Часть 1

Тёмные облака закрывали небо, и дождь, словно тысячи слёз, лил с небес. Он ощущал, как капли, бьющиеся о стекло, словно смывают все тяжёлое, что накапливалось в его душе. Пасмурное небо было как зеркало его внутренних переживаний — без конца, бесконечно серое и унылое. Он сидел на балконе, смотря, как дождь всё сильнее заливает мир вокруг, и ощущал странное умиротворение. В эти моменты ему не нужно было притворяться, не нужно было искать в себе силы для улыбки или разговоров. Дождь не задавал вопросов, он просто был. Как и он сам. Но сейчас даже дождь не мог утешить. Он привык к одиночеству, но чувство, что оно стало его единственным спутником, становилось невыносимым. Взгляд Феликса скользил по размытым силуэтам людей на улице, но он чувствовал себя так, будто был на другом конце мира, в пространстве, где никто его не слышал и не видел. Именно в такие моменты он чувствовал, как обостряется боль. Боль от того, что всё было не так, как он надеялся. Боль от того, что все те мечты, что когда-то казались возможными, теперь исчезли, как эти капли, которые так же быстро растворялись в холодной земле. Феликс сидел у окна своей маленькой комнаты, глядя на дождь. Он всегда любил дождь. Эти бесконечные капли, стучащие по стеклу, успокаивали его, как будто они могли стереть всё, что накопилось в его душе за день. За окном было серо, мрак и холод пронзали пространство, но для Феликса это было единственным источником уюта в мире, который не знал ни ласки, ни понимания. Школа. Каждый день — мучение. Каждый шаг по коридорам был как наказание. Феликс был не таким, как остальные. Он был неуклюжим, застенчивым, почти всегда опаздывал и редко говорил с кем-либо. Школьные одноклассники быстро научились использовать его тишину и неуверенность против него. Насмешки, шутки, подзатыльники, избиения — всё это стало частью его жизни, частью повседневности. Он был просто «игрушкой», невидимой фигурой, которую никто не замечал, кроме тех, кто любил над ним посмеяться. — Эй, Феликс! — громко выкрикнул Минхо, когда Феликс входил в класс. Все взгляды мгновенно обратились на него. Тонкие очки, волосы немного растрепаны, и этот запах…Феликс очень сильно пах мятой, из-за чего Минхо часто называл его "мятный". Феликс опустил голову и молча прошёл в свой угол, пытаясь не замечать их насмешки. Он знал, что это не закончится. Трудно было оставаться в стороне, когда все на тебя смотрят, когда в глазах сверкает злорадство. — Ты опять забыл, как отвечать на вопросы? Или ты и правда не можешь нормально учить математику? — заметил Хенджин, пихая его в бок. Феликс не ответил, просто повернул голову к окну. За ним падал дождь, который он так любил. Каждая капля — как утешение. Это было единственное место, где он мог спрятаться от их слов, их жестокости. Его сердце болело, но внешне он оставался неподвижным. Внезапно, когда урок закончился, несколько мальчишек подошли к нему. — Ну что, мятный, опять будешь сидеть тут один? Или ты хотя бы на этот раз решишь задачку? — Минхо и Хенджин смеялись, смотря на него. Феликс тихо ответил, не поднимая глаз: — Я… я не могу решить, извините. — Конечно, не можешь, — сказал Минхо, толкнув его плечом, и они ушли, не останавливаясь. Феликс почувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза. Он опять был один. После школы, возвращаясь домой, он снова шёл под дождём. Дождь становился всё сильнее, и его лица скрывал влажный туман. Он не думал о том, что ждёт его впереди, о том, как снова будут унижать его на следующем уроке. Он просто думал о том, как ему повезло, что дождь был рядом. Он мог бы идти по этому пути вечно, погружённый в его шум и свежесть. И вот, у своей двери, он остановился. Феликс не знал, что такое дружба. Всё, что он знал — это постоянная боль и одиночество. Он был не таким, как все, и это было его проклятием. В классе его не задевает никто, кроме того, чтобы поглумиться над его слабостью. Он забивался в угол, словно прячась от мира, и ждал, когда будет следующий звонок, чтобы снова спрятаться в свою пустую комнату, где никто не будет его трогать. Но было одно место, куда он мог уходить от всего этого. Место, где его никто не беспокоил. Это было его спальное царство. Он любил спать. Он любил забыться, отключиться от всего, что происходило вокруг. Во сне он мог быть кем угодно: сильным, смелым, независимым. Во сне его никто не унижал, не смеялся, не оставлял в одиночестве. Во сне он был свободен. И каждый раз, когда Феликс ложился в кровать, он чувствовал, как его тело наконец-то расслабляется, а мысли начинают стихать. Но с каждым днём это становилось всё труднее. Каждый новый день в школе приносил новые издевательства, новые обиды. Он знал, что так будет всегда, что эти мучительные дни не кончатся. Он был замкнут в своём мире, где не было места для настоящего счастья. Всё, что он видел вокруг, было лишь лицемерной игрой, и он не знал, как играть по этим правилам. «Когда-нибудь я просто усну и больше не проснусь», — думал он часто, сидя у окна и наблюдая за дождём, как он льётся, не прекращаясь, не спрашивая разрешения. Этот дождь был таким же, как и он сам — всегда один, всегда в поисках чего-то, что могло бы подарить утешение, но так и не находя. Он просыпался утром с мыслью, что не хочет быть здесь, не хочет быть снова в этом мире, где его никто не понимает и не поддерживает. Он не знал, как справляться с этим — с миром, который его отвергал. В голове его не было никаких решений, кроме одного: «Я хочу уснуть и больше не просыпаться». Сегодня дождь был особенно сильным. Он сидел у окна, обхватив колени руками, и думал о том, что скоро, возможно, найдёт способ уйти от этого мира, который причинял ему столько боли. Он закрыл глаза, позволив себе снова забыться в своих мыслях. "Зачем мне просыпаться? Что я здесь ищу?" — думал он, ощущая, как его глаза тяжелеют. Каждый вечер он ложился спать с этой мыслью — просто уснуть и не просыпаться. Но сегодня было иначе. Он решил, что этот сон будет вечным. Он больше не хотел чувствовать ничего. Он не хотел испытывать больше боли, унижений, одиночества. Он просто хотел быть свободным. Когда ночью дождь начал стихать, Феликс лег в своей постели, медленно потягивая одеяло до подбородка. Он закрыл глаза, думая о том, как хорошо будет, если он уснёт так, как никогда раньше — и не проснется. Феликс пошел на кухню за снатворным. он выпил 7 грамм бутизола и уснул.. В этот раз, однако, сон оказался последним. Он не проснулся. Скоро его дыхание стало ровным, а сердце замедлилось. Его тело расслабилось, и, наконец, он полностью погрузился в сон. В этом сне не было ни боли, ни страха. Он был в месте, где его не преследовали бы ни насмешки, ни мучительные воспоминания. Место, где он мог быть сам собой, без угрозы быть покалеченным. Дождь за окном продолжал литься, и в этом монотонном шуме Феликс ушел от мира, который его не понимал. Он уснул на вечно. Мир продолжал существовать. В его комнате осталась тишина, а за окном дождь, словно последний друг, продолжал свой путь, стирая следы, оставшиеся на земле. Его мама вошла в комнату рано утром. Она подошла к его кровати, чтобы разбудить его, как всегда. Но сегодня её не встретило привычное дуновение дыхания, не было того легкого движения тела, что всегда означало, что он жив. Только тишина. — Феликс… — она позвала его, но ответа не последовало. — Феликс? — её голос стал тревожным. Она прикоснулась к его плечу, но он не шевельнулся. Мать села на кровать и внимательно осмотрела его. Он был как обычно: с запахом мяты, с теми самыми спокойными чертами лица, как если бы он просто уснул, как всегда, после долгого дня. Она тихо сидела рядом, не в силах сдержать слёзы. Мать Феликса не могла поверить в то, что произошло. Он был таким тихим, таким хрупким, но никогда не показывал, как ему больно. Вечером, когда дождь стих, а небо стало ясным, мать Феликса вышла на улицу и посмотрела в пустую дорогу, по которой он всегда возвращался домой. Она прижала ладонь к груди и ощутила лёгкий ветерок, как будто он был где-то рядом. — Феликс… — прошептала она, закрывая глаза. — Ты был таким добрым, таким сильным, несмотря на всё, что переживал. Я всегда буду помнить тебя. Шумный город продолжал жить своей жизнью, не замечая, что один человек исчез из его ряда. Но для матери Феликса мир изменился навсегда. Она больше не увидела бы его в коридоре, не услышала бы, как он тихо бормочет что-то про дождь или мечтает о новых книгах, которые собирался прочитать. Но в её сердце всегда останется воспоминание о нём — мальчике, который так любил дождь и так сильно нуждался в отдыхе. Прошло несколько дней. В школе все заметили, что Феликс исчез. Сначала его одноклассники подумали, что он просто не пришёл, но потом они начали обсуждать его отсутствие. — Эй, вы заметили, что мятного нет? — спросил Хенджин, указывая пальцем на пустое место за партой. — Может, опять в библиотеку пошёл? — неуверенно предложил Минхо. Но никто не мог понять, что действительно случилось. Они продолжали смеяться и шутить, как всегда, не обращая внимания на то, что Феликс был тем, кто всегда оставался в стороне. На самом деле, его отсутствие никого не тронуло, и спустя пару дней разговоры об этом утихли. Только дождь, который всегда был рядом с ним, помнил о Феликсе. И каждый раз, когда дождевые капли снова начинали падать на землю, казалось, что где-то в этом мире он всё ещё был. Прошло несколько дней. Феликс так и не появился в школе. Сначала никто не придал этому особого значения – мало ли, вдруг заболел? Но время шло, и учителя начали задавать вопросы. — Кто-нибудь знает, почему Феликс не приходит? — спросила учительница математики, оглядывая класс. Тишина. Кто-то переглянулся, но никто не ответил. Только Минхо и Хенджин тихо ухмылялись. — Может, наконец свалил? — пробормотал Минхо, склонившись к Хенджину. — Да брось, ты думаешь, он вообще кому-то нужен? — отозвался тот, пожав плечами. Но когда на следующей неделе мать Феликса пришла в школу, атмосфера изменилась. Она выглядела осунувшейся, с красными глазами, и держала в руках фотографию сына. — Пожалуйста, — её голос дрожал. — Может, кто-то знает, что с ним случилось? - она все еще не могла поверить в происходящее Некоторые ребята в классе беспокойно заёрзали. Они привыкли к Феликсу как к невидимой тени, но теперь его отсутствие ощущалось как нечто реальное. — Мы... мы не знаем, — пробормотала одна из одноклассниц. Но учительница заметила, как Минхо и Хенджин прячут глаза. — Вы, — резко обратилась она к ним, — вы ведь всегда были рядом. Вы не замечали ничего странного? Парни замялись. Хенджин машинально начал крутить ручку в руках, а Минхо скрестил руки на груди. — Ну… он просто… всегда был один, — пробормотал Хенджин. — Да, он странный был. Но он же сам этого хотел, да? — добавил Минхо, но голос его уже не звучал так уверенно. Мать Феликса опустила взгляд, вцепившись в фотографию. — Он просто хотел быть принятым… — её голос дрожал. — Он просто хотел хоть кого-то, кто бы его понял… Тишина накрыла класс. И в этой тишине Минхо впервые почувствовал нечто новое — странную, ноющую тяжесть в груди. Спустя несколько дней новость о пропаже Феликса разлетелась по школе. Учителя начали расспрашивать учеников, но никто не мог сказать ничего конкретного. Одни говорили, что он просто сбежал. Другие – что, может, с ним что-то случилось. Но когда кто-то предложил зайти к нему домой, чтобы проверить, от этой идеи многим стало не по себе. Минхо долго не мог уснуть в ту ночь. В его голове вертелись обрывки воспоминаний – как они дразнили Феликса, как толкали его в коридоре, как смеялись над его молчанием. Он никогда не думал об этом всерьёз, но теперь… Теперь это было совсем иначе. На следующее утро он не выдержал и пошёл к дому Феликса. Когда он постучал, дверь открыла его мать. Увидев Минхо, она на мгновение замерла, а потом тихо спросила: — Ты его друг? Горло сжалось. Он хотел сказать «нет». Хотел сказать, что просто проходил мимо. Но вместо этого слова сами сорвались с губ: — Я… да, — выдохнул он. — Я просто хотел… узнать, всё ли с ним в порядке. Глаза женщины наполнились слезами. — Феликс… его больше нет. Минхо остолбенел. — Что?.. — Он… он ушёл, — голос её сорвался. — Навсегда. Она закрыла дверь, оставив его одного. Минхо стоял под моросящим дождём, не в силах двинуться. В голове не укладывалось, что Феликса больше нет. Он думал, что это шутка, что завтра увидит его в школе, как всегда. Но теперь понимал – больше не увидит. И впервые за долгое время Минхо почувствовал, что ему по-настоящему холодно. Дождь барабанил по асфальту, стекая по капюшону Минхо и пряча его лицо от случайных прохожих. Он не чувствовал холода, не замечал влаги, пропитывающей одежду. Только один вопрос пульсировал в голове: «Феликс… ты правда ушёл?» Минхо не мог вспомнить, когда в последний раз задумывался о Феликсе по-настоящему. Не как о мятном мальчике, не как о том, кого можно подразнить, а просто... как о человеке. А теперь его больше нет. Всю дорогу домой Минхо думал, как это — быть настолько одиноким, что никто даже не замечает, когда ты исчезаешь. Никто, кроме его матери. И почему-то это чувство — это осознание — пронзило его больнее, чем он мог ожидать. На следующий день в школе всё шло, как обычно. Но теперь Минхо чувствовал себя чужим среди своих. Шум, разговоры, смех — всё казалось неправильным. Феликс был здесь совсем недавно, а теперь его не было вообще. — Чего такой мрачный? — Хенджин хлопнул его по плечу. — Эй, Минхо, ты же не думаешь об этом всерьёз? Минхо молчал. — Да брось! Это же просто мятный, ну… был, — Хенджин хмыкнул. — Не наша вина, что он оказался слабаком. И в этот момент в Минхо что-то оборвалось. — Заткнись, — резко бросил он. Хенджин прищурился: — Чего? — Я сказал, заткнись! Тишина. Все в классе замерли. Минхо никогда раньше не выходил из себя. Он всегда был тем, кто смеётся громче всех, тем, кто делает чужую слабость развлечением. Но сегодня это было не смешно. Минхо не мог заставить себя сидеть в классе. Вместо этого он ушёл в пустой коридор, облокотился о стену и сжал виски. Впервые за всё время он позволил себе вспоминать. Феликс, который всегда сидел у окна, глядя в дождь. Феликс, который вздрагивал от чужого прикосновения, но молчал. Феликс, который никогда не защищался. Почему он никогда не отвечал им? Почему просто смотрел своими грустными глазами и принимал всё, что они с Хенджином делали? Почему?.. Ответ пришёл внезапно. Потому что для Феликса это не имело значения. Минхо сжал кулаки. Он всегда думал, что Феликс странный, слабый, беззащитный. Но на самом деле… он просто не верил, что заслуживает что-то другое. Минхо почувствовал, как что-то горячее обжигает его глаза. — Господи… — прошептал он. Он не просто издевался над ним. Он тянулся к нему. Он искал его внимание. Он хотел, чтобы тот посмотрел на него. Но Феликс никогда не смотрел. Он не видел в Минхо ничего важного. Потому что Минхо сам не был важным для него. — Я… любил его? — голос сорвался на хриплый шёпот. Минхо не знал, как это назвать. Любовь? Одно ли это было чувство? Или сожаление? Но что бы это ни было, оно разрывалось внутри него. Слишком поздно. Слишком, слишком поздно. Минхо снова пришёл к дому Феликса. Но на этот раз не постучал. Он просто стоял под окнами, глядя на тёмные занавески. Раньше за ними всегда была тень — Феликс, который читал или просто смотрел в окно. Но теперь там было пусто. Минхо глубоко вдохнул, но воздух будто не доходил до лёгких. — Прости… — прошептал он, едва слышно. Дождь начал накрапывать, и он закрыл глаза, позволяя каплям стекать по лицу. Когда-то Феликс любил дождь. Минхо никогда не понимал, почему. Теперь понял.