дал мне выбрать наряд для свадьбы, а ведь я уже успела примерить на себя роль подружки невесты… — Смотри, не промажь, снайпер, — сердце ухнуло в воронку и тревожно застучало где-то в животе, пока я послушно укладывалась на кровать. — Расслабься, Царевна-лягушка, мои стрелы бьют точно в цель, — Захар щелкнул резинкой перчатки. Вот тебе и ква! «Пустил стрелу старший брат, вонзилась стрела, эмм… чуть пониже спины. Эх, смерть моя на острие иглы!» — Дыши, не зажимайся, — братец легонько похлопал меня по попе. — Если не хочешь усилить остроту ощущений. Сказка ложь, да в ней намек. Я уж было приготовилась сжать зубами подушку, чтобы не поднять на уши весь дом своими криками, но тут вспомнила о чудесных дыхательных техниках, которым меня обучал Игнат. Закрыла глаза и задышала глубоко и размеренно. Представила себя огромным китом, качающимся на волнах холодного бескрайнего океана, хвостом вздымающего хрустальные брызги. И боль, не предваренная тревожным ожиданием, оказалась всего лишь неприятным ощущением. Нахлынула, и тут же утихла. — Ай да малявка, не пикнула даже! — похвалил меня Захар. Он тоже обо мне заботился, пускай и в собственной манере.