И мы — после

Цвия шла по полю, где не было звуков. Ни голосов. Ни криков. Только мягкое шелестение травы, похожее на дыхание — живое, но далёкое. Здесь ничто не напоминало о войне. Ни крови, ни стали. Ни Рагнарёка. Фольквангр. Поля Фрейи. Половина мёртвых воинов шла сюда. Та половина, что умирала не ради славы, а ради любви. Агне не стало на Рагнарёке. Он не должен был там быть. Он был всего лишь ребёнком — с рогаткой, спрятанной за спиной и отчаянным сердцем. Но когда услышал, что его сестра в окружении — просто выбежал. Цвия кричала, приказывала остаться. Но он только сжал свою игрушечную рогатку в кулаке и сказал: — Я тебя спасу. Я сильный. Я уже вырос. Он побежал. Такой маленький. Такой глупый. Такой родной. И она тоже побежала. За ним. Сквозь пепел, смерть, воинов и чудовищ. Но не успела. Слишком поздно. И с того момента всё умерло в ней. А теперь — она здесь. Она не знала, мертва ли. Но она чувствовала его присутствие. Родненькое. Она нашла его возле озера, в котором отражались не облака — сны. Он сидел, обняв колени. Рыжеватые волосы спутаны, щеки в пыли и слезах, тонкие пальцы дрожат. Он плакал. Цвия остановилась. Сердце не билось. Или ей так казалось. Просто пусто. Не больно — пусто. Она села рядом. Он вздрогнул, но не обернулся. — Прости, что плачу, — прошептал он. — Плачь, — тихо ответила она. Она обняла его сзади. Прижала к себе, как тогда, когда он боялся грозы. Он больше не был мальчиком. Но для неё — остался. Навсегда. — Ты пришла, — сказал он. — Значит… это конец? Она кивнула. И впервые не чувствовала ни страха, ни вины. Только тишину. — Я не злюсь, — добавил он. — Я ждал. Я знал, что ты придёшь. Даже если долго. Цвия сжала его крепче. Ты всегда ждал, мой маленький. Даже когда я не успевала… Он повернул голову, глядя куда-то в траву. — Цвия… а нас не съедят монстры? Она выдохнула. Медленно. Сквозь всю ту боль, что больше не звенела в груди. — Их не существует, мой мальчик. — Монстров? — он тихо посмотрел на неё снизу вверх. Она склонилась, прижав лоб к его виску. — Нас…