Злодей, старший брат, неудачник

Вопреки здравому смыслу Тойя всегда оставался поблизости, уродливой тенью под ногами, куском пыли под лучами, эхом давно отзвучавшего погребения. Вина ему имя. И имя ему месть. В сердце, в памяти и рядом, всегда рядом, но не с ними. Он почти наслаждается главной ролью спектакля семейной драмы. Барабанные перепонки полнятся треском — так рушится репутация столь обожаемых больным обществом героев. Так рушатся мечты его дражайшего папаши. И всё же жаль. Жаль, что Шото видит его таким.