Глава 1. Последнее утро на "Орионе"

Александр Веймар проснулся от глухого ритмичного звука, доносившегося с соседней койки. Он знал, что это – его сосед Вильям Кросс, который уже давно бодрствовал и неустанно выполнял свою утреннюю зарядку. Раздался очередной громкий хлопок – привычный аккорд утреннего ритуала, когда Вильям, не обращая внимания на сонного соседа, отжимался с хлопками, словно демонстрируя свою неугомонную энергию. — (В мыслях) Какой же он шумный… До будильника ещё тридцать минут, а я мог бы поспать подольше. Боже, с кем я живу... Впрочем, не важно. Сколько раз я его просил быть тише – всё напрасно. Да и встать пораньше не помешает, а то я вечно не успеваю на работу из-за чёртовой очереди в столовой. Хотя, если подумать, дело всё в моей прокрастинации. Иногда просто хочется дать себе передышку, зарядиться утренним дофаминчиком… и вот я снова начинаю находить оправдания для лишних минут сна. Ну и ладно. Не зря же говорят: «Кто рано встаёт, тому Бог подаёт.» Пока Александр обдумывал свои мысли, потолочная голограмма внезапно всплыла перед его глазами, окрасив белый потолок каюты мягким голубоватым свечением. Эта технологическая инсталляция всегда напоминала ему о порядке на «Орионе», даже если сам он иногда мечтал о хаосе и свободе от рутины. — (Система) Качество сна: Плохое. Время засыпания: 23:51 Время пробуждения: 5:28 Вы не смогли завершить последнюю фазу быстрого сна, поэтому проснулись разбитым и невыспавшимся. Рекомендуем… Александр коротко нажал кнопку выключения голограммы и проворчал: — (Закрывая голограмму) Интересно... почему я так плохо спал? В этот момент Вильям, заметив, что сосед наконец проснулся, ухмыльнулся и махнул ему рукой. — О, проснулся уже, хлопец? – сказал Вильям, продолжая энергичные отжимания. Алекс с ленивой ухмылкой протянул слова: — С добрым утром, человекообразный петух. — Ахренел?! – возмутился Вильям, резко ударив Алекса по затылку, чтобы окончательно разбудить его. – Ладно, не дуйся, шучу я! В мыслях Александр только вздохнул: — Как же он мне надоел… Ладно, пойду умоюсь побыстрее и отправлюсь в столовую раньше всех. Выбравшись из уютной, хоть и тесной, каюты, Александр шагнул в длинный коридор корабля. «Орион» поражал своей футуристичностью: гладкие металлические стены, инкрустированные световыми панелями, мерцающими вдоль потолка, и полупрозрачные двери, реагирующие на приближение человека. Временами вдоль стен мелькали индикаторы – зелёный свет означал стабильную работу систем, жёлтый – предупреждал о возможных неполадках, а красных индикаторов, к счастью, ещё не появлялось. Проходя мимо одного из обзорных окон, Александр замедлил шаг. Перед ним открылся безбрежный космос, заполненный миллиардами звёзд, мерцающих в холодном мраке вселенной. Он задержал дыхание, словно пытаясь впитать всю ту далёкую красоту и понять, как маленьким и незначительным он может казаться на фоне вечности. — (В мыслях) Интересно, существует ли кто-то ещё, кроме нас, людей, и тех неразумных существ, что мы встречали на орбитальных станциях? Или мы действительно одиноки во вселенной, мечущейся от планеты к планете в поисках технологий, ресурсов… Просто чтобы не умереть? Может, наше существование – это вечное бегство от неизбежности? Эти вопросы будили в нём не только философские размышления, но и легкую тревогу, напоминая о хрупкости человеческого бытия. Добравшись до столовой, Александр увидел, что помещение уже наполнилось членами экипажа, обсуждающими новости и спешащими за утренней пищей. Автоматизированный раздатчик с равнодушной точностью выдал ему стандартный завтрак: яичницу, две куриные сосиски, пару ломтиков томата и свежий огурец. Завтрак не был изысканным, но питательным – как и все, что предлагал «Орион». Сев за ближайший свободный стол, Александр сразу заметил Вильяма, который, казалось, не мог насытиться одной порцией. Вильям, не стесняясь, заполучал вторую порцию, будто собирался распределить энергию на целый день. — (В мыслях) Откуда у него вторая порция? Автомат не может дважды выдать еду одному и тому же человеку. Может, он сумел отжать у кого-то? Вот дурак, куда ему столько жрать, если он всего лишь уборщик! Александр тихо усмехнулся, покачав головой, и уже собрался доесть завтрак, когда вдруг пронзительный вой сирены разнесся по всему кораблю. Сирена, звучавшая во всех уголках «Ориона», словно предвестник неминуемой гибели, заставила каждого члена экипажа содрогнуться. Из динамиков зазвучал глубокий, хриплый голос, внушавший трепет: — Всем членам экипажа, говорит капитан Эдвард Грейсон! Мы попали в гравитационный разлом. Отказ двигательных систем. Эвакуация разрешена. Я остаюсь на борту, чтобы направить корабль к наиболее безопасному месту крушения. Эти слова пробежали по залу, вызывая мгновенный хаос. Лица людей исказились от ужаса, кто-то впал в оцепенение, а кто-то, словно ведомые инстинктом, метнулись к аварийным выходам. Александр, почувствовав, как адреналин забурлил в жилах, вскочил со стула. Его сердце бешено стучало, а разум пытался осмыслить внезапное сообщение. Мир, в котором он так привык, рушился на глазах. — Чёрт… – вырвалось у него, и он бросился по коридорам, пытаясь найти спасение в хаосе надвигающейся катастрофы. Сквозь звуки паники Александр мчался по узким коридорам корабля, где красные индикаторы систем мигали с тревожной периодичностью. В воздухе витал запах перегрева проводки и обуглившегося пластика. Каждый шаг отзывался эхом в лабиринтах «Ориона», а мысли о том, что его мир вот-вот исчезнет, не давали ему покоя. По пути он сталкивался с членами экипажа: одни пытались сохранять спокойствие, другие – с ужасом бегали, хватая за руки товарищей, словно это была последняя возможность выжить. Александр не останавливался, его разум был сосредоточен лишь на одной цели – добраться до спасательной капсулы. Наконец, его взгляд остановился на капсуле номер 8 – единственной свободной в этом хаосе. Он не медлил: сжимая кулак, он ворвался внутрь, и, едва успев запечатать люк, почувствовал, как механизмы спасения активизировались. Секунды казались вечностью, когда капсула начала движение, отрываясь от разрушенного корабля и мчась в открытый космос. Внутри капсулы царила напряжённая тишина, нарушаемая только аварийными сигналами и мерцанием панелей управления. Александр, обхватив руками холодные поручни, пытался понять, что ждёт его впереди. Взглянув в иллюминатор, он увидел, как «Орион» постепенно уступает место хаосу: корабль охвачен огнём, а обломки, словно пылающие искры, медленно опускаются в бездонный океан чужой планеты. — Чёрт! – вырвалось у него, когда мощный взрыв одной из двигателей Ориона разрушил электронику капсулы. Индикаторы мигали хаотично, а система управления стала выдавать сбой. Сильный удар, вызванный ударной волной, оторвал от электроприбора дверной щиток, который, словно молния, ударил Александра по голове. Мир погрузился в темноту, а боль пронзила его сознание. Когда Александр очнулся, он обнаружил, что капсула дрейфует на поверхности воды. Головная боль пульсировала, а кровь, смешанная с холодом, застыла на его бровях. Он ощутил, как каждая клетка кричит о боли, но разум сосредоточился на другом – он находился на планете, где небо казалось чужим, а вокруг раскинулся бескрайний океан. Сквозь мутное стекло капсулы он видел обломки «Ориона», горящие на поверхности воды, и знал: где-то там могут быть и другие выжившие. — Ну и денёк… – тихо пробормотал он, откидываясь на холодный металлический пол. Внутри капсулы царила тишина, которую нарушали лишь случайные писки аварийных сигналов и звуки, исходящие от повреждённой электроники.