День 21. Безумец.

День 21. Начало записи. 07:00. Завтрак — все как обычно. По утрам чувствуется странная заторможенность. Мы все как бы находимся в полусне, но пытаемся держать себя в руках. Ничего нового. Прокачиваем приборы, проверяем внутренние системы. Все привычно. 09:00. Провели очередной осмотр экипажа. Не то чтобы кто-то жаловался, но тревога не покидает. Руденко продолжает утверждать, что между нами растет пропасть. Все больше с ним соглашаются, но никто не может точно объяснить, что происходит. Никаких явных признаков повреждений в оборудовании не найдено. Тем не менее, все выглядит так, как будто мы скользим в какую-то пропасть. 11:00. Время для допроса тех, кто был пойман во время попытки саботажа. Странно, но они не сопротивляются. Даже кажется, что они ждали этого. Необычно спокойные, почти безэмоциональные. — Ты понимаешь, что это преступление, да? — спрашиваю одного из них, несмотря на чувство, что они не способны причинить вред. — Мы не преступники, мы освободители. — смотря мне в глаза он тихо ответил. — От чего? — слегка удивлённо спросил я. — От того, что скрывает эта глубина. Она все поглотит. — закрыв свои пустые глаза сказал Ковалев. 13:00. Допрос продолжается. С каждым часом становится все труднее сохранять спокойствие. Ответы от подозреваемых не дают ничего нового. Все как будто в трансе. Я замечаю, что все больше людей начинают задаваться теми же вопросами, что и эти четверо. "Что скрывается в глубине?" звучит в головах. 15:00. Один из членов экипажа в какой-то момент начинает кричать, обвиняя всех в предательстве. Остальные замирают, но ничего не делают. Это странно. Я решаю провести еще один допрос, но на этот раз с более жестким подходом. — Ты уверен, что это то, что тебе нужно? Ты уверен, что хочешь знать, что скрывается там, под нами? — спрашиваю я. Он молчит. Что-то не так. Но никаких видимых изменений в его поведении нет. 16:00. Начался допрос Рябова. Мужчина сидел напротив меня, сцепив пальцы. Его лицо выражало не покорность, а какое-то странное спокойствие, почти равнодушие. — Рябов, вы будете говорить? Или мне продолжать? — спросил я, сжимая в руке железный прут. — Что бы вы ни сделали, ответ вам не понравится, — он даже не дрогнул. Я ударил прутом по столу, так что звук эхом разлетелся по комнате. Тишина. Это вывело из равновесия меня, но не его. Тогда я приказал вывести остальных членов экипажа, а с Рябовым остались только я и Чернов. 17:00. Мы прибегли к прямым действиям. Сначала это были вопросы, потом угрозы, после физическое воздействие. Его тело было слабым, но воля — железной. На каждый удар он отвечал одним и тем же: "Ты не хочешь знать. Лучше не узнавать." К 18:00 он потерял сознание. Но его слова заставили нас задуматься. — Почему они все повторяют одно и то же? Словно кто-то вложил им это в голову. — подметил Чернов. 18:30. Последним вызвали Коваленко. Я уже не пытался контролировать ярость. — Почему вы это сделали? — крикнул я. — Потому что глубина знает, что ты боишься её, — с какой-то странной улыбкой ответил он. Удар. Еще удар. Но вместо страха или боли он начал смеяться. Его смех наполнил комнату, а я почувствовал, что теряю контроль. 19:00. Мы приостановили допросы. Чернов напомнил мне, что это может разрушить команду. Я согласился, но внутри меня уже рос страх - мы действительно опустились слишком глубоко. День 21. Конец записи.