Глава 1 "Гнилые доски старого театра"

      День стоял светлый, приятный. Солнце, подобно павлину, распустила свои лучи, ласково согревая ими грешную землю шиноби. В зарослях беззаботно скакали кузнечики, с цветка на цветок порхали бабочки. В воздухе пахло свежестью. Два путника возвращались домой.       Наруто скользнул по песчаному берегу с перламутровой россыпью ракушек к реке и присвистнул. Оглядевшись в поисках места, где можно переправиться, его седовласый почтенного возраста учитель махнул рукой. – Наруто, нам правее! Жабий отшельник вздохнул по-доброму, внутренне разделяя радость и трепет ученика. Наруто сорвался с места и заторопился в нужную сторону.       Неиссякаемой энергии, как оказалось, был предел. Вечер окрасил небо в розовый, солнце клонилось к горизонту и тени деревьев вытягивались, расчерчивая пыльную тропу витиеватыми узорами. Узумаки притих немного. Устал. – До Конохи мы вряд ли доберёмся до темноты. Остановимся где-нибудь? – Разумеется. – кивнул Джирайя. По его данным недалеко был вполне подходящий перевалочный пункт. Вернее, небольшой торговый городок. Наруто приободрился.       Огни окон забрезжили меж деревьев уже когда опустились сумерки и на небе зажглись первые звёзды. Было странно тихо: не стрекотали цикады, не раздавались звуки ночных птиц... Наруто и не заметил ничего, как ни в чём не бывало шагая к городу. Джирайя насторожился. Последнее его посещение помнилось ему более богатым на звуки. В голове набатом звучала одна фраза: "Что-то не так..."       Фонари сиротливо мигали, жёлтым светом освещая пустынную мостовую. В окнах горел свет, но редкий прохожий выходил на улицу в такой час, лишь на секунду выглядывая на крыльцо и тут же наглухо запирая дверь. Нервные взгляды изредка мелькали в окнах и тут же исчезали за плотной тканью штор. Санин поморщился. Ученик его не остался в стороне: – Унылое местечко, даттебайо... Куда люди подевались? Вроде не так поздно… – Самому бы понять. Был здесь, казалось бы, не давно, а всё уже по закрывали. – мужчина покачал головой. – Театр тоже? – Наруто кивнул в сторону окраины городка, которая неплохо просматривалась с моста, на котором они задержались. Заброшенное, но опрятное и вполне красивое здание театра было обнесено невысоким забором и двери его наглухо были закрыты и увешаны ржавыми цепями. Саннин отрицательно помотал головой. – Нет, этот уже давно тут стоит ненужный. У администрации никак руки не доходят снести. Пойдём, Наруто, неспокойно мне... Джинчуурики открыл было рот, но промолчал и поспешил за сенсеем.       Постоялый двор был небольшой, но уютный и опрятный. У входа их встретила приятная старушка-консьерж, которая мило поболтала с ними о том, куда они держат путь и вручила ключ от комнаты. Спать, однако, никому совершенно не хотелось. Наруто в принципе довольно быстро переключался между состояниями, за что Джирайя часто журил его, но сейчас не стал. Что-то поняв для себя, он прислушался к разговору. Наруто со старушкой беседовали о всякой всячине, о погоде, о шиноби, что часто тут останавливаются (консьержка пожаловалась, что часто, напившись, шиноби громят номера), о местных достопримечательностях... – Раньше театр был, его закрыли ещё когда я молода была... – скрипучим голосом уведомила любопытного блондина собеседница. В голубых глазах заискрился интерес. – Хозяин разорился? – предположил уже Джирайя. – Нет, там тёмная история... Уж и не помню, давно это было, да и я свечку не держала... Поговаривают, что там поножовщина, люди как с ума посходили... Лет 30 назад это было... Долго оправиться мы не могли, да потом и забылось постепенно, а сейчас... – старушка вздохнула и закашлялась. – А люди-то чего все попрятались, даттебайо? – Так из-за него... Из-за театра этого... – оправившись от кашля, собеседница зашептала заговорщицки. – Люди недавно снова пропадать стали, а по ночам там свет горит, в театре-то. – С этого места поподробнее... – тем же тоном ответил Джирайя. – А что подробнее? Снарядили добровольцев проверить что там, да хозяин театра со стражей всех разогнал. Говорит: "Не дам фамильную собственность громить"... И людям-то страшно соваться... Уж и не знаю, что там такое приключилось дальше, да только добровольцы и полегли все. До сих пор ищут, того кто виновен. В приёмной повисла напряжённая тишина. Наруто закусил губу, не желая подавать вид, что ему самому стало не по себе. – Как я и сказала, я свечку не держала. Уж и не знаю, откуда все эти напасти ползут. – женщина умолкла, и где-то в другой комнате часы отсчитали полночь. Путники слишком засиделись, но расходились нехотя. Сон у Наруто был тяжёлый. Дело было даже не в подозрительно разговорчивом лисе, который всё бубнил в своей конуре: "кровью пахнет"... Дело тут в другом. Наруто в который раз поклялся, что не будет перед сном слушать всякие ужасы... Ему снился театр...

***

      В зале погас свет и холодный луч прожектора осветил кулисы, закрывающие сцену. И чудилось ему, что в зале он совершенно один и мутные фигуры – не более чем манекены. И всё плыло перед глазами: и кроваво-красные кулисы, и мутные фигуры актёров в нарочито пёстрых старых костюмах... Только одно было неизменным – тени, что мелькали на периферии в темноте закулисья. Они шептались на непонятном языке, казалось даже блуждали среди декораций на сцене. Слов юноша не слышал. Они звучали как из толщи воды и вовсе казались ему непереводимой тарабарщиной. – На этом дань уплачена сполна... – и на сцену опустилась, поскрипывая, петля. Зал объял хаос и только рокочущий рык девятихвостого вырвал джинчуурики из губительной дымки снов.       Солнце ещё не поднялось из-за горизонта, но на землю уже опустился утренний туман.

***

      Наруто так и не уснул больше и к завтраку спустился выжатый как лимон. Джирайя не стал отпускать привычные для себя безобидные колкости. Учитель и ученик завтракали в тишине.       Расплатившись с миловидной старушкой, путники снова выдвинулись в путь, но у самых ворот города Наруто вдруг остановился. – Давайте всё-таки проверим, даттебайо. – Что проверим? Вместо ответа юноша кивнул в сторону серого здания с чёрными глазами-окнами. Вчера оно казалось симпатичнее издалека. Санин вздохнул, смерив Наруто усталым взглядом. – Зачем? – Неспокойно мне, даттебайо... – блондин почесал шею, отведя взгляд голубых глаз в сторону. "Оттуда пахнет кровью..." – мысленно добавил он.       Для шиноби скрываться – это уже что-то само собой разумеющееся, да и народу было немного на улицах. Город казался призрачным и какими-то неправильным, незнакомым. В этом учитель с учеником сошлись. Перемахнув через символический (по крайней мере для них) забор, оба уставились на глухое заколоченное здание. Оно казалось на удивление крепким, но плотные стены не смогли утаить запах смерти. – Этот хозяин воду мутит, точно тебе говорю... – сказал Джирайя и, не получив ответа, отпер дверь, сорвав доски. Дверь распахнулась и удушливый запах гниющего мяса сразил шиноби наповал. Зрачки Наруто сузились, и он жёлтой молнией скользнул в темноту пустующего здания. Джирая не стал останавливать его, лишь оглянувшись воровато и убедившись, что никто их не заметил.       Дверей было много и все заперты. Наруто медленно, но верно сходил от их количества с ума. Гниющее мясо, человеческое мясо. Девятихвостый бы посмеялся, если бы это было не так отвратительно. Зал. Из щели под массивной дубовой дверью вытекало что-то, что во мраке Наруто не мог разглядеть, да и не хотел... Ком в горле не давал дышать, загорелая кожа в одночасье утратила краски и всегда улыбчивый Узумаки стал безмолвной тенью себя. И только глаза сияли в темноте ужасом. Наруто навалился на дверь и распахнул её. – Да куда же ты так торопишься? Не беги так! Это может быть опасно! – слова учителя прозвучали глухо. Знакомые отсыревшие ряды кресел перед сценой, кроваво-красные шторы и петли. Каждая из них была занята уже посиневшим телом... Нарочито пёстрые костюмы мёртвых актёров свисали тряпками с уже гниющих тел, сочащихся чёрной кровью. Всё вокруг было утоплено в этой чёрной и красной жиже, а стены были исписаны непереводимыми письменами, спиралями, архаичными стихами. Наруто согнуло пополам и стошнило. Джирая отреагировал менее эмоционально, или не подал виду. Такое зверство он видел впервые. Даже Акацуки в его парадигме мира были не так жестоки.       Путники значительно ускорились, желая добраться в Коноху как можно быстрее.