12. Урок французского

Когда Регулус опять начал говорить с Эми на французском, вставляя в разговор фразы на незнакомом ей языке, она вдруг резко и твёрдо решила: выучит его. Больше никаких гаданий, никаких «а вдруг он это, а вдруг — то». Она будет знать. Понимать. И, самое главное — отвечать ему на том самом изящном, чарующем французском. Она устала от догадок. Её тянуло к этому языку — как будто вместе с ним она сможет прикоснуться к какому-то неуловимому слою личности Регулуса, ранее скрытому от неё. Регулус, казалось, только этого и ждал — пару дней назад он сказал, что если что может помочь. Было в этом что-то странно милое — как будто он подготавливался к этой просьбе. Уже на следующий день, пока они вместе шли на занятия по заклинаниям, Эми обратилась к нему: — Реджи, я хочу выучить французский. Он сбавил шаг, повернулся к ней, удивлённо посмотрел, будто хотел убедиться, что не ослышался: — Правда? — приподнял брови он, и в голосе прозвучало лёгкое недоверие. — Это тебя учить придётся? — Сам же предлагал, — напомнила Эми, приподняв подбородок. — Сказал, поможешь. — Блин... — Регулус прикусил губу, пряча улыбку. — Теперь ты будешь понимать всё, что я говорю. Она лукаво прищурилась: — А тебе есть что скрывать? Он засмеялся, легко и искренне. Но тут же, будто оправдываясь, добавил, глядя ей в глаза с мягкой серьёзностью: — Да я же шучу. Je ne te cacherai jamais rien. — Если ты забыл, я пока ещё не понимаю французский, — сухо заметила она, но уголки губ предательски дёрнулись вверх. — Я просто сказала, что хочу его выучить. — Я помню. Но пока ты не понимаешь... — Регулус наклонился ближе, его голос стал почти шёпотом, а взгляд тёплым и чуть озорным. — Надо этим пользоваться. — Тогда я выучу какой-нибудь испанский. Или, может, итальянский? Немецкий? И буду говорить на нём — посмотрим, как ты запоёшь. — Только не это, — он скорчил страдальческое лицо. — Я же не нарочно. — Ну-ну. — Ладно, первый урок французского будет сегодня после занятий, — пообещал он с тем выражением лица, которое не оставляло ей выбора. — Как скажете, профессор, — с лёгкой усмешкой ответила Эми. Она не волновалась. Даже несмотря на то, что её словарный запас ограничивался oui и non. Зачем переживать? Это ведь не экзамен. И преподаватель — вовсе не угрюмый профессор, а её парень. Тем более, Эми никогда не нервничала из-за учёбы. Она всегда знала: если захотеть, можно научиться чему угодно. Особенно если рядом человек, который в тебя верит. Уроки прошли в спокойном темпе. Уже вечером они возвращались в свою комнату, шагая в унисон, как будто даже ритм ходьбы стал общим. Драко, как обычно, пошёл гулять с Тео и Пэнси. Кстати, Пэнси до сих пор не призналась Тео в своих чувствах, и Эми считала, что она ведёт себя, как ребёнок. Но это их дело. Хотя, если Пэнси так и не наберётся смелости до конца учебного года — а до него осталось всего пять дней — Эми не выдержит и скажет всё Тео сама, от её имени. Они слишком долго тянули. Когда они с Регулусом вошли в комнату, Эми взяла пергамент и перо — собиралась записывать слова и правила. Но не успела она сесть за стол, как Регулус легко поднял её, сам уселся на кровать и посадил её к себе на колени. Эми закатила глаза, но улыбнулась. — Реджи, мне нужно записывать. Слова, грамматику… — Не нужно, — лениво ответил он, положив голову ей на плечо. — Как это — не нужно? Я что, должна всё запоминать на слух? — Oui, — тихо сказал он, и она почувствовала, как его губы едва коснулись её шеи. Легкий ток прошёл по коже. — Да ты издеваешься, — хмыкнула Эми. — Так я точно ничему не научусь. — Научишься. Поверь мне. Итак… Quels mots en français tu sais déjà? — Чего? Вообще ничего не поняла. — Я спросил: какие слова по-французски ты уже знаешь? — Эм… oui и non. Наверное, всё. — Хорошо. Начнём с самого простого. Значит, запоминай: я — je, ты — tu, он — il, она — elle, мы — nous, вы — vous, они — ils или elles. — А почему «они» — это два слова? — Зависит от пола. Если только девочки — elles. Если хоть один мальчик — ils. — Да они издеваются, — пробормотала она. — Как это выучить вообще? — Французский — лёгкий язык, — пожал он плечами, будто это было само собой разумеющимся. — Ага, конечно. Что-то я передумала его учить, — фыркнула Эми и сделала попытку встать. Но Регулус крепче обнял её. — Ну уж нет. Ты сама сказала, что хочешь его выучить. Значит, учись. Они занимались больше часа. Комната постепенно наполнялась уютом: мягкий свет, приглушённые звуки снаружи, её тихий смех, его терпеливый голос. Регулус объяснял с необычной для себя мягкостью, и Эми то и дело ловила себя на мысли, что ей даже нравится это занятие. Не потому что язык интересный — хотя и это тоже. А потому что каждую минуту он был рядом, смотрел на неё с нежностью, поправлял произношение, шутил. Это было… уютно. Эми удивительно быстро схватывала материал: новые слова запоминались с первого раза, и уже теперь она понимала отдельные простые фразы, которые произносил Регулус. Она была довольна — за короткое время освоила хоть какие-то основы абсолютно незнакомого языка. Но главное — она чувствовала связь. Связь между ними, теперь ещё и языковую, которая становилась крепче с каждым словом. Когда позже они направились к мародёрам, в комнате были только Джеймс и Сириус. — О, привет, — кивнул Джеймс. — А чего не пришли сразу после занятий? — Французский учили, — гордо заявила Эми, садясь на подлокотник кресла, как будто только что сдала важнейший экзамен. — Что, правда? Реджи, ты серьёзно смог заставить её учиться? — изумился Сириус, в голосе звучало искреннее восхищение. — Вообще-то это я его попросила, — вмешалась Эми. — И вообще, я Регулус, а не Реджи, — холодно добавил Регулус, бросив на брата предупреждающий взгляд. — Ясно? — с улыбкой сказала Эми. — А я его могу называть Реджи. — Осторожнее, а то и ты не сможешь, — прищурился Регулус, но в глазах читалась шутка. — Да уж, — наигранно обиделся Сириус. — Я его старший брат, знаю его с рождения, и мне нельзя. А её он знает меньше месяца, и можно. Это что за дискриминация? — Хочешь звать меня Реджи — будь моим парнем, — невозмутимо сказал Регулус, и Эми едва не поперхнулась от смеха. — Мне стоит ревновать? — Эми с притворной серьёзностью посмотрела на него, прищурившись. — Определённо стоит, — подыграл ей Джеймс. Смех заполнил комнату. — Не переживай. Даже с таким красивым старшим братом, который хочет быть моим парнем, чтобы называть меня Реджи, я всё равно выберу тебя, — подмигнул ей Регулус, и смех стал ещё громче. — Ладно, убедил, — махнула рукой Эми. — А где все остальные? — Пошли в Хогсмид, — ответил Джеймс с лёгкой обидой. — А вы чего не пошли? — удивилась она. — Забыла? Им же нельзя выходить из комнаты, они изолированы от общества, — напомнил Регулус с невинным видом. — Очень смешно, — закатил глаза Сириус. — Да, мол, мы дурачимся и слишком много внимания к себе привлекаем, — пожал плечами Джеймс. — Я же говорил, — заметил Регулус. — Они преувеличивают, — проворчал Сириус. — Ну-ну, — хмыкнула Эми. — Кого я там видела, когда гуляла с Пэнси с мантией-невидимкой и картой мародеров? И вы сказали, что ничего не делали. — Мы правда тогда ничего ещё не сделали, — наигранно обиделся Джеймс. — То есть замышляли что-то, да? — подловил их Регулус. — Какой ты, блин, внимательный, — сказал Сириус. — Знаю, — улыбнулся Регулус. — Ну, подумаешь, хотели заложить такую маленькую бомбочку в кабинет зельеварения, — пожал плечами Джеймс. — Чего? Какую, блин, бомбочку? — Ну маленькую такую. Позже к ним присоединились Гарри, Рон, Гермиона, Римус, Лили и Сириус-призрак. Все вместе они отправились на ужин, и вечер прошёл в весёлой, почти беззаботной обстановке. А вечером у Эми был ещё один урок французского, но уже в присутствии Драко. Он даже не знал, что Регулус владеет французским, и слегка поразился. Но не мешал. Напротив — казалось, ему даже интересно было слушать, как они говорят, и он сам понемногу что-то запоминал. Эми старалась не думать о том, что времени оставалось всё меньше. Пять дней. Пять коротких, стремительных дней, и всё изменится, или закончится. Если Эми не сможет их воскресить, она не сможет жить, зная, что упустила шанс. Но она верит в себя. И её друзья верят в неё тоже. А это придавало уверенности. Словно невидимая нить связывала их всех — разная магия, разные характеры, разные судьбы, — но одно общее чувство: надежда.