6 глава. В ловушке молчания.

Вика поднимается по лестнице, ступая как кошка. Старается не дышать громко, чтобы не потревожить ночь — но сердце всё равно стучит слишком громко. В груди — поцелуй. Гулкий, живой. Ещё не растаял. Рука тянется к дверной ручке — и… она замирает. За дверью горит свет. Тихо поворачивает ключ. Входит. В прихожей — все четверо. Руслан сидит на табурете, в тени — только огонёк сигареты. Тимур — рядом, у стены, в упор смотрит на неё. Саян — тоже у стены, напряжён, как струна. Эмиль сидит прямо на полу, голову уронил на колени. Словно устал ждать. Они ждали её. Всю ночь. Дверь щёлкает — как выстрел. Руслан встаёт. Медленно. — Где была? Вика пятится, как от зверя. — Гуляла… — голос тонкий, пересохший. — Просто гуляла. Тимур усмехается, не поднимая головы: — Гуляла… А лицо — как будто с кладбища. Где? С кем? Вика молчит. Руслан подходит. Не торопясь. Берёт её за подбородок — не сильно, но властью. Поднимает её лицо вверх. Свет падает на глаза. Она дрожит. — С Турбо? Вика замирает. Саян отводит взгляд. Он знал. Не сказал. Руслан резко отпускает, отходит к стене, будто ему хочется ударить что-то, но он сдерживается. — Мы тебе не враги, Вика. Но ты не понимаешь, с кем связываешься. Вика чуть слышно: — С вашим другом, между прочим. Тимур фыркает. — Турбо наш, да. Но ты — не с улицы. Ты — наша сестра. А это другое. Он усмехается криво, мерзко. — Тебе не игрушек захотелось, а член? Только выбрала ты не того, поняла? Вика отпрянула. Губы побелели. Щёки горят. Она не может дышать. Руки трясутся. Руслан подходит ближе. — Ты думаешь, мы слепые? Думаешь, что он тебе даст? Проводит рукой по её щеке. Слишком медленно. Слишком долго. Она вздрагивает, отстраняется. Руслан сквозь зубы: — Если ты вернёшься к нему — я сам ему шею сверну. Поняла? Эмиль вдруг встаёт, резко. — Хватит! — орёт. — Вы как звери! Руслан оборачивается: — Сядь, Эмиль. — Нет! Ты сам слышишь себя?! Саян молчит, напряжён. А Вика стоит — как в мороз. Всё внутри сжалось. На глазах — слёзы, но она не плачет. Только губы дрожат, и сердце грохочет — как в туннеле. Она резко разворачивается и уходит в свою комнату. Запирается. Прислоняется к двери. Слушает, как за стеной продолжают ругаться. Тихо, сдавленно, зверино. Она опускается на пол. Слёзы — горячие, жгут. Но она не издаёт ни звука. Вика лежит на кровати. Не спит. Глаза уставились в потолок, где играют тени от уличного фонаря. Рядом — темнота, натянутая как плёнка. Сердце стучит в замедленном ритме, но каждая вспышка воспоминаний — как удар тока: слова Тимура, рука Руслана, запах сигарет и злость. Тихий, осторожный. Почти неловкий. Она вздрагивает. Замерла. Потом — голос. Едва слышно, будто он боится, что кто-то кроме неё услышит: — Это я… Саян. Открой. Я не ругаться. Она колеблется. Потом медленно встаёт, отодвигает щеколду. Дверь скрипит. Саян заходит — не оглядываясь, не заглядывая ей в глаза. Садится на пол, как ребёнок, поджав ноги. Спина у стены, руки в карманах толстовки. Молчит какое-то время. Потом тихо: — Ты знаешь, я ничего не скажу. Пауза. — Только будь осторожна. Не доверяй всем, Вика. Даже… даже ему. Он не смотрит на неё, и голос у него — не старшего, не мужчины, не воина. Мальчик. Испуганный, растерянный. Тот, кто знает, как всё бывает. Кто видел. Кто не может защитить, но хотя бы хочет предупредить. Она смотрит на него — и впервые не чувствует, что он один из них. Саян кажется чужим даже самому себе. Он встаёт. Смотрит на неё из-под бровей. — Спокойной ночи, — тихо. И уходит. Дверь закрывается. Вика садится на пол, греет колени ладонями. Комната опять темна. Но что-то внутри чуть дрогнуло. Не спасло — но смягчило. На мгновение. *** Поздний вечер. Небо сизое, будто пыльное стекло. Во дворе — пусто. Деревья стоят, как часовые. В домах кое-где горят окна. Турбо стоит у подъезда. Куртка распахнута, сигарета в пальцах. Он не курит — просто держит. Почти не дышит. Ждёт. Шаги. Руслан выходит, будто знал — придёт. Останавливается на крыльце, прислоняется к косяку, смотрит молча. — Ну? — тихо, почти лениво. Турбо щурится. — Разговор есть. Пауза. Между ними — воздух, натянутый, как проволока. — Ты ж не дурак, — Руслан улыбается, но в глазах холод. — Зачем пришёл? Турбо отвечает просто: — Не тряпка я. И не хожу за сиськами. Но если кто-то поднимет на неё руку — я не посмотрю, кто он мне. Понял? Слова не громкие — но звон от них будто по стенам расходится. Руслан молчит. Долго. Потом выдыхает — медленно, зло. — Мы братья, Турбо. Не забывай, где твои корни. Турбо кивает. Жест короткий, как удар. — А ты не забывай, что девочка — не вещь. Не ваша, не моя. Своя. Он бросает сигарету под ноги. Не затушенную. И уходит. Руслан смотрит ему в спину — и не двигается. Словно бы в первый раз понял, что мир меняется. И не все уже смотрят на него снизу вверх. *** С утра в коридоре — шепот. Не радостный, не заинтересованный — липкий, шуршащий, как моль в старом пальто. Вика идёт — и чувствует: на неё смотрят. Сначала — девчонки. Их взгляды режут по коже — кто с презрением, кто с завистью, кто с тайной радостью. Потом — парни. Кто-то переговаривается. Кто-то хмыкает. Кто-то — просто смотрит. В упор. Будто она — не человек, а табличка на витрине: «уже с кем-то». — Видела её с Турбо, — шепчет одна. — Он из-за неё на Лысого рявкнул. — Да ладно?! — На Лысого. Прикинь. Тот только сказал «жаркая деваха», а Турбо — «закрой хавальник, пока зубы целы». — Вот это да… Вика идёт сквозь этот шепот, как сквозь порванную паутину. Лицо — спокойное. Но внутри всё гудит, как перед обмороком. Словно всё тело хочет спрятаться. Раствориться. На литературе учительница задерживает её, пока остальные собирают вещи. — Виктория, — мягко. Голос добрый, но глаза тревожные. — Ты хорошо учишься. Всегда всё в порядке. Но в последнее время ты… выглядишь как будто… плакала. Пауза. — Хочешь, я запишу тебя к школьному психологу? Вика поднимает взгляд. — Всё хорошо, — глухо. — Ты уверена? Она кивает. Учительница не настаивает — только смотрит в спину, пока Вика уходит. Медленно, будто несёт на плечах груз, который никто не видит. После школы Вика идёт медленно. Ветер то ли тёплый, то ли зловещий. Всё будто замерло: деревья, машины у обочин, даже прохожие смотрят мимо, как в кино на паузе. И тут — шаги рядом. Парень. Чужой. Не из Универсама. Не с района. Незнакомое лицо. Тёмная куртка, руки в карманах, взгляд скользкий — как масло по асфальту. — Красавица, — говорит он, как будто знает её. — Ты поосторожней. С теми, кто слишком много на себя берёт. Вика замирает. Он не приближается, не угрожает — просто стоит. Улыбается, но холодно. — У вас тут скоро передел будет, — продолжает он, словно это погода такая — «передел». Она не отвечает. Только смотрит, пытаясь понять — что он хочет? Кто он? Но он уже разворачивается. Уходит. Медленно. Даже не оборачиваясь. И в ту же секунду — — Пошёл НАХУЙ! — крик. — Держи его! — Грохот металла. Удары. — Кто-то орёт: — Это за прошлое, мразь! За углом — драка. Где-то рядом — Турбо. Она узнаёт его голос. Узнаёт по звуку — он там. Он дерётся. И она — снова ничто. Слабое, дрожащее сердце, замирающее в горле. Она хочет кинуться — помочь, закричать, спасти — но ноги не слушаются. Единственное, что может — бежать. Бежать прочь. Со слезами. С криком внутри, который не вырывается наружу. Потому что в этом городе — даже крик надо прятать.