Героическое спасение

Джиджи отправился убивать очередного дракона, похитившего принцессу. Битва продолжалась, как и положено, семь дней и семь ночей. Наконец, дракон был убит, принцесса - возвращена в семью, а Джиджи - награжден славой и почестями.  Джиджи нравилось быть рыцарем. Еще в детстве он получил боевую подготовку от своего покойного отца, графа Сен-Жермена. А за меч взялся, чтобы нести в этот мир добро и справедливость.  Джиджи ехал домой на своем благородном скакуне, как вдруг услышал женский крик.  — Спасите! Помогите! Конечно же, доблестный рыцарь не мог бросить даму в беде. Джиджи тут же поскакал на источник шума.  Вскоре он нашел горную реку, посреди которой бултыхалась незнакомая девушка. Держаться ей было не за что, поэтому оставалось лишь вопить о помощи и молиться. Заметив на горизонте силуэт рыцаря, она тут же оживилась.  — Помогите мне! — позвала она.  Этой девой в беде была Микуни Алисейн, известная искательница приключений. Но Джиджи ее видел впервые.  Микуни повезло, что она бултыхалась рядом с мостом, проходящим вдоль реки. Джиджи тут же свесил ей веревку и приказал цепляться.  Словно под гипнозом, Микуни смотрела как прекрасный рыцарь хватает ее за руку и вытаскивает на землю. Он медленно снял шлем и тряхнул волосами, заставив сердце Микуни совершить кульбит. Затем любезно дал свой плащ, чтобы вытерлась.  — С-спасибо! — дрожащим голосом произнесла она.  Джиджи лишь кивнул. Он не привык болтать попусту.  Было жаркое лето, поэтому Микуни не замерзла. Спустя пару минут она уже вовсю рассказывала Джиджи про свою жизнь.  — Понимаешь, мои товарищи хотели меня утопить, якобы от меня одни проблемы. Вот так и я оказалась в реке.  Джиджи нахмурился. Он не мог поверить, что кто-то хотел навредить этой прекрасной даме. Микуни почувствовала на себе заинтересованный взгляд и улыбнулась.  — Как хорошо, что мимо проходил ты! Ты мой спаситель, — она прижалась к Джиджи ближе и поцеловала в щеку. — Эх, жалко, что моя лютня утонула, я бы посвятила тебе песню.  Джиджи захлопал глазами. Еще никто не целовал его в щеку при встрече, а тем более посвящал песни. Микуни тем временем вернула ему плащ. Их руки соприкоснулись, и щеки Джиджи вспыхнули от неведомых чувств. Микуни будто вышла из его снов. Ее волосы сверкали, словно золото, глаза напоминали янтарь, а улыбка сводила с ума. Сердце неистово забилось. Во рту пересохло.  — Ладно, можешь поехать со мной до ближайшего города, а потом пойдешь своей дорогой. — пробормотал Джиджи. Действительно, Джиджи надоело путешествовать одному. К тому же, Микуни оказалась бардом. А с ними не соскучишься, они сочиняют песенки, иногда даже стихи. Вот так и началось их приключение.  Спустя неделю Джиджи понял, почему Микуни хотели утопить. Потому что Микуни была на редкость грубой, наглой и безалаберной. То магазин обворует, то споет рядом с церковью похабную песню. Короче говоря, каждый день Джиджи приходилось разгребать дерьмо за Микуни.  Однажды Алисейн ушла, не предупредив Джиджи, и бедняге пришлось бегать по всем окрестностям в поисках спутницы. Джиджи нашел Микуни в каком-то кабаке. Без лишних слов схватил за руку и повел к выходу. — Эх, так и придушил бы. — думал Джиджи, пока они ехали на лошади до города. Сидящая сзади Микуни непривычным образом молчала и даже не пыталась возмущаться, что Джиджи испортил ей веселье. На миг Джиджи даже показалось, что ей стыдно за содеянное. Однако он ошибся, ведь Микуни принялась гладить его бедра, едва задевая пах. Хорошо, что Джиджи был облачен в доспехи, иначе Микуни бы заметила его стояк.  — Какой ты зануда. Совсем не умеешь веселиться. — вздохнула она.  — Исчезнуть посреди дня это для тебя веселье? — Джиджи грубо отпихнул руки Микуни от себя. — Я боялся, как бы с тобой не случилась беда. А ты…  — О, ты переживал за меня? — Микуни томно провела пальцем по щеке Джиджи. Она не могла поверить в услышанное. Неужели Джиджи она действительно небезразлична? Джиджи закатил глаза, начиная не на шутку злиться. Микуни за дурака его принимает? Конечно, он переживает. Но лучше язык себе откусит, чем признается, что ему важна эта белобрысая стерва. — Как только доедем до города, мы расстанемся, как и договорились, — бесстрастным голосом сказал Джиджи. — Дальше справляйся сама. От этих слов у Микуни что-то кольнуло в груди. За эту неделю она успела привязаться к Джиджи. Однако ничего не поделаешь, договор есть договор.   Внезапно погода изменилась. Надвинулись тучи, подул холодный ветер, грянул дождь. Пришлось срочно забыть про конфликт и найти место, где бы переждать стихию. Джиджи и Микуни ехали по дороге, пока не увидели вдалеке огни. Это оказалась небольшая гостиница. Недолго думая, они решили остановиться там.  Внутри их встретил угрюмый администратор, одетый в очки и темно-красную униформу. На табличке было написано «Шухей».  — Чем могу помочь? — спросил он и тут же поперхнулся, увидев Микуни. На его лице смешались гнев, раздражение и шок. Парнишка поспешил спрятаться за стойкой, но Микуни его заметила и помахала рукой.  — Привет, любимый кохай!  — Не называй меня так, дрянь, — Шухей произнес еще несколько ругательств, самым приличным из которых было «сука». — Вокруг полно гостиниц, но ты пришла именно сюда? — Ой, да ладно, мы же в одну школу ходили, за одной партой сидели, — Микуни хлопнула Шухея по плечу. — Кстати, именно в школе произошел наш первый поцелуй. Ты был таким милым, как вспомню, душа поет.  Джиджи заскрипел зубами, когда Микуни в очередной раз улыбнулась, трогая плечо Шухея. Хотелось стереть эту гадкую ухмылку с ее лица. — Заткнись, уши вянут, — Шухей поправил очки. — Какую комнату хотите? Стандартная комната для двоих подойдет?   — Очень даже. А ты сделаешь скидку по старой дружбе? — Микуни выразительно посмотрела на Шухея, намекая на их особую связь.  Джиджи ничего не понимал, Микуни же просто общается с другом детства, что здесь такого? Однако его буквально трясло от гнева. Джиджи не мог назвать Микуни своей невестой или девушкой, они недавно поссорились, тогда почему он чувствовал себя так паршиво?  Хотелось срочно увести Микуни отсюда, а затем убить. Джиджи очнулся, только когда они оба уже находились в комнате. Весьма симпатичной, надо сказать. Чистая, приятно пахнущая, с небольшим окном, одним шкафом, одним столиком и одной кроватью. Отдельно стояла ванная комната. Прошло три часа, а дождь все никак не прекращался.  Джиджи сидел за столом и читал книгу. Он наконец поменял свои доспехи на простые штаны и рубашку, и чувствовал себя непривычно, будто голым.  Микуни заняла ванную. Из комнаты доносился приятный аромат мыла и парфюма. Эта смесь кружила голову, просто сводила с ума. На миг Джиджи даже решил, что не зря познакомился с Алисейн. Было в ней что-то особенное, что заставляло сердце бешено колотиться, а член твердеть. Но потом Джиджи вспомнил, сколько раз Микуни затягивала его в сомнительные авантюры, и влюбленность как рукой сняло.  Спустя час Микуни вышла из ванной, заставив Джиджи покраснеть и отвернуться. Халат красиво облегал тело, а мокрые волосы сверкали еще сильнее. Микуни подошла ближе и потрепала Джиджи по голове.  — Ты все еще обижаешься на меня? Джиджи цыкнул языком. Будь его воля, он бы взял меч и порубил Микуни на салат. Но увы, тогда придется отмывать пол.  — Прости, это нужно было для экономии денег. — сказала она.  — Мне плевать! Можно было сделать это по-другому! — крикнул Джиджи, удивляясь тому, как быстро потерял самообладание. — О, неужели? — Микуни кокетливо провела пальцем по его шее. — Сначала волнуешься за меня, а теперь ревнуешь к Шухею? Влюбился что ли?  Джиджи цыкнул языком, проклиная себя за слабость. Увидев Микуни, флиртующей с каким-то очкариком, у него чуть сердце не остановилось.  — Что за бред? Я не ревную! — пробурчал он. Вот черт, голос заметно дрожал, выдавая истинные эмоции. Микуни коварно улыбнулась. Джиджи совсем не умел врать.  — Ага, значит ревнуешь? Ну тогда что ты сделаешь, если я вернусь к нему? Накажешь меня? — Микуни прижалась к Джиджи и прошептала вопрос прямо в ухо. Горячее дыхание опалило кожу. — Именно это я и сделаю. — Джиджи вскочил из-за стола и подошел к Микуни, резким движением швыряя книгу на пол. Все равно она была скучной. Глаза Микуни расширились от испуга. — Эй, я вообще-то пошутила. — сбивчиво произнесла она. — А я нет.