Третья змея

Мауси Ганс — рожденная в семье, которую в мире магов принято называть полукровной. Её мать была маггл, а отец — волшебник, и с самого детства он требовал от дочери дисциплины и развития. Она ходила на фортепиано, балет, плавание и кучу прочих секций, но именно секция кёкусинкай каратэ, куда она попала в шесть лет, стала её настоящим домом. Мауси задержалась там надолго — до одиннадцати лет. Зал стал для неё убежищем, а его атмосфера — близкой и понятной. Её особенно вдохновлял один из старших учеников — Хасэгава. Чистокровный японец, сосредоточенный и молчаливый, он был примером для подражания. Ей нравилось всё — как он двигался, как говорил, как уважал мастера. Мауси никогда не могла признаться ему в чувствах — не хватало смелости, да и времени, казалось, было впереди ещё много. Когда пришло письмо из Хогвартса, её мать была вне себя от счастья. Мауси — спокойна. Она понимала, что теперь уже не сможет видеться с Хасэгавой. Первый год пролетел быстро, и, вернувшись домой летом, она первым делом побежала в зал. Но его там не было. Её ждало короткое сообщение: Хасэгава уехал на молодёжный чемпионат мира в Японию. Выиграл. Остался там — тренироваться дальше. Мауси долго не могла поверить, но лето только началось, когда он внезапно вернулся — всего на неделю. Именно тогда она решилась. Сказала всё в свой день рождения — 7 июня. Но в ответ получила холодный отказ и молчаливый разрыв связи. Хасэгава объяснил, что дал себе слово — никаких отношений до восемнадцати лет. И что спорт и родители для него важнее. Мауси плакала, впервые за долгое время. Но уже на следующий день села за домашние задания. Так прошёл её первый курс. Второй был спокойнее, если не считать паники вокруг Тайной комнаты. Мауси быстро поняла: опасность грозит тем, кто, как и она, родом из смешанных семей. Она молчала, не лезла никуда, и потому никто не тронул её. Даже Малфой, который регулярно говорил гадости в адрес магглорождённых, воспринимался ею скорее как досадный фон, чем враг. С Гриффиндором всё было сложнее. Особенно — с Роном Уизли. Громкий, раздражительный, вечно лезущий со своими категоричными суждениями. Когда-то, ещё в библиотеке на первом курсе, он грубо высказался, когда Мауси первой успела забрать нужную ему книгу. Это было мелочно, но для неё стало знаком. Он из тех, кто будет презирать её факультет просто потому, что так принято. С тех пор Мауси всегда опускала глаза, встречаясь с ним в коридоре. Не из страха — из брезгливости. ...Поезд "Хогвартс-экспресс" мчался вперёд, как вдруг всё вокруг похолодело. Вагон сдавило тишиной. Снаружи мелькали поля, но внутри воцарилось странное напряжение — как будто воздух стал плотным и тяжёлым. Мауси оторвала взгляд от окна и заметила, что не только она почувствовала неладное. Ученики разных факультетов выглядывали из купе, переглядываясь. Только двух не было видно: Малфоя и Уизли. Позже она узнала, где был последний — откачивал Гарри Поттера после встречи с дементором. Когда поезд, наконец, остановился, Мауси первой вышла из вагона. Шла, как всегда, одна. Тихая, сдержанная, не стремясь привлечь внимание. За её спиной висел видавший виды саквояж, а старая мантия слегка топорщилась на плечах. Под ней угадывалась спортивная выправка — прямая спина, крепкие руки, лёгкая, кошачья походка. Ростом она была выше большинства однокурсниц, но не слишком — просто достаточно, чтобы замечать. У неё были светлая кожа и пепельные, густые волосы, собранные небрежно, но с чувством стиля. Стальные глаза казались выцветшими, но пронзительными — будто за ними скрывался разум наблюдателя, хранящего молчание. Черты лица — выразительные, с отчётливой линией скул, губы — тонкие, неулыбчивые. Сама Мауси — будто из теней, всегда на грани между "есть" и "нет". Никто не знал, о чём она думает. И, кажется, это всех устраивало. Одна из девочек из Вранцора вскрикнула — увидела крылатую лошадь, тестрала. Мауси ничего не видела. Для неё повозка была пуста. Пожав плечами, она прошла дальше, к замку. Хогвартс уже не казался ей таким величественным, как в первый раз. Готический силуэт терял магию, становился просто привычным зданием. В Большом зале всё было как всегда — свечи в воздухе, зачарованный потолок, торжественная атмосфера. За преподавательским столом возвышался Дамблдор, и, когда он поднялся, зал притих. — Приветствую вас, друзья, с началом нового учебного года в Хогвартсе... Мауси слушала вполуха, иногда глядя на преподавателей. На лице её не отражалось никаких эмоций, кроме сдержанного внимания. Слова про дементоров она приняла молча, но внутри почувствовала странную тревогу. Убийца. Сириус Блэк. Имя мелькало в новостях, но тогда это казалось чем-то далёким. Теперь — нет. — Не верю я, что эти дементоры помогут... один раз облапошил их — сделает и второй. Тихо пробормотала она, рассматривая еду на столе, стараясь запомнить это чувство: осень, шумный зал, привычный Слизерин. Супер, продолжаю: --- Когда первые кусочки еды исчезли со стола, а шум начал спадать, Мауси автоматически положила немного жареной курицы, кусочек хлеба и овощи на тарелку, но вкуса она не чувствовала. Мысли витали где-то совсем не здесь. Вокруг громко смеялись слизеринцы, некоторые уже подначивали гриффиндорцев за "показательную" встречу Гарри с дементором. Девочка сидела ближе к краю стола, в тени колонны, стараясь оставаться невидимой. — Ганс, слышала? Поттер прям вырубился! — с ухмылкой произнес Тео Нотт, подсаживаясь к ней сбоку. — Я слышала, — ответила она спокойно, не отрывая взгляда от тарелки. — Смешно ведь, правда? Герой, а сам как маггловский младенец — сразу в обморок. — Лучше в обморок, чем в грязь лицом от самодовольства, — бросила она тихо, но сдержанно. Нотт нахмурился и сдвинулся чуть дальше, поняв, что сегодня Мауси не настроена поддерживать его насмешки. Она была именно такой — говорила редко, но метко. Её никто не считал "одной из своих", но и не исключали из круга. Мауси словно висела где-то посередине — ни рыба, ни мясо. Она не вставала на чью-либо сторону, предпочитая наблюдать. И как ни странно, это внушало к ней уважение. Даже Малфой однажды назвал её "слишком разумной для Гриффиндора", когда спорил с Панси Парксон, пытавшейся обвинить Мауси в предвзятости к магглорожденным. Когда пир закончился и ученики направились в подземелья, Мауси чувствовала усталость. Не физическую — её тело было натренировано годами в зале, она могла выдержать и день, и два без сна. Но в голове зудело предчувствие чего-то нехорошего. Слизеринская гостиная встретила её мягким изумрудным светом, отражённым от вод озера за огромными окнами. Девочки уже спорили, кто будет спать где, кто с кем будет делить зеркало. Мауси молча прошла в угол, заняла дальнюю кровать с плотными зелёными шторами и аккуратно разложила вещи. Она всё делала неспешно и чётко, будто ритуал. Свой. Когда все уже легли, Мауси ещё долго смотрела в потолок, мысленно перебирая знакомые приёмы — как будто тело на автопилоте повторяло удары и блоки, пока разум плавал в пелене мыслей. Сириус Блэк. Дементоры. Новый год. Новая тень над замком. Она не верила в случайности. И то, что впервые за долгое время она почувствовала страх — пусть даже не за себя — говорило ей только одно: надо быть начеку. Очень начеку.