Храм

У подножья горы был расположен большой храм. Казалось странным, что такое место скрыто от чужих глаз. Величественное строение, забытое всеми, от людей, до богов, которым было построено. Внутри запах пыли и сырости. В глубине просторного помещения стоит алтарь. По стенам плетут узор истории древние записи, что сейчас с трудом поддаются расшифровке. Но путница, забредшая сюда, останавливается на входе. Невзрачная девушка с любопытством всматривается в крупный силуэт, сидящего у молельни незнакомца, что, судя по всему, рассматривает её с нескрываемым удивлением и враждебностью. — Кто ты? Человек? Как ты сюда попала? — в его голосе напряжение. Рука автоматически тянется к клинку на поясе, но он не спешит атаковать, на что девушка улыбается. Её тонкий силуэт с каждым шагом словно растворяется и вот уже рядом с ним на колени опускается прекрасный юноша в светлых одеждах, складывая ладони в жесте для молитвы. Его белые волосы рассыпаются по спине и плечам, поглащая внимание воина настолько, что он не замечает лукавого прищура глаз, лишенных радужки и зрачков, и лишь краем глаза улавливает движение губ. — Что? — Ты дух. — Голос словно пропитан лаской и покоем. Вопреки всему, хотелось расслабиться и просто наслаждаться его звучанием. — От чего великий воин выбрал это место в качестве своего пристанища? Этот прелестный юноша словно уже знал о нём всё, кто он и почему здесь, а все вопросы были лишь учтивостью, но до воина долго доходил смысл его слов, мысли словно заволакивал мягкий туман, мешая думать. Но он мотнул головой, пытаясь согнать его, и ответ прозвучал куда грубее, чем хотелось: — Проблемы? — Прошу прощения. — Эта улыбка. Воин снова слышит слова незнакомца лишь обрывками, полностью поглащенный изгибами его светло-персиковых губ и звучанием голоса. — У этого никчёмного и в мыслях не было Вас обидеть. Ваш выбор просто слегка удивителен. Искать укрытия в храме недостойного бога, что никогда не слушал молитв. — Что? — снова прозрение. Воин вскакивает на ноги, сбрасывая остатки наваждения, одним ловким движением вынимая клинок и направляя его на незнакомца. — Кто ты такой? Что за дурман ты используешь? Меч предательски дёргается, когда юноша поворачивает голову, смотря так, словно на него и не направлено острие, что вот-вот вонзится в череп. — Никакого дурмана здесь нет. — насмешка, но от неё подкашиваются ноги и не из-за задетой гордости. После этого он точно не поверит, что это не дурман. Невозможно так реагировать на чей-то голос, взгляд, улыбку. — Кто ты такой? — Он произносит чуть ли не по слогам, боясь, что голос дрогнет. — Говори. — Это не стоит внимания. Просто Бог, что не слушал молитв. Он говорит это так легко, словно это действительно ни что, не достойное даже упоминания, а потому смысл доходит до воина слишком долго, и он тут же роняет меч под пристальный взгляд завораживающих глаз. — Б-бог? Богов больше не существует! Они покинули мир много веков назад! — голос дрожит, ноги больше не держат и он падает рядом с незнакомцем, назвавшимся Богом, на колени, больше не в силах отвести взгляда от его прекрасного лица. — Значит меня не существует. — снова эта мягкая улыбка. Он прикрывает глаза со светлыми ресницами и словно возвращается к молитве, только вот кому и о чём. Проходит достаточно времени, чтобы. сомнения покинули мысли и воин посмел нарушить эту, оказавшуюся довольно уютной, тишину: — Почему Вы не слушали их молитв? Они были... — Он запнулся, набираясь смелости. Никогда он не мог себе представить, что однажды ему придётся сказать что-то подобное Богу. Именно Ему. — ...недостойны внимания? Он вздрагивает, когда сидевший неподвижно юноша плавно открывает глаза и опускает ладони на колени. — Потому что я был недостоин их молитв. Я слишком погряз в своих терзаниях. Такого ответа воин не ожидал. Бог, что считал себя недостойным помогать людям. Это не укладывалось в голове, от чего казалось жестокой насмешкой. Он прожил в этом храме не одно столетие, и мог наблюдать как постепенно вера покидала это место. Беды рушились на городок одна за другой, но люди не оставляли надежды, зажигая благовония на алтаре и взывая к милосердию того, кто упрямо молчал. Постепенно сандаловый дым, когда-то прочно въевшийся в стены и пол храма, выветрился окончательно. Никто больше сюда не приходил. Люди осознали, что Небожитель глух к их молитвам, так как давно уже покинул это место. Редкие выжившие ушли из  некогда процветающего города в поисках лучшей жизни, отныне они могли надеяться только на самих себя. Но вот Он, прямо сейчас сидит на прогнившем полу, перед собственным алтарём, где от курильницы не осталось ничего, а в камне позади алтаря уже нельзя было угадать лик величественной статуи, что некогда была творением рук знаменитого на всю Поднебесную мастера. — Зачем ты вернулся? — В воцарившейся тишине резкий вопрос воина прозвучал слишком громко, от уважения не осталось и следа, а в голосе проскальзывала обида. За всех, кто отчаялся. За тех, кто взывал, но так и не был услышан. За себя, который столько веков охранял это место, пусть и по своей воле. — Пришел искать, от чего же я так уничижал себя. — Ты ничего не помнишь... Ответом ему служило красноречивое молчание. Такое печальное, что больше не оставило после себя вопросов. Бог, что прожил так долго, что уже и забыл почему ненавидел себя. В этой тишине они и остались сидеть. Постепенно на улице стал накрапывать дождь, капли стучали по деревянной крыше храма, но ни духу, ни Богу не было дела до мирских сует.