Пролог

***

      Если бы только кто знал, как же сильно я ненавижу эти дурацкие праздники! Всю эту радостную мишуру, улыбки, музыку, танцы, застолья, обмен дурацкими никому не нужными подарками! И самое неприятное — как мэр Сторибрука я просто обязана участвовать в организации этого балагана. Хотя, все эти предрождественские хлопоты не столь уж и плохи. Установка самой высокий и пушистой ели на главной площади города, ее товарок поменьше — перед церковью, магазинами, школой и прочими общественно важными зданиями, украшение города, организация ярмарки и всевозможных банкетов — все это хоть как-то позволяет хоть на короткое время позабыть о моем одиночестве. Да и произносить торжественную речь перед всем городом, чувствовать, пусть и совсем призрачную власть над всеми этими людьми, большую часть которых я терпеть не могу, по своему приятно. Как и на короткое время поверить, что я, Реджина Миллс, или как меня обычно величают — Злая Королева — ещё что-то для кого-нибудь значу.       Конечно, наверное все не так уж и плохо. Генри был так добр, что заглянул сегодня ко мне на пятнадцать минут и сделал подарок — вручил перевязанную алой ленточкой книгу, обернутую в искрящуюся бумагу изумрудного цвета. Как мило. Будет чем развлечь себя одинокими вечерами. Раздался бой курантов и я открыла бутылку шампанского, наполнила высокий бокал игристым напитком. На последнем ударе — поднесла бокал к губам и сделала глоток.       — С Рождеством, Реджина, — тихо проговорила я, рассеянно поглядывая через огромное панорамное окно моего дома на сверкающие огни Сторибрука. Конечно, я имела полное право присоединиться к всеобщему веселью: нагрянуть к Белоснежке и Принцу — вряд ли Генри позволил бы меня выгнать. Позволить себе заглянуть через забор и полюбоваться, как Робин Гуд празднует со своей новообретенной семьей. Да или побродить по красиво украшенному городу. Если сама не развлекусь, так другим праздник подпорчу уж точно. Старая я давно бы наслала бы на всех них проклятие, да позабористее. Но вот новая я совершенно не хотела никому мешать. Не хотят меня видеть? Ну и ладно! Не хрустальная, не рассыплюсь!       Налив ещё один бокал шампанского и набрав целую тарелку закусок с праздничного стола — а я накрыла его на славу, наивно надеясь, что Генри все же останется со мной на праздник хотя бы в этом году — я примостилась на диване. Раскрыла подарок Генри — и впрямь книга. Да ещё и явно детская. «Гарри Поттер и Философский камень» значилось на обложке, аккурат над нарисованным очкастым мальчишкой верхом на метле. Я вздохнула и ласково провела ладонью по обложке. Генри, мой мальчик, всегда обожал сказки. И даже теперь, живя в окружении всевозможных волшебных существ и вечно встревая во всевозможные приключения, он продолжает читать сказки. Ну что ж? Я открыла первую страницу:       Мистер и миссис Дурсли, проживающие в доме номер четыре по Бузинному проезду…       Неожиданно, книга даже меня увлекла. Нет, конечно история о приключениях очередного несчастного сиротки, и извечной великой силы любви и дружбы, что способны победить любое зло, была стара как сам мир. Но вот описание магии, школы юных волшебников, устройства самого их мира вышло занятным. Однако, было совсем непонятно, зачем маги скрываются от людей, когда давно могли бы подчинить себе весь мир. Ну и тот странный факт, что волшебник может быть бедным. Первым, чему научила меня мать – это прясть золото из соломы. Простой и крайне полезный навык. Не то, что варить зловонное зелье или создавать бокалы из крыс.       Я уже прочитала почти половину, как зазвенел дверной колокольчик, возвещая о появлении гостя. Неужто кому в Рождество есть дело до Злой Королевы?       — Моя дорогая Реджина! С праздником! — в комнату, пританцовывая, заскользнул мистер Гольд, он же Крокодил, он же Румпельштильцхен. Как всегда — в дорогом костюме с иголочки, с тростью красного дерева, увенчанной золотым набалдашником, обворожительный и опасный. Как в прочем и я.       — И тебя, с праздником, мой дорогой друг, — скривила я губы в улыбке, и вновь уставилась в книгу, всеми силами показывая, что не намерена с ним разговаривать.       — А где мой внучок Генри? И наш благородный разбойник Робин Гуд? Неужто даже не заглянули? Как же нехорошо, – поцокал языком Гольд, изображая мнимое сочувствие.       — А как наша красавица Белль? Я все никак не могу взять в толк, вместе вы или нет? — парировала я удар.       — У нас с Белль сложный период. Хотя, если быть откровенным, простых и не наблюдалось, — Гольд без разрешения налил себе полный бокал шампанского и плюхнулся на диван подле меня, — и все же я решил встать на путь исправления, моя дорогая Реджина. Вот хожу, раздаю всем подарочки на Рождество. И для тебя кое-что припас. Чтобы наша дорогая мэр не печалилась в такую чудесную ночь.       Гольд щелкнул пальцами, и в его руке невеста откуда возникла золотая лампа. У меня аж перехватило дыхание. Это же сильнейший артефакт, способный исполнить любое желание! И где только этот пройдоха его раздобыл?       — Ну что, нравится, моя дорогая? — ухмыльнулся Гольд, завидев мой растерянный взгляд, — лампа что ни на есть — настоящая. Как впрочем и джин, что в ней обитает. Просидел он правда пару тысяч лет, и характер, знаешь ли, у него в заточении несколько испортился. Но желания исполняет — главное не ошибиться в словах.       Гольд потянулся, не мигая за мной наблюдая. Затем широко ухмыльнувшись поднялся и, подхватив трость, вежливо откланялся наконец.       — Ну что, моя дорогая мэр. Не буду больше отнимать у тебя время. Счастливого Рождества!       И вышел. Оставив меня наедине с лампой и джином, что в ней обитал. Я вновь попыталась возвратиться ко чтению, однако вскоре осознала, что читаю одну и ту же страницу по десятому кругу. Отложив томик, я взяла в руки потертую лампу с длинным тонким носиком. Повертела ее в руках, провела пальцем по гладкой, кое-где поцарапанной стенке. И правда — от нее тянуло сильнейший магией. Знать бы ещё, что за джин затаился в ней?       Положив лампу на колени я задумалась: а что бы я загадала? Может пожелать смерть мерзкой Белоснежке и ее не менее мерзкому Прекрасному Принцу? Или снова стереть всем память и заставить страдать, как я уже делала прежде? Уничтожить семью Робина Гуда чужими руками, чтобы он снова возвратился ко мне? Или воскресить мою первую любовь? А может… Мой взгляд упал на книгу, раскрытую посередине, что лежала подле меня. И, движимая каким-то безумием, я легонько провела пальцами по холодному золотистому металлу. Пару секунд не происходи вообще ничего, а потом из носика лампы хлынул сизый дым, слагаясь в призрачное лицо — крайне уродливое и невероятно огромное.       — Три тысячи лет я был узником лампы! — прогремел джинн, — какие три желания я должен исполнить в обмен на свою свободу?       — Я желаю, — голос предательски дрогнул, но все же я смогла взять себя в руки, — чтобы мой сын любил меня!       — Принято! Что ещё ты желаешь, смертная?!       — Я хочу встретить свою истинную любовь! Мужчину, который бы принимал меня такой, какая я есть! Свою родственную душу!       — Принято! И последнее, третье желание?       — Желаю… Желаю больше никогда не видеть Белоснежку и Прекрасного Принца!       Джин заревел так, что стены дома стали дрожать. Мир вокруг завертелся, ломаясь словно разбитое зеркало. Я падала, падала, все летела куда-то, совершенно потеряв счет времени. И в какой-то момент потеряла сознание…