"Танцевали" — Иван Курочкин

Это был чудесный вечер для охоты. Поздний час. Маскарадные платья. Лица всех гостей до единого прятались за пёстрыми масками. За ними могло скрываться что угодно, и кто угодно, будь то плут, вор, священник, ангел или сам дьявол. Но одно ла Бэйл знал точно — никто из здесь присутствующих не был настоящим и искренним. Шутки, пляски, ни к чему не принуждающий флирт. За всем этим фарсом легко было скрываться. И это действовало лишь на руку, ведь задача у Олеана вовсе не веселиться. Он должен найти и обезвредить цель, за которую ему заплатили нехилую цену. Его жертва была скромна, умна, невзрачна и очень извилиста. Цель по прозвищу "Безымянный". Он был тайным, призрачным поставщиком оружия, веществ. Людей. Но он всегда был аккуратен и тих, всегда прятался в закулисьях и не любил людные заполненные места с отсутствием возможности лёгкого выхода. Это всё, что было известно. Вопрос напрашивался сам собой, а что тогда эта личность забыла тут, на параде красивой лжи? На это ответить не мог и знаменитый своей ловкостью и смекалкой киллер. Рассматривая толпу, взгляд в которой терялся сам по себе, ла Бэйл смог ухватиться только за одно тёмное, не мучающий взгляд костюм. По сравнению с остальными, только этот гость стоял в стороне с бокалом вина, в одиночестве, наблюдая за всей картиной вокруг, а лицо его облачала чёрная маска, простая и ничем не примечательная. Этот человек сошёл бы за отлынивающую услугу, но дорогой браслет на руке и украшающие маску тёмные камни говорили об обратном. Всё подсказывало, что жертва прямо перед ним. Но сразу запускать когти было бы слишком скучно и нетактично. Олеан хотел насладиться как следует и промариновать свой сегодняшний ужин. Как раз заиграла подходящая мелодия для танца. Не теряя ни секунды, ла Бэйл широкими шагами направился в сторону своего будущего партнёра, стараясь как можно меньше расталкивать подходящих дам. – Прошу прощения, – раздалось над ухом тайного гостя в чёрном. – Я заметил, как вы стоите тут в одиночестве. И отчего-то мне самому стало так одиноко. Не соизволите ли вы составить мне компанию и покружиться? Олеан был прекрасным лжецом. Пришлось научиться в его то работе. Но если многие не могли устоять перед его обаянием, то в этот раз его ошеломила жалостливая, снисходительная улыбка гостя. – Уверен, у вас много желающих оказаться в ваших руках этим вечером. Но мне хорошо и в одиночестве. – Как вам угодно. Но всё же... Отказ никак не мог приниматься. Либо так, либо по-другому. И под "другим" имелось в виду что-то более диверсионное, грубое и жестокое. Каким бы опытным Олеан ни был в своей специализации, он не получал от подобных методов никакого удовольствия. И это лишь портило настроение и его и без того хмурую жизнь. Ла Бэйл попытался снова протянуть руку в приглашении. Слава маскараду, что за этими обшитыми нитью картонками не различить его голодных глаз, изучающих гостя. В центр зала вышли пары, и Олеан уже не мог ждать. Цель не успела сказать и слова, как его схватили и прижали к себе, затягивая в центр кружащихся. Олеан боялся, что самовольная выходка сейчас разрушит весь план. И готовый ругать себя за оплошность, с приязнью ощутил на себе ответную хватку. – Вы слишком настырны. Прошептал до боли знакомый чарующий голос, от которого по рукам невольно прошлась дрожь. Интригующая цель. Ла Бэйл крепче сжал чужую ладонь, по-хозяйски расположив вторую руку на талии тёмного гостя, ведя того за собой по залу. – Оттолкните меня, я не буду препятствовать. – И выставить себя на посмешище всему залу? Увольте. – Тогда у вас нет выбора. – Умно вы придумали. – Сочту за комплимент. Пара закружилась под звук скрипок, труб и клавишных. Точными и умелыми движениями переставляли они ноги в такт, словно чувствуя друг друга, предполагая следующий шаг. Зная, с какой ноги зайдёт второй. Если бы Олеан не оглядывал мимолётно бальный зал в поисках какого-нибудь коридора, то заметил бы пристальный взгляд за чёрной маской. Подумал бы, что они знакомы. И, возможно, даже впечатлился тем, как знающе мишень в руках льстится под чужие ладони, при этом отдавая холодом и непроницаемостью. Но даже не подмечая это явным взглядом, ла Бэйл наслаждался всем этим. – Могу ли я спросить, зачем вы всё же затащили на танец именно меня? Наша пара выглядит нестандартно. – А мне нравится всё необычное, – обратил Олеан своё внимание на собеседника. По ходу танца тёмный гость отстранился от партнёра, но только чтобы развернуться спиной и быть снова притянутым к ведущему. То, что цель была чуть выше, ничуть не смутило ла Бэйла. Слова его прозвучали у самой шеи, опаляя теплым дыханием. – Тем более, что вы самый необычный из здесь присутствующих. И пропустить вас было бы большим упущением. – Да вы огромный льстец. С улыбкой на губах прошептал тёмный гость, но от Олеана не утаилось тяжёлое дыхание партнёра. Это веселило. – Если вы решите продолжить вечер, то узнаете куда больше моих талантов, – тёмный гость повернулся лицом к Олеану, сжимая так крепко чужие плечи, что невольно блондин хотел скривиться. Прошипел. – Уверен, вы не пожалеете. Лукавая улыбка озаряла лицо знакомого-незнакомца. – Я уже не жалею. Но боюсь ничем новым вы меня удивить не сможете, Олеандр ла Бэйл. Хотелось погрузиться ушами в насмешливый, элегантный голос партнёра. Но Олеан вовремя ощетинился, чуть ни сбившись в танце, когда вспомнил, что не говорил гостю своего имени. – Откуда вам известно, как меня зовут? – Думаете, я не понял, для чего вы здесь? Холодный тембр должен был вызывать мурашки, но подсознательно ла Бэйл ощущал только восхищение и азарт. Осторожность же он проявлял только внешне, и то, чтобы не клюнуть носом в пол, когда инициатива танца внезапно оказалась в руках "Безымянного". Темп ускорился, из-за чего оба парня чуть ли не бежали, только и успевая вовремя переставлять ноги, всё так же не сбиваясь, ровен вровень, переплетаясь и кружась, поддаваясь динамичной музыке. Слова гостя всё равно гудели в голове тревожной мыслью. Слишком опасно, если его раскрыли так быстро. Но с другой стороны... как? Ла Бэйл был хорошо известен своей скрытностью. Даже при свете дня он имел способность исчезать в тени любого столба, не говоря уже о столпотворении или глубокой ночи, когда в основном и выходил блондин на охоту. – Поделитесь догадками. Олеан должен был подстроиться и упасть в сторону пола, в чужие руки. Но вовремя поменявшись местами, заключил тёмного гостя в цепкие лапы. Неожиданно "Безымянный" приподнялся так близко, обвивая шею ла Бэйла ладонями, что можно было сосчитать расстояние между их лицами на миллиметры. Олеан был готов поклясться, что застыл на месте и потерял самообладание, когда разглядел за чёрной тканью маски янтарные глаза. Проницательные. Резкие. Яркие. Такие будоражащее и наводящие дурман. С лица Олеана спала маска. Это его заклятый враг, его нынешняя цель на сегодня – Коэлло Хэллебор – ловкими движения пальцев снял её. – Вы слишком сильно полагаетесь на свою незаметность. Не думали, что я могу запомнить вашу хватку и эту дурацкую косичку? Хэллебор. Коэлло. Коул. Великолепный механик. Гениальный стратег! И невероятный, равный в бою соперник. И его, Олеана, добыча. Эти понятия не складывались в голове. Хотелось бы сказать, что в этот момент всё пошло крахом, ведь он не был в состоянии... Точнее, ему будет тяжело одолеть и сломить... убить его. Но работа есть работа. – Приятно знать, что кроме чертежей и безумных схем в вашей гениальной голове есть место и для меня. Я так вам понравился? Держал Олеан лицо, уже не стесняясь хватать и крутить свою "цель" вокруг себя, как душе угодно. Не то чтобы и до этого он был целомудреннее. Но кто же знал, что он так чувствовал. – Ни капли. – Не врите хотя бы себе, милостивый. – Может быть. Только если совсем немного. Коул оторвался от Олеана, с лёгкостью огибая партнёра. Невесомая оголённая ладонь его обвела заострённый контур челюсти наёмника, вызывая упоённую дрожь. Тут же вспомнилась их последняя встреча месяцы назад, когда спустя долгое время безликий «Волк» позволил оказаться слишком близко. Да настолько, чтобы оставить пару напоминающих шрамов друг другу, которые горели и сейчас, напоминая об их пламенных отношениях и вечном соперничестве, где никто не мог выйти победителем. И словно читая мысли, “гость” проводит пальцами по скрытой воротником шее, толи в напоминании о подарке, толи с целью разыграть. И в долгожданном приглашении Хэллебор ловкою змеёй увильнул в глубь танцующих, скрывшись. Даже лёгкое оцепенение не могло остановить в это мгновение ла Бэйла. Тут же он помчался за своей жертвой, плевав на маски и аккуратность. Расталкивая костюмированных гостей, он вбежал в коридор, пустой, тёмный, ведущий вглубь здания. Коула уже не было видно в нём. Так ты хочешь догонялки! Я тебе устрою “кошки-мышки”. Беги и пищи. С удовольствием раздумывал наёмник, топча дорогое ковры и то и дело преодолевая каждый угол огромного "дворца". Ол не мог слышать свою цель: талант Коула быть бесшумным. Но он видел оставленные улики. Отпечатки туфель на пышном ковре, оброненные листы с поставленных непонятно зачем столов посреди коридоров. Олеан его чуял. И всё это было ничем иным как ловушкой. Ла Бэйл замедлил шаг. В кромешной темноте просторных коридоров только луна была единственным источником света. Олеан вальяжно прошёлся до первого заворота за угол. И ожидав атаки, отпрянул от вытянутой руки, в которой орудовал нож. – Детская уловка, не считаешь? Ты можешь лучше. – Говорит мне тот, кто запорол всю свою операцию. Коул наступал сверху. Блондин увильнул в сторону, огибая Хэллебора. Выпустив из-за пазухи свой кинжал, заготовленный для "Безымянного", наёмник встал в оборонительную позицию. Его янтарный мальчик быстро сориентировался, найдя взглядом оппонента и выставив нож вперёд. – Кто же знал, что "Безымянный" это ты. Знаешь ли, я и не надеялся тебя здесь увидеть. Был приятно удивлён. Они стали красться кругом. Ни один не упускал лишнего движения друг друга. Поэтому следующая стычка металлов, начавшаяся с Олеана, никого не удивила. Он ринулся вперёд с целью заставить Коула обороняться, а потом нанести ложный удар, но Хэллебор отступил на шаг, тут же исчезнув из виду. Волк вёл его в глубь тёмного коридора. Как мило с твоей стороны заводить драку в моей же спеси, дорогой. Не смея отказывать столь манящему приглашению, ла Бэйл пустился к объятиям теней, деля эту участь со своим партнёром. Только ножи блистали между ними, издавали лязг, перебивали тяжёлые выдохи. Направляли друг друга, метились в самые уязвимые места. Но если бы они только по-настоящему знали чужие слабости, никто бы не поверил, направь они лезвие на себя… – Прости, что помешал тебе соблазнять неизвестного призрака. Должно быть, грустно, что твой список развращённых жертв не пополнился. – Этот список давно заполнен только тобой, – пропыхтел Олеан, так как Коул и секунды не давал на одышку. Откуда только у Волка, с явными проблемами со здоровьем, такая выносливость, оставалось только гадать. Чужой нож пролетел в миллиметре от лица. Блондина свалили на пол. – Погоди, ты ревнуешь меня? Это так мило. Тебя успокоит факт того, что это взаимно? – Не мели чепуху. Из-за тебя я пролежал в реанимации три недели. Хэллебор выдохся. Но Олеан надеялся, что так на него повлияли его же слова, пусть и говорил тот чисто из заученных заигрываний. Но в каждой шутке есть доля правды, не так ли? – А ты меня исполосал, что мама ни горюй. Храню каждый шрам с тёплой памятью! Картина была прекрасна. Никогда бы Олеан не подумал, что ему понравится смотреть на прижимающего его врага снизу вверх. Коул подходил всё ближе, и это были восхитительные секунды напряжения. Ла Бэйл никому не мог высказать то, на что побуждает его заклятый соперник, какие мысли и нечистые желания тот вызывает. Как его распирает от побуждения сомкнуть пальцы на чужой шее, подчинить, сломать, но и как тот предстаёт во всём своём завораживающем великолепии, не даёт проходу, ускользает из-под пальцев и исчезает, оставляя только шрамы, опьянённый разум и завесу ожидания следующего мгновения пылкой встречи. Никто не услышит того, как Коэлло поверг и поразил знаменитого наёмника. Но слова и не нужны были. – Тогда я подарю тебе ещё пару. – Может я заглажу свою вину? Убив тебя, к примеру? – Ты не можешь этого сделать уже как год. – Ты не давал мне шанса. – А теперь будто есть? Смеялся Коул. Ох, Олеан готов молиться несуществующим богам, только чтобы споить это завораживающее недоразумение до невменяемого состояния и стереть ухмылку с его лица, предпочитая видеть на ней слёзы и мольбы. Но так ему шло деланое высокомерие. Так же и выводило из себя. Сам Коэлло своим существованием, своей неявной безумностью, которую Олеандру счастливилось видеть будучи окровавленной глыбой под мостом, провожая взглядом механического гения. Даже если Коул мог ожидать, он точно не успел среагировать, когда ла Бэйл быстрыми и резкими движениями оказался вдруг у его ног, сбив. Всего секунду, и теперь Олеан возвышался над соперником, обезоруживая и заключая чужие руки в цепкий замок. Яростный замах ножом и... Этот пронзительный, широко раскрытый взгляд, в котором отображался блеск лезвия. Нож вонзился в ковёр, в сантиметре от головы Хэллебора. Было видно, несмотря на темень, как побледнело и одновременно воспылало лицо Волка. – Вот почему ты не убьёшь меня. Что-то внутри наёмника хотело кричать и наконец-то изрубить Коула по кусочкам. – Ты был только что готов смириться со своей смертью. Так что не будь таким самонадеянным. – Из твоих рук я приму даже смерть. Ла Бэйл хотел оспорить наглую ложь со стороны соперника, но слова застыли в горле, когда чужое колено неожиданно и медленно прикоснулась к внутренней стороне бедра наёмника. Ведя его выше, Коул смотрел точно в глаза напротив, слишком невинно и безучастно. Мучая и давя на слабые точки. – Если продолжишь, я точно тебя убью. Давление стало лишь сильнее. Ол чувствовал, как начинал гореть. И ничего не мог поделать с этим, слишком поражаясь несвойственным движениям Коэлло. Казалось это наёмнику или вправду выражение Хэллебора изоброжало томление, понял Олеан истинную несправедливость, когда двинулся навстречу Волку, сокращая между ними расстояние и получил сильный удар лбом в нос. Дезориентация спутала киллера, давая хитрому противнику вновь поменяться местами, выхватить чужое холодное оружие и убежать в глубь коридоров. – Гнида, я тебя прикончу! Смех Волка раздался эхом, бьющимся по стенам. Долго лежать ла Бэйл себе не позволил. Так же быстро, как поддался он соблазну, также быстро и ринулся вдогонку юркому механику. Много бежать не пришлось: Ол видел, как Хэллебор запер за собой дверь, не стесняясь шума. Будь что будет, даже если ловушка, у Коула и шанса нет в замкнутом пространстве против ла Бэйла. Вбежав в небольшую комнату, забросанную хламом, Ол успел сделать только пару шагов навстречу Коулу в противоположном углу, когда почувствовал на себе смыкающиеся железо и верёвки. Ла Бэйл тут же повалился на пол, больно ударяясь теменем, не способный более ни на какое движение. И лишь восторженная улыбка Волка озарялась на сей удовлетворительную сцену. – Тц, снова твои дурацкие изобретения. – Попадаешься на них уже... Сколько? Раза три? – Два. – Нет, я точно помню три. Олеан закатил глаза, отдавая словесную победу Волку. Он всегда каким-то образом находил способ надурить знаменитого Ворона, даже ещё до того, как Олеан знал о таинственном механике. Но в данный момент всё ещё оставалась проблема выполнения задачи, а точнее – обезвредить и устранить "Безымянного", коим, по несчастливой воле случая, оказалась столько увесистая, значимая фигура. Не достигни ла Бэйл цели, и ждали бы его большие проблемы. И даже если это значит променять смысл своего существования, яркий, будоражущий, дающий надежду, больной трепет и одержимость, на жизнь, предлагающую ничего кроме бессмысленного крамсания людей и тихого потери разума. Олеандр был просто обязан выслужиться перед начальством и клиентом. И вонзить Коулу в сердце нож, вывернуть шею, сломать хребет. Понимание надобности и неизбежности этой картины, представшей перед глазами, душило в Олеане то человеческое, что в нём оставалось. Жестокость, направленная на причинение боли, страданий и смерти, сама по себе являлась убийственной для высокого чувства "Я", как человека. Но жестокость по отношению к самому личному и сокровенному, к чему лежит грязная душа, которую таковой не назовёшь, убивала не просто человека внутри. Она уничтожала всю твою суть, расцарапывала сердце, разрывала на куски. И в итоге и становишься ничем, потресканным, перемолотым, опустошённым. Гниющим изнутри. Возвращаешься к той точке, откуда тебя вытащило то, что ты погубил своими руками. Отвратительный способ саморазрушения. "Работа есть работа",– повторял про себя ла Бэйл, напоминая себе первостепенную цель прибытия на маскарад. Ничто его не должно отвлекать: ни Коул, ни факт его веса в чём бы то ни было, ни Олеан и его эгоизм. Они оба никто иные, как машины для пролития крови. Воры душ. Дарители смерти. Механизм, сжимающий запястья и ступни сжался туже, вырывая из наёмника немой крик боли. Коул подошёл ближе. И даже слишком. Он навис над ним, протянув руки и зашарив по телу ла Бэйла, сосредоточившись. Удивительное явление корыстной нежности, учитывая, что каждое прикосновение до этого дня означало лишь новую травму. – Если ты хотел меня потрогать, мог просто продолжать своё дело в коридоре. Я бы не противился. Снова резкая и скручивающая боль в руках. Всё же стоило помолчать: руки Олеандру были ещё нужны. – Чётко, по делу и быстро: все подробности моего дела. Кто заказал моё убийство, мотивы и по списку. – Это строго конфиденциальная информация, сам понимаешь. Яростной хватки хватило, чтобы заткнуть язвительность и шутки ла Бэйла и обратить внимание на полное злости и какого-то другого, непонятного для блондина выражения. Он считал, это что-то смешанное между болью и желанием убить. – Я не беру плату за посрамление чести и принципов. – Да не знал я, что ты, это "Безымянный"! – Но даже если бы знал, то все равно пришёл. Заключил Коул вполне правдивое, разрезая грудь Олеана одними словами. Условный договор, который был заключён без каких-либо озвученных фраз, но который был крепче любого другого официального заверенного: не оценивать жизнь друг друга, даже если хочешь на неё покуситься. И Олеан понимал, что нарушил его. Незнание не освобождает от ответственности. Только вот и раскрыть детали миссии он не мог. Потому просто позволил Хэллебору отыскать у себя одноразовый телефон и оставить наёмника лежать, заключённым в холодных объятиях ловушки. Коул отошёл в сторону, разбираясь в незамысловатом устройстве, делая это быстро, со знанием. Олеан бы не удивился, если и эти приборы-одноразки поставлял лично Хэллебор. Такая скрытность второго амплуа соперника только пуще восхищало ла Бэйла. Волк, успешно справляющийся с телефоном, уже поворачивался в сторону заключённого, когда висок, плечи и руки пронзила тупая боль. Ол прижимал его к стене, если не стратегически, то хотя бы физически превосходя второго. Тела соприкасались друг с другом так плотно, что Олеан, как и ранее в зале, утыкался Коул в шею. Ловкими движениями рук он скрутил чужие, затягивая на запястьях врага тугую верёвку, взятую с его собственной ловушки. – Как ты?! – Легко и просто, дорогой. Мастерство пальцев и ничего более. Надеюсь, когда-нибудь ты познаешь это не только на связывании рук. Хотя, признаться, так ты выглядишь тоже превосходно,– забрав и вложив свой телефон обратно в карман штанов, Олеан грубо склонил голову соперника назад за волосы. – А теперь будь паинькой и не высовывайся ни в какой из своих ещё лишних личин на свет. Иначе в следующий раз... Но договорить он не решился. Отойдя и кинув Хэллебора на пол, только и слыша глухой стон, ла Бэйл кладёт рядом с Волком нечто круглое, с циферблатом, на котором высвечивался отсчёт – бомба замедленного действия. Та, одной из которых в прошлую встречу Коэлло подбил Олеандра. – Я хранил его. Тебе нравится? Я не хочу убивать тебя. Так пусть это сделает с тобой твоё же детище. С пустотой на лице одарил Ворон соперника улыбкой, жуткой, так не нравившейся Коулу. Второй же в свою очередь смог только хмыкнул, не найдя в себе силы препираться или как-то иначе комментировать ситуацию. Убийственная романтика, ничего не скажешь. – Олеандр! Олеан уже выбегал из комнаты, когда Хэллебор его громко окликнул. Ла Бэйл остановился, кидая взгляд вниз. – Обещай мне, что следующий танец тоже будет моим. – Несомненно. Прощай. Ла Бэйл выбегал из дворца стремительно, без лишних мыслей и чувств, чтобы не думать и не сомневаться. Игнорируя ломающуюся часть себя. Променявший себя на круглую сумму. Променявший последнее своё безболезненное "свидание" с беспощадной, единственной чистой, но аморальной любовью на пустые деньги. На улице наёмника уже поджидала машина с напарником. Только захлопнулась дверьца чёрной тачки, как Август резко развернул её, выезжая на узкую дорожку, сокрытую от фонарей. Олеан в последний раз взглянул на дворец, ожидая взрыв, который заявил бы о конце. И он произошел. Большой, шумный, вызывающой панику. Олеан стремительно быстро удалялся от здания, не был внутри, но знал, что гости точно переполошились и бежали кто куда. И с отрешённостью он смотрел на удаляющуюся точку, вылетевшую с высокого этажа дворца и летящую в озеро под зданием. Надежда угасала в тишине машины. Угасал и Олеан, затухая. Незаметно. Совсем неявно, как делали это остальные. Возможно, потому что и терять ему было особо нечего. Возможно, он слишком хорошо скрывал это, либо же в самом деле ничего и не придавало жизни Олеана красок и смысла. Он придумал себе всё это? – Как всё прошло? – спросил без какого-либо интереса Август, полностью уверенный в том, что задание точно выполнено. На одноразовый телефон пришло уведомление. Ла Бэйл открыл его, ожидая сообщение от Витольда, но это был не он. " Смысл жизни: Не думай, что от меня так легко избавиться. Ты ещё не подарил мне свой последний танец. Твой, Волк." И всё же надежда не покинула его. И вовсе Олеан не придумал себе ничего. Оно было, есть и будет. И будет оно существовать в живучести и превосходстве Коула над погибельной способностью наёмника, вечного его врага и благоверного страдателя. - Всё прошло как по маслу, - ответил Ол напарнику, расплываясь в облегчённой, вдохновлённой улыбке. Ла Бэйл снова чувствовал, как лёгкие его наполняются кислородом. И это мгновение, когда жизнь ощущается больше всего, достойно ещё одной такой роковой встречи с заклятой зазнобой.