Свет после дождя

      — Ничего не понимаю, — вполголоса пробормотал Кенъю, стараясь не разбудить беременную жену своего лучшего друга. — Я думал, мы с ней наконец-то наладили отношения, а теперь она даже на звонки мои не отвечает…       — А чего ты ждал? — отозвался Ямада, в голосе которого уже слышалось раздражение. Он едва сдерживал вздох, ведь Юкимия в последнее время слишком часто появлялся на его пороге по каждому поводу, связанному с Юми. — Да, она сказала, что шанс есть. Но это ведь не значит, что вы сразу же сойдетесь и заживёте долго и счастливо.        — Я знаю. Знаю… — глухо отозвался Кенъю, потирая шею. — Глупо было надеяться, что она сразу согласится быть со мной. Но… она даже на связь не выходит. Как она может ждать от меня каких-то шагов, если сама не готова их принять?       — Слушай, я бы с радостью тебе помог, правда. Но мне нужно заняться заказом продуктов для моей жены, — сказал Хироюки, устало потерев глаза и перелистывая каталог на экране телефона. — Разберись с этим сам, ладно?       — Прости… Опять понесло меня. Увидимся, Ямада. И спасибо, — Кенъю обречённо вздохнул, накинул пальто и, не дождавшись ответа, вышел из дома друга.       Сев в машину, он сразу же потянулся к телефону, нервно разблокировал экран и открыл мессенджеры. Палец скользнул по переписке, он надеялся — хоть какое-то сообщение, хоть один ответ…       Как и ожидалось. Безрезультатно.             Заехав в ближайший цветочный ларёк, Кенъю выбрал букет пионов — её любимых. По пути он также заглянул в продуктовый магазин и взял пару шоколадок, которые Юми обычно покупала себе в моменты плохого настроения. Он не мог прийти к её порогу с пустыми руками — хотя бы какой-то знак внимания, попытка напомнить о себе не словами, а делом.       Дома, кроме Юми, никого не было: родители и бабушка с дедушкой давно перебрались в новый дом ближе к центру, а этот — старый, скрипучий, наполненный воспоминаниями — остался у неё как дача. Сейчас Юми жила здесь одна. Сказала, что хочет отдохнуть от городского шума и суеты, да и набраться сил перед возвращением в Европу.       Он постучал в старую деревянную дверь и, сдерживая волнение, замер в ожидании. Но в ответ — только тишина. Кенъю нахмурился и перевёл взгляд на окна. Свет нигде не горел. Он мысленно выругался, стукнув себя по лбу — как он сразу не заметил?       Было два варианта. Либо её не было дома. Либо она уже спала. Второе казалось маловероятным: солнце только недавно спряталось за горизонтом, небо ещё не успело потемнеть окончательно.       Сделав шаг назад, он почувствовал, как на кончик носа упала первая капля дождя. Затем — вторая, третья… Ещё мгновение — и на него пролился прохладный июньский ливень. Проклятые синоптики. Обещали ведь нормальную погоду.       Внезапно фасад дома озарился резким светом. Фары машины медленно скользнули по стенам, по крыльцу, по фигуре самого Кенъю. Он прищурился от света и… невольно улыбнулся. Это была она. Это точно была Юми.       Дверца машины открылась, и Юми вышла — в синем дождевике, с руками, полными пакетов. Но не одна. Рядом с ней шел незнакомый парень, тоже смеялся, что-то рассказывал, и в их непринуждённой болтовне было что-то очень домашнее. Очень… близкое.       Улыбка Кенъю медленно сползала с лица. Пальцы, сжимающие букет и пакет с шоколадом, ослабли, словно все силы вместе с надеждой начали утекать сквозь него. Он поднял взгляд и столкнулся с её глазами.       Юми заметила его мгновенно. Лёгкость на её лице исчезла. Даже сквозь завесу дождя он увидел, как изменилось её выражение лица, как в глазах мелькнула тревога. Или, может, обычная неловкость?       Она что-то быстро сказала своему спутнику, забрала у него оставшиеся пакеты, коротко поблагодарила и направилась к Кенъю. Шаги по лужам, капли, стекающие по её волосам, и напряжение, сгущающееся с каждым её приближением, казались громче самого дождя. Он всё ещё стоял, не двигаясь, с влажным букетом в одной руке.       — Юки, ты что тут делаешь? — встревоженно спросила она, всматриваясь в дождь, который лил как из ведра. — Ты ведь промокнешь… — Она начала рыться в сумке в поисках ключей.       Открыв дверь, Юми легко подтолкнула Кенъю внутрь, прежде чем включить свет. Пакеты с продуктами упали на пол, и часть содержимого рассыпалась, но она не обращала на это внимания.       — Я хотел тебя проведать, — с трудом выдавил юноша, стараясь подавить тяжесть в груди. — Ты не отвечала на мои сообщения и звонки. Я переживал… — его голос постепенно стихал, становясь всё более неуверенным.       Юми замолчала и перевела взгляд на промокший букет пионов и пакет с её любимыми сладостями. Глаза её слегка округлились — он явно застал её в неудобный момент, да ещё и с молодым человеком, которого Кенъю не знал.       — Тот парень… он мой… — начала она, но Кенъю поднял руку, быстро прерывая её. Он не хотел слушать оправдания, которые, по его мнению, она ему не должна была давать.       — Всё в порядке. Ты не обязана ничего объяснять, — сказал он с лёгкой улыбкой, которую выдавливал через внутреннюю боль. — Мне стоило дождаться твоего ответа. Я не имел права приходить сюда и требовать твоего времени без предупреждения. — Он протянул ей букет и шоколадки. — Это для тебя.       Хироюки осторожно прикоснулась к его руке кончиками пальцев. Это лёгкое касание пробежало по его коже дрожью, словно маленький электрический разряд, который он отчаянно пытался игнорировать.       — Спасибо… Они очень красивые, — слегка улыбнулась она, затем потянула его за собой в гостевую комнату. — Тебе нужно переодеться и высушиться, а то простудишься. Ямада где-то оставил сменную одежду, сейчас принесу.       Не дожидаясь ответа, она поспешила в другую комнату, снимая с себя мокрый дождевик. Через несколько минут она вернулась, держа в руках аккуратно сложенное полотенце и поглаженный комплект пижамы.       — Наверное, ты ещё помнишь, где ванная. Иди скорее под горячий душ, а то заболеешь, — сказала Юми без лишних вопросов и, быстро схватив пакеты с продуктами, направилась на кухню, чтобы всё разложить.       Кенъю глубоко вздохнул, перевёл взгляд на аккуратно сложенные вещи, которые она ему дала, и направился в ванную комнату. Сняв промокшую одежду, он аккуратно сложил её в один угол, затем подошёл к зеркалу и взглянул на своё отражение. Волосы прилипли к лбу, придавая ему немного небрежный вид.

***

      Подойдя к небольшой ванне, он стал набирать тёплую воду. Усевшись на табуретку, он стал намыливать волосы, пытаясь сконцентрироваться на простых действиях, но мысли всё равно возвращались к той сцене на улице — снова и снова.       Смыв с себя пену, Кенъю погрузился в воду по шею, опустив голову на бортик ванны и широко раскрыв глаза.       «То, что она меня простила, не значит, что даст мне шанс. И на что я вообще надеялся…» — думал он, чувствуя, как внутри всё сжимается.        Долго размышлял о своём будущем: где будет жить, где играть в футбол, как тренироваться и, наконец, с кем строить семью. Мысли об этом последнее время особенно глубоко проникали в его душу. На ком же он всё-таки женится? Будет ли у него вообще жена?       Футбол, его давняя страсть, занимал большую часть мыслей и жизни. Раньше он просто не задумывался о бытовом или семейном. Теперь же его вдруг охватило странное чувство — он захотел ударить себя по лбу, потому что при мысли о спутнице жизни перед глазами неизменно мелькала Юми.       Годами раньше сама мысль о сближении с ней пугала его: разница в возрасте казалась слишком большой. Но теперь, глядя на неё — не наивную девочку, а зрелую и независимую девушку — бороться с желанием быть ближе стало гораздо труднее.       С одной стороны, он начал интересоваться ею только тогда, когда она стала взрослой, и значит, в этом нет ничего неправильного. С другой — она всё ещё младшая сестра его лучшего друга, и в его глазах она по-прежнему остаётся сестрёнкой.       Ему пришлось отогнать эти мысли, когда он осторожно ступил на мягкий ковёр возле ванной. Он осмотрелся, пытаясь понять, где находится Юми.       В гостиной она сушила волосы полотенцем — Хироюки тоже успела принять душ к тому времени. Букет пионов, который он подарил, гордо стоял в вазе на столе. Юми была в своём собственном комплекте пижамы — точь-в-точь такого же цвета, что и тот, что она дала ему. Волосы она так и не высушила до конца, накидывая полотенце на плечи.       Выйдя из своей комнаты и спустившись по скрипучей лестнице, она встретилась взглядом с Кенъю. На его плечах тоже висело полотенце, он неловко переминался с ноги на ногу, не зная, что делать с мокрыми вещами и куда их положить.       — Давай я закину твою одежду в стирку, — предложила она, забрав промокшие вещи. Он молча пошёл за ней.       Юки опёрся на дверной проём и наблюдал, как она выбирает режим, отжим, температуру… Юми упорно не поднимала на него взгляда.       Когда стиральная машина загудела, девушка повернулась, собираясь выйти, но он всё ещё стоял в дверях. Она едва не врезалась в него.       — Ой… Прости, я думала, ты уже ушёл, — смущённо прошептала она.       Они оба стояли, промокшие, с мокрыми волосами, из которых всё ещё капала вода. Тишина затянулась. Их взгляды скрестились и не отпускали. Кенъю первым подал знак: взяв её за руку, он повёл в гостевую. Там он мягко снял полотенце с её плеч и начал осторожно вытирать её волосы.       — Надо было высушиться. Простудишься, — заметил он.       — Чья бы корова мычала, — хмыкнула она, но не сопротивлялась. Наоборот, притянула его за края его полотенца, заставляя нагнуться, и начала вытирать его волосы в ответ.       В этот раз тишина, воцарившаяся в комнате, не была неловкой — скорее, она ощущалась как необходимое и успокаивающее пространство. Юми заглянула ему в глаза, больше не в силах сдерживать желание высказаться о случившемся. Полотенца были откинуты в сторону, а он сидел рядом, а не напротив.       — Тот парень мне неинтересен, — коротко сказала она, ожидая хоть какой-то реакции, прежде чем продолжить: — Мне нужно было съездить на рынок за продуктами, а машина на ремонте, так что пришлось попросить знакомого помочь. Мы знакомы совсем недавно.       Он молча смотрел на неё и, с тяжелым вздохом, опустил глаза вниз.       — Прости, если доставил неудобства. Надо было просто дождаться твоего ответа, а не приезжать без предупреждения. Это было некрасиво с моей стороны, — тихо признался Кенъю, слегка меняя тему.       — Нет! Ты не доставил никаких неудобств. Не думай так. Мы ведь всегда говорили, что в этом доме тебе рады, — ответила Юми с легкой улыбкой, но в её голосе звучало недоумение. — Тебе больше нечего сказать?       В этот момент сердце парня сжалось. Стоило ли говорить, что, увидев её с тем молодым человеком, он почувствовал себя неуютно? Он искренне не хотел заставлять её чувствовать себя неловко. И быть навязчивым — тем более.       — А что? Есть что-то ещё? — пересилив себя, осторожно спросил он.       — Видимо, нет, — тихо ответила Юми, опуская руки на колени и незаметно сжимая край пижамы.       Кенъю всмотрелся в её лицо, пытаясь прочесть скрытые эмоции. Может быть, она всё-таки ждала от него какого-то комментария по той ситуации. Но что именно сказать — оставалось для него загадкой. Поток мыслей внезапно оборвался.       — Ещё раз спасибо за цветы. И за шоколадки. Это было очень мило с твоей стороны, — сказала Юми, бережно перебирая лепестки пионов в букете, который стоял в вазе на столе. Её голос звучал мягко и искренне.       — Да брось, — улыбнулся Юкимия, слегка покачивая головой. — Мне только в радость. Я помню, как сильно ты любила пионы. Только о них и говорила всё время.       — Ты помнишь… — тихо проговорила она, улыбка медленно расплывалась на её губах, и в её глазах заиграл лёгкий блеск ностальгии.       — Грех такое забыть, — усмехнулся он, глядя на неё с теплотой. Потом слегка нахмурился и осторожно спросил: — Надеюсь, не слишком нагло спрашивать, но почему ты не отвечала? Всё было хорошо?       Юми вздохнула и опустила взгляд на свои руки.       — У меня тариф закончился. Вместе с ним и все услуги, — сказала она, едва заметно пожав плечами.       — Оу, — облегчённо вздохнул Кенъю и улыбнулся, наблюдая за её реакцией. Юми с улыбкой слегка толкнула его локтем.       — А ты переживал что ли? — с игривой улыбкой спросила она.       — Ну да, — он почесал затылок, неловко улыбаясь. — Думал, что я тебя чем-то обидел. Весь день себе места не находил. Даже Ямаду изводил допросами, мол, говорила ли ты что-то обо мне.       Юми внимательно посмотрела на него, понимая, что он говорит искренне.       — С чего ты вообще взял, что я на тебя обижена? — поинтересовалась она, слегка наклонив голову.       — Не знаю… — Юкимия опустил глаза, смущённо потирая затылок. — Думал, что ты всё ещё злишься на меня за мои ошибки в прошлом.       — Да я тебя давно простила уже, — спокойно ответила она, улыбаясь с нежностью.       Юки посмотрел на неё с удивлением, не ожидая таких слов.       — Правда? — тихо переспросил он, словно боясь поверить.       — Правда, — уверенно кивнула Юми. — Я бы не смогла долго на тебя злиться. Все мы совершаем ошибки. На то мы и люди, не так ли?       — Действительно, — согласился он, глядя в её глаза.       Они обменялись мягкими улыбками, и в этот момент между ними повисла тёплая, почти неуловимая связь, словно невидимая нить, которая связывала их сердца.       — Я всё же думаю, что лучше скажу, — начал он, вызывая у Юми лёгкое недоумение. — Мне стало немного не по себе, когда я увидел тебя с тем парнем. Мне показалось, что с ним тебе комфортнее, чем со мной, даже если я видел лишь часть ваших разговоров и улыбок.       Прежде чем девушка успела что-то ответить с лёгким возмущением, телефон Кенъю завибрировал в его руках. Звонил Ямада. Юкимия нехотя поднял трубку и сразу погрузился в поток вопросов и уточнений. Он только собирался объяснить всё и расставить точки над «и», как вдруг Юми мягко, но решительно взяла у него телефон, наклонившись над ним.       — Братец, он тебе позже перезвонит, — с улыбкой сказала она, не дав брату вставить слово. — Он занят мной. Целую! — и, бросив вызов звонку, отключила его.       Кенъю посмотрел на неё снизу вверх, нервно глотая — его кадык заметно дернулся под давлением чувств.       — Что ты сказал перед тем, как нас прервали? — спросила Юми, прищурившись. — Ты серьёзно ревновал меня к парню, которого едва знаешь?       Он покраснел, сгорбился и запнулся:       — Я… я бы не сказал, что это была ревность. Не подумай. Я не из тех, кто делает поспешные выводы… — он смутился, покачал головой. — Да кого я обманываю? Да, я подумал, что вы с ним встречаетесь. И что причина, по которой ты ни разу мне не ответила, — это потому, что я тебе больше неинтересен. Ну давай, скажи мне, что я идиот. Скажи, что не имею права любить тебя, после того, как сам столько раз отвергал.       Слова лились бурным потоком, и парень не сразу понял, сколько лишнего наговорил. Его взгляд упал на лицо девушки, которая, не в силах больше держаться, аккуратно опустилась к нему на колени, опираясь на спинку дивана.       — Ты что…? — тихо переспросила девушка, пристально глядя в его глаза, пытаясь найти хоть толику сомнения в его словах, хотя всё внутри уже напоминало шторм.       — Я тебя люблю, Хироюки Юми, — твердо и искренне произнёс он, не отводя взгляда.       — Если ты собираешься шутить с такими серьёзными вещами, то я… — она указала на него пальцем, готовясь пригрозить. Но он внезапно перехватил её кисть, прижав её руку к своей щеке, и взглянул с такой нежностью, что слова застряли у неё в горле.       — А кажется, что я несерьёзен? — его голос стал тише, чуть хриплым от эмоций. Он аккуратно притянул её к себе, и тепло его дыхания ласково опаляло её лицо. — Я люблю тебя. Готов повторять это тысячу раз. А дальше всё зависит от тебя — чувствуешь ли ты ко мне то же самое?       Лицо девушки вспыхнуло румянцем, слова будто застряли в горле. Она попыталась отстраниться, но его рука, нежно обнимающая её талию, удержала её близко. Его взгляд, наполненный надеждой и трепетом, не отпускал её, время от времени опускаясь на её губы.       — И я тебя люблю, — с трудом, но искренне прошептала она, не зная, куда девать свой взгляд. — Хотя мне всё ещё хочется выбить из тебя всю дурь за то, что ты надумывал.       — Бей сколько хочешь. Тебе можно, — улыбнулся он, чувствуя, как с плеч спадёт тяжесть, а сердце наполняется теплом и радостью.       — Что теперь? — тихо спросила она, ощущая, как их сердца начинают биться в унисон.       Он не произнёс ни слова, лишь мягко обхватил её кисть и нежно коснулся губами её ладони, словно запечатлевая это прикосновение. Вдох её прервался — сердце забилось быстрее, дыхание сбилось. Воспользовавшись моментом замешательства, он внезапно притянул её к себе и лёгким, но уверенным движением оставил поцелуй на её губах.       Юми не стала отталкиваться — вместо этого, встретив его поцелуй ответом, осторожно скользнула пальцами по его слегка кудрявым волосам, словно пытаясь запомнить каждую волну и завиток. Его руки опустились на её спину, крепко прижимая её ближе, и между ними вспыхнул долгожданный огонь, в котором растворялись все сомнения и страхи.       Когда они оторвались, чтобы вдохнуть воздух, Юми слегка покраснела, переводя взгляд куда-то в сторону, не в силах сразу встретиться с его глазами. Он же смотрел на неё, словно зачарованный, не в силах отвести взгляд.       — Мы… нам… — её голос дрожал, слова казались неуклюжими от волнения. — Нам стоит обсудить всё за ужином, не думаешь? Я могу быстро что-то приготовить.       Он улыбнулся, мягко покачал головой:  — Не надо сейчас придумывать отговорки. Я сам что-нибудь приготовлю, но немного позже.       С лёгким движением он перевернул их так, что она оказалась лежать на диване, а его губы снова нашли её, ситрая все сомнения. Она обвила его шею руками, отдаваясь каждому прикосновению, растворяясь в ощущениях и тепле их близости.       Весь вечер они посвятили друг другу — не только телом, но и душой, исследуя каждую черточку, каждое движение, учась понимать и чувствовать друг друга всё глубже.       За окнами уже сгущалась ночь, и мягкий свет лампы создавал вокруг них атмосферу уюта и тепла. В их взглядах мелькали обещания — обещания, которые говорили без слов.