Часть 1

      Я всегда считал себя абсолютно счастливым человеком, я всегда считал себя добрым человеком. Успешный врач, позитивный парень, который вечно шутит и раздаёт подарки в больнице, одеваясь Санта Клаусом и устраивая больным детям праздник, вполне состоявшийся мужчина, со своей красивой и неординарной девушкой, о которой нужно заботиться, хороший сын родителей и отличный брат…                       Всё это было, было в мой жизни до того, как появилась она…                       Лусиана стала девушкой моего брата, из нас двоих она выбрала Жоржи, и встреча с ней стала роковым событием в моей жизни, которое перевернуло всё. Наши матери были лучшими подругами, наши семьи дружили с детства, мы дружили, мы с братом, Лусиана, её сёстры, но постепенно за собой я начал замечать что-то странное. Из всех троих именно она, именно Лусиана стала для меня особенной. Почему, от чего? Я не знал. Она вошла в моё сердце, будто проросла корнями на мертво, и я не мог её уже оттуда вырвать. Не мог никогда!                       Поначалу я притворялся просто другом, просто другом девушки с братом которого она встречается, но для меня не было на свете ничего больнее, чем видеть, что она не со мной, она с другим, таким же как я, внешне, но не душой. Да у меня была своя девушка, да, я старался любить и заботиться о Ренате как мог, прощая её голодание, её пьянки, её загулы, шутя называя себя «врач и любовник», заботясь о ней, как мог, но заботиться все эти годы я хотел не о ней.                       Нет, Рената вовсе не была мне в тягость, я любил её, по-своему, жалел, опекал, скорее, как друг или брат, но по-настоящему я любил только Лусиану, её одну.                       Каким огромным счастьем и несчастьем было то, что мы так похожи с Жоржи внешне, близнецы, которых визуально не отличить, и это подарило мне один из самых счастливых моментов в моей жизни. Тот миг, когда я лишь на мгновение, в шутку, прикинулся моим братом, и смог украсть у Лусианы заветный первый поцелуй, наш с ней первый поцелуй. Она думала, что целуется с Жоржи, а я, едва не плача, думал о том, что целуюсь с любовью всей моей жизни, той, которая никогда не будет моей.                       Это соприкосновение губ там, посреди моря, на яхте, это биение сердец в унисон, эта недостижимая мечта…                       Я никогда не забуду этот поцелуй, он навсегда останется в моей душе и памяти, навсегда, такой простой, лёгкий, но такой глубокий и чувственный для моего влюблённого сердца…                       Тогда я сказал всем, что просто пошутил, учитывая мою не серьёзную натуру, мне сошло это с рук, но я понимал, что уже тогда, впервые я ступил на неправильную дорогу, я предал своего брата, брата-близнеца, и уже не было пути назад…                       Или был?                       Мне одновременно не хотелось отказываться от Лусианы навсегда, и одновременно не хотелось делать больно Жоржи, я пытался сам для себя всё списывать на шутку, я пытался не думать об этом, забыть.                       Но судьба вновь подарила мне счастливый случай, близости с Лусианой, такой невинной и одновременно глубокой. Как же я был разочарован, когда пришёл домой с дежурства, а в моей комнате чинили кран, и как же я был рад, нет, просто окрылён счастьем, когда заснув в постели Жоржи, я проснулся… В объятьях, среди жарких поцелуев Лусианы…                       Она приняла меня за брата, ведь мы близнецы, но она так обжигающе, горячо, страстно целовала меня, и мне действительно хотелось верить, что она целует меня, а не его…                       Он застал нас в постели, и хоть ничего и не было, хотя для меня это больше, чем было, разразилась буря. Жоржи и Лусиана поругались, я тоже чуть не получил своё за совершённый грех, но я был так счастлив, я был почти рад, что они чуть было не расстались. Возможно, тогда у меня был бы шанс… На что?                       Я долго метался в своих мыслях и решениях, как должен был поступить, но я не смог предать брата, ведь мы были так близки, и я с огромной силой воли и болью помог им с Лусианой помириться. Я вновь поспособствовал тому, что они оказались вместе. Я поступил правильно, но как же больно поступать правильно, когда твоё сердце рвётся от любви на части, сгорает в пламени неразделённых чувств дотла.                       Когда я узнал, что Лусиана попала в аварию, что она парализована и, возможно… Нет, мне не хотелось даже думать, что с ней может случиться теперь! Моё сердце рухнуло, а моя душа и моё сознание разорвалось на тысячу мелких частей, каждая из который стала сплошной болью, так, будто это я, а не Жоржи был возлюбленным Лусианы.                       Рената в тот момент была рядом, она упрекала меня в том, что я именно так себя и повёл, но мне было всё равно, Рената не знала, Жоржи не знал, но для меня всё это было именно так. Я не был ни парнем Лусианы, ни женихом официально, но я всегда был тем человеком, кто любил её больше всех. И для меня было всё так. Я мог, как врач, и хотел сделать всё, чтобы помочь Лусиане выздороветь, чтобы поставить её на ноги, чтобы научить снова жить, ведь без неё не мог жить я сам.                       Я был постоянно рядом, так, что это даже начинало казаться неприличным, я почти полностью сам сделал ей операцию, я первый и единственный прибежал к ней посреди ночи, когда у неё случился нервный срыв, я подарил ей музыкальную шкатулку, чтобы поднимать настроение в грустные моменты…       Я отдал ей всего самого себя…       Ничего не требуя взамен, просто желая быть рядом. Я притворялся, что я врач, что я друг, я был готов притвориться предметом декора в её комнате, только бы быть подле. Меня ничуть не отпугнуло состояние Лусианы, её новые ограниченные возможности, всякие нелицеприятные детали её лечения, ничего! Казалось, от того, что я мог быть рядом, заботиться и ухаживать за ней, я любил её ещё больше!       Весь мой мир сузился до одной точки, до одного человека, до любимой, до Лусианы. И я хотел существовать и жить ради неё одной. Лишь бы только видеть её улыбку. Я помогал ей, как мог, я восхищался её достижениями, все вокруг видели девушку с ограниченными возможностями, инвалида, я же видел девушку, свободно танцующую где-то посреди пустыни Иордании, в лёгких малиновых одеждах, улыбающуюся лишь мне одному. Она была моей мечтой, она стала идеей фикс, она была предназначена мне судьбой, как женщина моей жизни.       И я не мог иначе, я не мог никак без неё!       Переломным моментом стал праздник нового года, когда на утро мы вместе купались в море. Лусиана была так счастлива, впервые ощущая свободу после несчастного случая, а я прижимал её к себе в воде, едва удерживая себя, чтобы не поцеловать её. Да, я воспользовался тем, что Жоржи не знал, как себя вести со своей невестой, да я воспользовался тем, что он напился из-за переживаний и заснул на празднике, и нет, мне совершенно было не стыдно в тот момент, что я предаю брата, ведь я и кто вообще мог идти против любви? Настоящей, живой, парализующей меня сильнее, чем «болезнь» Лусиану.       После того дня отношения Жоржи и Лусианы рухнули, они уже не были прежними, и каждая их встреча отдаляла жениха и невесту друг от друга. Разумом я не хотел делать брату больно, но обуреваемый чувствами, страстью, любовью, я шёл к моей возлюбленной, и шёл за ней.       Меня не останавливало ничто, ни то, что я переступаю и предаю брата, моего родного брата-близнеца, ни его попытки отстранить меня от лечения Лусианы, ни ежедневные ссоры и драки с Жоржи, в которых я готов был бороться за свою любовь до конца, ни постоянные уговоры матери оставить эту девушку-инвалида…       Я так любил, я столь был ослеплён любовью, что ради Лусианы я готов был предать всех. И пусть бы весь мир отвернулся от меня, мне было бы всё равно, я был бы счастлив лишь одному тёплому и нежному взгляду моей избранницы. Я знал, что поступаю плохо, подло, мерзко, отвратительно, я отвернулся от брата, я отвернулся от матери и видел только её…       Я даже начал сам себе смело и открыто признаваться в своих чувствах, а также говорить о них другим. Не было больше вранья про друга или врача, была настоящая первая влюблённость, нет, сильная всепоглощающая любовь, не оставляющая ничего, кроме пепла прошлого.       Я получил, что хотел, Лусиана предпочла меня, она рассталась с Жоржи и согласилась быть со мной, а Рената, бедная Рената, поняв всё, сама распрощалась с нашими обязательствами, просто отойдя в сторону… Меня не пугали трудности, не пугало отношение брата ко мне, слёзы матери, сложности связанные со здоровьем моей любимой. Я был готов любить её любой, в любом состоянии, что бы с ней ни было, даже без физической близости, без детей! Я был готов преодолеть ради неё всё и ухаживать за ней вечно, лишь бы быть рядом. Ведь моя мечта сбылась, и я был счастлив, очень счастлив!       Наша свадьба была прекрасной, и я чувствовал себя самым счастливым человеком на Земле, ведь я должен был стать мужем женщины моей жизни. И хоть я добился того, чего хотел, сквозь сильную борьбу, частички совести во мне сожалели, что я пошёл против брата, против матери. Мне было больно от того, что они не хотели идти на мою свадьбу, но я понимал, что это была цена за то, что я поступил подло, предал их всех. Я не винил бы ни Жоржи, ни маму, если бы они никогда в жизни не захотели больше со мной разговаривать. Я виноват, я так виноват, любовь пленила меня и повела по неверному пути предательства и подлости. Но мне не пришлось расплачиваться за свою ошибку, ведь брат и мама простили меня и пришли на мою свадьбу. Но, как бы там ни было, будь у меня снова такой выбор, ради этого счастья я бы вновь и вновь поступил так же!       Мы с Лусианой провели красивый медовый месяц вместе в Париже, это было самое счастливое время в моей жизни, несмотря на её ограниченные возможности, на детали, на всё, только я и она, как в сказочном сне, как в моих мечтах, посреди красивого сада, посреди самого романтичного города в мире! Я был так счастлив.       А потом случилось ещё одно маленькое чудо, Лусиана подарила мне детей, двоих прекрасных близнецов, плод нашей огромной, как вселенная любви, и ничто в мире не смогло помешать нашему счастью, ни люди, ни прогнозы врачей, ни паралич Лусианы. Она вновь вернулась на подиум, как особенная модель, модель с ограниченными возможностями. И я был счастлив за неё. Особенной, самой особенной в мире Лусиана всегда была и будет для меня. И ради неё я готов отдать всё, мою жизнь, мою душу, мою совесть…       Она двигалась по подиуму плавно и красиво, умело управляя электрической инвалидной коляской, но для меня она как будто плыла по дороге, усыпанной звёздами, дороге борьбы, страсти чувств… Моих чувств, перевернувших всю мою жизнь и личность навсегда.       И я смотрел на Лусиану, завороженно смотрел из зала, держа наших маленьких детей на руках, и для меня не было большего счастья осознавать, что эта девушка принадлежит навеки мне, и только мне, даже зная на что я ради неё пошёл, и ещё, если понадобиться, пойду, несмотря на других людей, несмотря на весь мир, несмотря на её паралич, ведь я навсегда парализован любовью к ней…