Глава 9. Интерес.

      В очередной жаркий день после нудных школьных уроков Рия подбежала к Риндо, даже не побоявшись в этот раз старшего, маячившего где-то на периферии её взгляда. Восхищённый возглас о том, что им двоим нужно срочно кое-куда зайти, так и разносился по оживлённому коридору, и парень даже не успел что-то сказать в ответ, как она потянула его за собой вниз. Рану оставалось только глупо хлопать ресничками возле своего класса.       Они сбегают по лестнице так, будто кто-то, определённо, пытается укусить их за зад, и не забывают перепрыгивать при этом через две–три ступеньки. Риндо не успел толком возмутиться — лишь тарахтел что-то неразборчивое, а девушка его вообще не слушала: в её голове явно был какой-то план.       Уже возле шкафчиков с обувью она приказала ему быстро обуваться, из-за чего оскорблённая гордость Риндо возмущённо охнула, и он поспешил воспротивиться наглым действиям. — Стой, нормально скажи, чего ты хочешь, — он старался спокойно надевать обувь, пока слишком активная девушка прыгала рядом, поторапливая его. — Поехали в магазин, — на выдохе произнесла она. На этом всё. Дальнейших уточнений не последовало.       Он кидает на неё страдальческий взгляд, мол, хоть бы что-то нормальное сказала. Столько слов — а толку никакого: он всё равно не вдуплял, куда и зачем. Но её возбужденный вид говорил о том, что ей прямо жизненно необходимо туда попасть — в какой бы магазин там ни было. — Я тебе не такси, чтобы возить тебя куда хочешь, — они уже стояли у его байка; Риндо поправлял свою крошку и проверял на несуществующие пылинки. Бенсон фыркает высокомерно, как всегда; складывает руки на груди и выжидательно смотрит на него. — Да ладно тебе, поехали. Тебе понравится, — но её голос не звучал ни умоляюще, ни, на крайний случай, убеждающе. Это просто был факт. Из-за её — опять же — нахального поведения Хайтани тяжко вздыхает. — Иди ищи себе другого водителя, — неуклонно говорит он ей и также складывает руки на груди. Ещё чего — возить её за бесплатно? Может, ещё и в ресторанчик сводить, чтобы она себя окончательно принцессой почувствовала? Хорошо, что он вдалеке видит Рана: тот неспешно подходит к ним, лениво зевая. Вот Риндо и отмажется — мол, нужно подвезти брата домой, а то у его собственной принцессы устали ножки от физры. Конечно, он уверен, что старший прогулял её в раздевалке вместе с другими ребятами-янки, но это уже не важно.       Брат, завидев Рию у байка младшего, улыбнулся, как Чеширский кот, от чего нехорошее чувство поселилось у Риндо в груди. Старший иной раз бывал непредсказуемым, и потому Риндо боялся, что его легенду — убежать побыстрее отсюда — не поддержат. — Давно не виделись, куколка, — он подошёл к Бенсон, возвышаясь над ней на целую голову, из-за чего девушка комично вздёрнула голову вверх. — Куда-то вдвоём собрались? — Нет. — Да!       Неловкое молчание. Рия смотрит на Риндо так, словно он предал всю её родословную этим ответом и теперь она должна будет мучаться в адском огне. Он закатывает глаза. Слишком драматично. Он же не вызывался быть её личным шофёром. Улыбочка Рана подозрительно растёт. — Почему «нет»? Что уже не так? — она возмущённо упирает руки в бока и лупит светлыми глазами на него. — Да почему я должен возить тебя куда-то? Не наглей, Бенсон, — всем видом Риндо показывает, что разговор окончен: садится на байк и ждёт, когда брат тоже умостит свой зад. — Мы с аники поедем домой, и всё на этом.       Её рот открывается и закрывается: видимо, она ничего не может возразить, пускай мыслей в светлой голове больше, чем воды в океане. Вся становится разом раздражённой, недовольно вздыхает, дует губы — в общем, ведёт себя как ребёнок. Ну и плевать. Он даже не видит, как она умоляюще смотрит на его брата. В какой момент она решила, что может обратиться к нему за поддержкой, если до этого шарахалась от него, как от огня? Но его брат на то и был полным говнюком, и ему его эго дороже родного младшенького. Хайтани-старший включает свой любимый, так называемый, режим «аники» и цокает языком на всю эту сцену, как будто наблюдает очередную драму из своих мусорных шоу. — Ай-яй, Рин-тян, разве я учил тебя быть таким грубияном? — бровь у Риндо нервно дёргается, и он готов просто бросить в брата камень. Желательно огромный. И нахрена он называет его «Рин-тян» при других! — Куколка, прости его за плохие манеры. Обещаю, что поговорим с ним дома. После вашего свидания.       И лыбится, ублюдок, даже не стесняется смотреть Риндо в глаза своей бесстыжей рожей! Но не это волнует младшего, а кое-что другое: — Это не свидание!       В ответ — беспечное пожатие плечами и хитрая ухмылка. Девушка хлопает ресницами, обдумывая его слова. Похоже, она даже не обратила внимания на издёвки Рана. Только тихое, почти невинное «Рин-тян?» вырвалось, будто это смутило её куда сильнее, чем весь словесный трёп. — Никуда я не поеду, и точка. А ты… — Риндо указывает грозно пальцем на Рана, что было чревато подзатыльником. — Садись уже и поехали. — Риндо, не будь упрямым хером — тебя пригласили куда-то, вот и сходи, — растягивал слова брат, спокойно смотря на него. — Я сам доберусь, тем более у меня есть свои дела.       Младший приподнял на это бровь — мол, какие ещё дела? На это брат вновь беспечно пожал плечами, оставляя за собой право молчать и гадать, куда же он такой деловой отправится. Что ещё хуже, Бенсон нашла себе поддержку в виде Рана и теперь раздула своё самомнение до больших размеров и выпятила грудь. — Да-да, всё верно, Рин-тян, — она ухмылялась, когда говорила это, и ухмылка эта её была копией рановской — такой же ехидной и коварной. Девушка особо не церемонится — сразу прыгает сзади Риндо, уже обвивая его торс своими руками, и прямо в шею продолжает ему ухмыляться. — Слушайся братика и езжай вперёд.       Риндо дёргается от её дыхания, пытается высвободиться из её цепких рук, но чертовка держит крепко — что и ожидалось от неё. Опять забыл, что она занимается единоборствами. Ещё и дьявольский смех издаёт, пока он в мученических попытках пытается сбагрить её с сиденья.       Ран мило машет им на прощание, когда младший сдаётся под напором двух упрямых лбов и заводит мотор, выжимая скорость на руле. Чувствует, как девушка пододвигается ещё ближе к нему, что её тело чуть ли не сливается с его широкой спиной. В иной бы ситуации Риндо ухмыльнулся бы и сказал что-то кокетливое, чтобы вызвать смущение у девушки, но с Бенсон это вряд ли пройдёт, зная её деревянную голову. — Веди себя хорошо, Рин-тян, — Ран опять противно тянет гласные в его имени, от чего он обречённо вздыхает. Не видать ему сегодня спокойного вечера. — И не устраивай мордобой. — Я не буду с ней драться, — Риндо закатывает глаза, чувствуя, как подбородок девушки упирается ему в плечо, когда она поглядывала на старшего. — Это я куколке говорил. Не хочется тебя потом залатывать после драки, знаешь ли, — с невинной улыбкой уточняет брат, от чего у младшего от возмущения открывается рот.       Слышится хихиканье возле уха, мелодичное: «Оки!» — и Риндо в какой-то момент осознаёт, что за такой коротенький промежуток времени эти двое подозрительно хорошо спелись в своём любимом деле — усложнять жизнь парню за счёт своих идиотских шуток. Что один, что вторая — будто спланировали это, и такой расклад дел немного напряг Риндо, так что он решил побыстрее свалить и отвезти Бенсон, куда ей там нужно было.       Бросив сухое: «Встретимся дома», — парень выжимает газ и едет вперёд, не обращая внимания на визги идущих по узкой улице школьников. Ран остался позади, но он всё ещё чувствовал затылком его безмятежный взгляд на их спинах, а девушка молчала — как будто почувствовав, что младший немного не в духе из-за смены планов на сегодня.       Когда они выехали на главную улицу, где в потоке людей и шума машин было сложно сконцентрироваться на чём-то одном, Риндо спросил, куда им ехать, и очень удивился их месту назначения.       То, куда они приехали, был один из множества магазинов с музыкальными дисками в их районе, но он отличался тем, что там продавали не только диски, а ещё и виниловые пластины. У Хайтани не было граммофона, чтобы проигрывать их, но сам факт наличия такого раритета привлекал его внимание. Он, конечно же, любил больше дисковые пластины — они были куда современнее и, тем более, помещали в себе куда больше звуковых дорожек, чем тот же винил. Ему просто нравилось само оформление и эстетика этих старых вещей, и сам он порой разглядывал обложки. Дома же у него была небольшая, скромная коллекция, однако она не сравнится с его набором CD-дисков.       И самое интересное — это был один из самых любимых музыкальных магазинов Риндо, хотя ничего не переплюнет Tower Records в Шибуе с огромной коллекцией товара на полках. В нём было что-то особенное, даже несмотря на иногда чудаковатых продавцов: то ли это была просто сама андеграундная атмосфера, то ли просто приятный запах освежителя с лимоном и спокойная (порой не очень) музыка на фоне, пока он читал вкладки к дискам с описанием альбома. То, что Рия привела его сюда, говорило, что она и сама сюда ходила или же просто слышала. Может, она узнала, что он увлекается музыкой? Он как раз-таки прекрасно знал о её увлечении: уже столько наслушался про строение гитары и сам подумывал прикупить себе одну.       Припарковавшись недалеко от магазина, девушка, как стрекоза, спрыгнула с сиденья, стоило байку только заглушить мотор, а сама она энергично перекачивалась с пятки на ступню. Забавная. — На месте. Я и не думал, что тебе известен Дисюни, он не для смазливеньких, — ухмылялся Риндо, ожидая взрыва со стороны. — Эй, вообще-то девочкам тоже нравится сюда ходить! — А я и не за девчонок, — в ответ Бенсон как-то странно обводит его взглядом, и он решил уточнить своё выражение, закатив театрально глаза. — Обычно сюда не заходят мажорики с Адзабу или Гинзы. — Ты всех с достатком выше среднего просто под один шаблон поставил, — девушка с умным видом диктора в университете сложила руки на груди, кидая уничижительные взгляды ему в сторону. — И с чего мажорики для тебя смазливые?       Он в ответ проводит ладонью по лицу, а потом махнул небрежно рукой, словно она сказала глупость, — пусть так оно вообще-то и есть. — Таких сразу видишь: зализанные и с высоко поднятым носом. Удивительно, что ты не такая — я бы в жизни не понял, что ты буржуазка. — Какие слова мы знаем… — теперь её очередь закатывать глаза. — Я бы и не поняла, что ты в школе не только спишь и хуи пинаешь.       На это Риндо откровенно хихикает, как бы невзначай пихает в бок девушку, пока та всё ещё раздражённо кривила своё недовольное лицо.       Они заходят внутрь, болтают на какую-то отвлечённую тему, и Риндо уже ищет взглядом стеллаж с дисками, где он найдёт свеженький альбом MUCC. Он как раз хотел бы что-то прикупить новое для вдохновения.       Молодой и обросший волосами на башке продавец, весь такой походивший на хиппи-рокера, поприветствовал их двоих, окинув дружелюбным взглядом из-под своих круглых солнечных очков. Людей было немного, потому что в маленький филиал между районами мало кто заходил, когда один из магазинов с большим количеством товара был в Синдзюку. Но это и нравилось Риндо, потому что он тут мог в спокойствии послушать своих любимых исполнителей да и просто отвлечься от хаотичной жизни, пока его не позвали на очередное собрание «Поднебесья». Даже Ран сюда особо не ходил, хотя иной раз его от себя не отлепишь.       Девушка тут же куда-то убежала, не сказав и слова ему. Да и больно хотелось. Исчезла — и слава всем богам японского пантеона. В тишине куда приятнее.       Так он и лазил среди множества дисков, спокойно рассматривая обложки или же читая попадающиеся там и тут журналы с новостями об артистах, пока ноги не привели его в отдел с хип-хопом. Руки автоматически тянулись к ярким пластикам, рассматривал он их почти без интереса, так как многих из этих групп он уже прослушал. Он и дальше ползёт, думает о том, как многие из дисков не такие уж тут интересные, пока не замечает единственный экземпляр альбома Tokyo's Finest от ZEEBRA. Вот это сюрприз! Его диски быстро разлетаются, так как он был почти иконой среди уличной шпаны — даже где-то у клубов из низко посаженных тачек на всю громкость играют его треки. Артист был хорош и нравился Риндо, однако он всегда проглядывал момент с выпуском новых синглов или альбомов, потому не всегда мог вовремя прикупить диск, а когда только спохватывался — их уже и не было в продаже.       И вот тут как раз оказался один из последних его выпусков, что было грех не забрать сразу CD. Однако, по иронии его жестокой судьбы, чья-то рука тоже потянулась за ним. Конечно же, это была Бенсон. Кто же ещё? — она посмотрела на него большими глазами, как оленёнок, которого застали в свете фар. Их руки на секунду соприкоснулись в неловком моменте, от чего девушка убрала руку с невообразимой скоростью, будто у Риндо какая-то кожная чума. — Ой, — пискнула она. Несвойственное волнение отразилось на лице обычно бесстыжей девушки, что удивило парня. — Ты хотела взять его? — он поднял диск с хип-хопером, показывая ей обложку, словно и сам не верил в это странное совпадение.       Она кивнула, помялась на месте и отвела взгляд — её щёки были немного розоватыми. Её смущало то, что он узнает её тайный интерес к андеграунду? Пф, скорее всего. Она же в своей музыкальной школе наверняка только классику играет. — Хм, тебе правда нравится этот чувак? — Ну да, иногда слушаю… — постепенно её неловкость уходила, и она возвращалась в своё обычное энергичное состояние. Девушка повернулась к стеллажу, чтобы осмотреть его на секунду, прежде чем достала диск-сборник с рэпом от Эминема, гордо показывая ему. — Я вообще тащусь от рэперов!       Она выглядела такой гордой в этот момент — эта её улыбка на всё лицо и искрящаяся радость вызвали смешок у Риндо. Он зажал рот рукой, как будто пытался сдержать порыв, но, увы, слишком очевидно пытался сохранить лицо. Бенсон нахмурилась, снова вытянула лицо в недовольную мину и ощутимо толкнула его в плечо, от чего он немного отшатнулся назад. — Хватит ржать! Я, вообще-то, серьёзно, — она достаёт из своей школьной сумки портативный сониевский дискман, весь в наклейках — из разных вырезок модных журналов и цветных героев Jump, что даже как-то отражало её саму. Выглядело почему-то слишком мило на взгляд Риндо.       Девушка из маленькой сумочки, где был плеер, достаёт небольшой альбом для дисков, в котором он сразу же увидел знакомые обложки. Там и ORANGE RANGE, и L'ArcenCiel, и Gorillaz, даже попса с Запада — типа Бейонсе или Джастин Тимберлейк, даже злополучный Эминем. Интересная коллекция дисков, что и не скажешь. Риндо сразу подметил разносторонние жанры в её плейлисте — такое же хаотичное, как и она сама. — Вот, это мои любимые песни от разных артистов, — она протянула ему этот небольшой альбомчик, чтобы он пролистал. Ну ладно, ему не сложно посмотреть, тем более было, в какой-то мере, даже интересно, что она там слушает.       Пока Хайтани лениво просматривал картинки на дисках, Рия достала тот самый диск от старины Хидеюки, вставила в свой плеер и надела наушники. Она какое-то время просто стояла с закрытыми глазами, вслушиваясь в биты, которые были даже очень хорошо слышны сквозь её наушники. Потом она начала покачивать в такт головой и как-то равномерно постукивать ногой, от чего внимание парня отвлеклось от её дисков. А её безумство продолжается — теперь не только машет башкой, но и глупо пританцовывает, что ему и стыдно за неё становится. Однако… что-то в этом было милое, такое открытое. Улыбка сама расползается по лицу, а когда она открыла глаза и посмотрела на него этими чертовыми яркими глазами, то он и вовсе захотел засмеяться. Выглядела такой дурой… — Вау! А правду писали в интернете — крутой альбом, — сказала она, снимая наушники через несколько минут.       Риндо угукает, наблюдая за ней. Она кажется такой взбудораженной. — Держи, послушай.       Она передаёт ему наушники, натягивает их ему на голову, и хочется шикнуть, чтобы она не лезла так близко и не портила его причёску. Она бы и не обратила внимания на его возмущения — слишком увлечённая своим делом, как понимает Риндо. Ему остаётся только послушно вслушиваться в басы песен хип-хопера. Песня идёт своим чередом, правда качает, и парень понимает, почему Бенсон смешно дёргалась. Конечно, он знает, почему. — Ты сомневалась в Хидеюки? — Немного, но теперь признаю свою неправоту, Хайтани-сама, — чинно кланяется в реверансе, из-за чего получает щелбан и, под тихую усмешку Риндо, возмущённо визжит, пока их не успокаивает продавец.       К удивлению парня, они провели там очень много времени, невольно заслушавшись музыкой, которую предлагали друг другу. Ещё большим удивлением стало то, что у них был во многом схожий вкус, и он с удовольствием (хоть и неохотно) слушал рекомендации или критику, теории — да всё, что говорила Рия. Она оказалась довольно сведущей в теме создания музыки, что и не должно его так поражать, учитывая, что она более чем знакома с этим делом. Однако всё равно было просто приятно поговорить об этом с другим человеком, понимающим тонкости музыкальной натуры.       Даже её дурацкие танцы под незатейливую мелодию от OutKast и то, как она всё время тянулась к нему, указывала пальцем, словно один из певцов на сцене, были забавными. Риндо даже немного подыграл, но быстро осёкся. Ещё увидят его на подтанцовке у Бенсон в их идиотском танце у стеллажей — а терять лицо перед гопотой он не хотел.       Время текло тогда как в замедленном темпе, что даже тёплые лучи заходящего солнца, окрашивающие темноватое помещение в красноватый цвет, не привлекли внимания парня, пока он не посмотрел на экран телефона. И тогда он тоже не стремился покидать девушку — почему-то этот момент казался ему слишком завораживающим, и ему нельзя было уходить. Будто он что-то упустит. Потому не ушёл, а даже предложил пойти Бенсон кое-куда. Точнее — проехаться.       В итоге он купил тот диск с альбомом ZEEBRA, предвкушая, как будет слушать его на всю катушку из своего проигрывателя во время сходок их банды. Уверен, что парни оценят. Рия крутилась рядом, болтала, как обычно, обо всём и ни о чём, подбешивая Риндо. Он был не обязан слушать её трёп, однако что-то в её мелодичном голосе было такое, что он не мог позволить себе отвлечься — из-за этого запоминая мелочи, не касающиеся его никаким боком.       Бенсон купила сборник лучших песен от Аврил Лавин по рекомендации Хайтани, от чего мальчишеская гордость воспряла выше его живота, проходя по груди и селясь там. Он ещё и дальше ухмылялся, подшучивал над ней, а девушка в ответ смешно возникала на эти его шутки, но быстро успокаивалась, уже подходя к байку. — Куда поедем? — спрашивает она в нетерпении, когда они уселись за руль. — Надеюсь, не в переулок какой-то, чтобы ограбить меня?       Риндо закатывает глаза и усмехается на это. Что за вопросы вообще? — За кого ты меня вообще воспринимаешь? Я хоть когда-то украл у тебя что-то? — в ответ он замечает краем глаза саркастично выгнутую бровь, и само выражение лица девушки словно говорит: «Серьёзно?». Оставалось неловко покашлять и отвести взгляд, глядя вперёд — на виднеющуюся дорогу. — Нет, я не в переулок повезу тебя. А в одно место, — они выезжают с парковки и едут между машин, обгоняя фуры и автомобили на средней скорости. Не хотелось ещё испугать девчонку беспечным вождением.       Рия прижимается к нему ближе на особо крутых поворотах, но ничего не говорит, а в боковом зеркале парень замечает её светлый взгляд, восторженно разглядывающий окружение. Она выглядела как ребёнок на аттракционе — не хватало для полной картины ещё криков и болтающихся конечностей от радости, от чего у него вновь появилась едва заметная улыбка. Редко он встречал такого открытого человека в жизни.       Парк Аояма встретил их звонким шелестом листьев, веющим лёгким ветром и привычным спокойствием. На футбольном поле в самом парке играла малышня, пока молодые мамочки разгуливали со своими колясками; где-то по мощёным дорожкам шли и школьники, и офисные планктоны. День неумолимо подходил к своей завершающей стадии, улицы постепенно темнели, и где-то вдалеке уже включали фонари, а виднеющийся с небольшого холма отель и вовсе уже засиял огнями. Они оставили байк позади и сели на лавку, которая смотрела прямо на открывающееся поле, где в будущем построят новую площадку для детворы, а пока там сияло кляксой скошенное пространство.       Бенсон явно не была впечатлена пейзажем, обвела всё каким-то скучающим видом, и Риндо усмехнулся. — Сейчас выглядит не очень, но, поверь, через несколько минут тут всё изменится, — он достал из сумки сигареты, повертел в руке, прежде чем достать одну из пачки. Уже с зажигалкой у рта его посетила мысль, которая немного удивила. Стоит ли курить рядом с ней? Вдруг ей на самом деле не нравится сигаретный дым? Или же не хочется потом вонять этим стойким запахом? Да и вообще — почему его это так волнует?       Всё равно рот без задней мысли открывается: — Я прикурю?.. — неловко спросил Риндо, и внутренне всё сжимается от испанского стыда. Кто так, блядь, спрашивает, да ещё словно он какой-то скромный девственник на первом свидании!       Девушка, в своём неведении к его внутренним терзаниям, пожимает безразлично плечами. Её взгляд на секунду задерживается на нём, прежде чем повернуться к пейзажу — к вышке впереди. Пока только она и является отличительной чертой их увлекательного осмотра окрестностей.       Они молчат, а Риндо тем временем курит, осмотрительно отвернувшись в другую сторону, чтобы дым не попал на неё. Идиллия продлилась недолго — тараканы в голове Бенсон вновь зашевелились, и она должна была что-то обязательно сделать, повинуясь внутренним инстинктам продолжать раскачивать нервную систему Хайтани. Она спрашивает в воздух, словно и не ждёт ответа, всё ещё глядя на башню. Её фигура окружена ниспадающими лучами от фонарей. — Зачем ты сюда меня привёл, Рин-тян? — Я тебе не «Рин-тян», Бенсон, — парень тяжело выдыхает дым, уже поглядывая на неё. — Оставь эту «кличку» Рану, всё равно он хрен прекратит так меня называть. — Ладно, — теперь очередь вздыхать девушке, только уже обречённо, на его замечание. — Тогда и ты не называй меня так грубо — «Бенсон», — она делает голос более грубым и глубоким, потакая его манере обращения к ней. — Зови меня просто Рия, Рин-Рин. — Ещё хуже, — он поворачивается к ней, чтобы просто поглядеть на её выражение лица и понять — не шутит ли она. — Тебя мой брат подговорил, или что?       Она в ответ активно качает головой с той же придурковатой улыбкой, пока не рассмеялась. Мелодия её голоса пролетела по стихшему враз парку. Наконец-то вдалеке стало видно то, что Риндо хотел ей показать: ночь опустилась тяжёлым одеялом на землю, и теперь небо окрасилось в темно-синюю краску, выделяя на своём фоне свет города. Башни, словно трава, окружали горизонт, загораясь различными цветами на своих рекламных билбордах и вышках, пока внизу, как яркие ракушки в глади воды, сверкали прожекторы. Роппонги расцветал, показывая свою прекрасную сторону, окружая себя притягивающим ореолом ночной жизни.       Они оба в тот момент замолчали, просто разглядывали даль, но Риндо услышал восхищённый вздох со стороны, когда очередная башня впереди загорелась. А когда Бенсон заметила вдалеке тонкую, но выделяющуюся ярко-красную полосу Токийской башни, то и вовсе загорелась не хуже этих небоскрёбов. Фигурально, конечно. Просто глядя на неё, он мог заметить тонкие перемены в её поведении — она словно сама излучала своё настроение на окружающих, не стесняясь быть такой открытой. — Вау, ты не врал, Рин-Рин, — теперь её взор был обращён к нему. — Как же тут всё изменяется ночью. — На то это и Токио, — хмыкает он, удобно рассевшись на лавочке. — Тут всё может измениться за доли секунды.       Ответа не последовало, однако этого и не нужно. Они ещё посидели несколько минут в этой спокойной и комфортной тишине, наблюдая за течением света на горизонте, иногда вслушиваясь в шелест листьев вокруг. Видимо, девушке надоело так просто сидеть, или же у неё появилась идея получше, потому она достала свой дискман, протянула ему один наушник с полуулыбкой, намекая на совместное прослушивание. — Делись своим новеньким диском, — потребовала она без какого-либо напора, просто по-дружески, тем самым подначивая его.       Он показывает известный среди молодёжи грубый жест пальцем, но всё равно тянется к своей разрисованной школьной сумке, чтобы достать тот купленный альбом. Воткнув диск в проигрыватель, они пододвинулись чуть-чуть ближе — их плечи едва соприкасались — и стали просто слушать зачитываемый текст рэпера, глядя вдаль, вновь в расслабляющей тишине.       Иногда они прерывали песни, чтобы просто обсудить что-то или дать комментарий на определённую строчку. Риндо объяснял некоторые моменты, на которые Рия смешно вытягивала лицо и недоумённо смотрела на парня, от чего он сам посмеивался.       Время вновь пролетело незаметно для них, и Хайтани не понимал, как сквозь его пальцы так просачивались минуты — здесь, вместе с ней. Он и не ожидал, что всё закончится так: непринуждённые беседы, прослушивание музыки вдвоём, просто разглядывание дали. Всё прервал звонок на телефон Бенсон, вызвав у неё внезапный писк от испуга. Она взяла трубку и заговорила на том иностранном языке, который Риндо слышал в отделении полиции. Она проговорила от силы минуту, но, как только сбросила вызов, тут же засобиралась и сказала, что ей нужно домой. Смотрит на него умоляюще — и Риндо без слов понимает, чего она хочет. Ему и самому нужно обратно: у них с братом есть дела на вечер. Хорошо, что сегодня пятница, и завтра не нужно в школу — иначе он бы ни за что не встал утром на уроки.       Они возвращаются обратно к припаркованному байку чуть ниже по дороге. Рия рассматривает деревья, задирая голову, и чуть не спотыкается. Он подхватывает её за предплечье и ставит на ноги, а она неловко хихикает и извиняется. — Ты здесь часто бываешь? — спрашивает девушка, когда они садятся на сиденье. — Это что-то типа твоего секретного места? — Вряд ли оно такое уж секретное, если я тебя сюда привёл, — усмехается Риндо, заводя мотор байка. — Я редко здесь бываю. Только когда мне нужно что-то обдумать… или выпить. — Пить алкоголь вредно, — протягивает гласные она ему на ухо. — Станешь алкашом. — Да ты что, мамуль, — он в ответ саркастично растягивает гласные. — Куда твой зад везти? — В мажорный район, конечно! — смеётся задорно, так что звонким эхом бьёт по перепонкам. — Адзабу! — Так и знал, что ты оттуда, буржуазка, — ухмылка растёт на его лице с геометрической прогрессией, пока девушка возмущённо что-то ему говорит.       Они спокойно едут обратно, минуют колонны машин в пробке, не обращая внимания на злые сигналы от таких же злых и усталых водителей. Прохожие идут по своим делам в своём темпе: работники спешат домой, молодёжь же весело, почти вприпрыжку, направляется развлекаться где-то по Роппонги.       Вот они заезжают в район с частными секторами, подъезжают к шлагбауму у одного из таких посёлков. В будке сторожа никого нет, и Бенсон спешит сказать, что их соседство пока не нашло охранника, поэтому можно спокойно нажать на кнопку и открыть себе путь дальше. Однако она не просит его ехать вперёд: ловко спрыгивает с байка, приводит в порядок свою школьную форму и поворачивается к нему. На лице у неё спокойная, почти счастливая улыбка — и от этого внутри Риндо что-то разрывается. Приятная теплота расползается по желудку, но он старается сдержать свой стойкий, незаинтересованный вид. — Спасибо за сегодня, Рин-Рин, мне было весело, — он не успевает вставить своё недовольство по поводу нового прозвища, как она тут же продолжает весело щебетать: — Надо чаще так собираться! Я тебе могу показать ещё места, где я люблю гулять. Давай куда-то сходим на следующих выходных?       Неожиданно. Ему даже на пару секунд нужно было понять, правильно ли он её услышал, а затем — ещё несколько секунд, чтобы вспомнить, есть ли у него планы. Заметив его замешательство, улыбка Рии чуть спала, став неловкой. Но она быстро оживилась, найдя выход из ситуации: — Давай номерами обменяемся, и тогда я смогу написать тебе и спросить, — она достаёт из сумки телефон-раскладушку, конечно же с каким-то брелком, и выжидательно смотрит на него. Ну, наверное, это ему не повредит. Может, он тогда будет ей писать, чтобы она сбрасывала ему ответы для теста по английскому?       Пожав плечами, Риндо достаёт и свой телефон, даёт ей, и она вносит свой номер, а потом, предусмотрительно, звонит на него. На её лице вновь озаряется счастливая лыба, когда она возвращает ему мобильник обратно со словами: — Вот и всё! — Увидимся в школе, Рин-Рин, — на прощание говорит ему Бенсон у самой преграды, махая слегка ему рукой. Он тоже в ответ помахал, но ничего не сказал. Мысли роились в голове — он не смог сконструировать нормальное предложение и отказался от идеи открывать рот.       Девушка шустро перепрыгивает шлагбаум и убегает вперёд по улице, пока не теряется среди несвойственной живости растительности здесь и света фонарей, а Риндо всё так же сидит и смотрит. Не понимает, как он так просто согласился на следующую встречу — и почему ему не кажется, что он совершил ошибку. Всё было легко и без напряга. Впервые — когда ему было спокойно в чьей-то компании, где он не пытался вести себя в определённой роли.       Ночь всё ещё нависала над ним, и парень понимает, что стоит поторопиться домой, пока брат не начал трезвонить ему и выспрашивать, где он.       Уже в квартире, снимая свою школьную обувь и привычно сказав: «Я дома», — из-за угла появляется Ран. Он всё с тем же выражением лица, которое у него появляется каждый раз, когда в теме всплывает Бенсон, — начинает выспрашивать, как Риндо провёл время. Сил на то, чтобы возмущаться и как-то реагировать на провокацию, не было, потому он спокойно отвечает, что всё прошло нормально.       Брат замирает на мгновение, а его глаза расширяются от неожиданного умиротворения, не видя привычной защиты от младшего. На это тот пожимает плечами и идёт в свою комнату: у него пока есть пару часов в запасе, прежде чем они с братом пойдут по должникам с их района.       Только Риндо ловит себя на мысли, что и не соврал брату.       Всё было как раз… хорошо.