В ночи

      Ночь, в которую хочется влюбиться. Если взглянуть в небо, то не сразу поймёшь где звёзды, а где искры от костра. Пусть, лето, но лес дышит прохладой. Подойди ближе к озеру — сразу подует дыхание ночи, а как к огню вернёшься или побегаешь где, так сразу тепло и даже жар разливаются по телу.       Петербургский июнь славится белыми ночами, однако в этот час кто-то выронил на небо чернила. Время недавно перевалило за полночь, а никто из друзей спать точно не собирался. Все туристы уже разъехались по домам, только пять студентов остались на ночь в знаменитом Комарово. Через четыре дня их ждал очередной экзамен, а пока главной проблемой служили лишь надоедливые, как некоторые преподы, комары. Днём их компания насчитывала больше людей, много алкоголя и громкую музыку, а нынче лишь гитара, что минут двадцать лежала без дела да чай в старом котелке.       Утро началось с электрички. С того, как семь первокурсников взяли много кофе и поехали в Комарово, не забывая напевать известную песню. Шашлык, природа, высокие деревья. Вся одежда пропахла мясом и костром. Стоило воздуху нагрется сильнее, как молодые побежали купаться, прыгать с ветви дерева в озеро, играться. Звуки были отнюдь не гармоничны: всплески воды, треск дров, смех, музыка из колонки, крики. И всё же эта композиция была идеальной.       А сейчас? И сейчас музыка идеальна.       — А говорят, нет у него проблем с сердцем. Алкоголик, по запаху ясно.       Никита договорил и отхлебнул чая из пластикового стаканчика, немного обжёгшись.       — Это многое объясняет, — ответила Аня. — Я скорее поверю в оборотней и вампиров, чем в то, что кто-то из наших преподов не имеет проблем с головой. Или телом.       — Ну не скажи, — подключился Даня. — А как же историк?       — С его рассказами про нечисть? Будь он здесь, ты бы уже про ведьм слушал.       — Ага. Ходит в белой сорочке, с венком, манит в воду. — Лена поправила волосы, взглянув на озеро.       Даня лишь пожал плечами. Он направился к рюкзакам, что валялись возле палаток. Пришлось надеть кофту, ветер вновь подул свежий, даже слишком. Краем уха слушая друзей, Даня стал копаться в поисках новой пачки сигарет. Пока рука рыскала по всему рюкзаку, голова смотрела куда-то в лес, между деревьев. Там ни веточка, ни листочек, ни травинка не двигались, словно их не касалось то, что было у людей.       Послышался тихий-тихий выдох, но всё же дошедший до ушей Дани.       — Ох!       Парень обернулся к друзьям, забыв про то, что искал. Вновь посмотерв на лес, Даня не увидел ничего странного. Показалось.       -… надо было.       — Что «надо было»?       — Никита говорит, прикольно было бы историка позвать. — Аня достала электронную сигарету. — Он бы тут такие сказки начал рассказывать. Тем более, пятница тринадцатое. Рай для страшилок.       Долго эту тему друзья не стали обсуждать, быстро переключились на планы на каникулы. Лена и Даня собирались устроится на подработку, Аня уже ждала самолёта в Воткинск — родной город, а Никита и Тимур собирались, судя по всему, бездельничать.       Что-то сверкнуло вдалеке. Даня заметил это краем глаза, пока разминал затёкшую шею. Подумав, что это лишь искра от костра, он не придал этому значения.       Через несколько минут костёр стал слабее. Он ещё грел, даже немного освещал пространство, но был готов потухнуть в скором времени. Никита подбросил несколько дров, поджёг бумажку и кинул её в тлеющие угли.       — Тебя бы сожгли, Ань, какое тебе средневековье?       — Слушай, Тимур, средневековье длилось долго. И там я бы не была рыжей.       — Не-не, не считается. Я если бы как эти ваши корейцы выглядел, тоже много чего хотел бы. Давай по тому, что есть. Я ставлю, что тебя бы приняли за ведьму.       — Если бы они реально существовали, то Анька вряд ли бы была одной из них. Быстро бы спалилась. — Даня встрял в спор. — Ленка… не знаю.       — Я бы вполне могла. Хоть сейчас зелье сварю. Ну, точнее куча трав в кипяток… ладно, сейчас не интересно.       — Потому что зелье — это чай? — усмехнулся Никита. Один.       Опять маленькая вспышка. Чуть дальше. Отступающая темнота немного показала силуэт, что неподвижно стоял где-то в гуще леса. Даня протёр глаза и видение исчезло.       — Ребят, я сейчас, — зевнув сказал Даня.       — Давай. — ответили хором ему.       Стоило парню сделать пару шагов, как до ушей донёсся женский шёпот:       — Я говорила, он первый спать пойдёт.       А он не собирался ложиться. В туалет захотелось. Много пива и чая для одного вечера. Пробираясь в сторону бетонного строения, где было несколько дырок в полу, что именовались туалетом, Даня дышал на ладони, что были жутко холодными, когда как по спине катилась капля пота.       Закончив, юноша ещё раз осмотрелся. Он больше не видел бликов и силуэтов. Голоса сокурсников не доносились до него, однако треск дров в костре он слышал отчётливо. Как будто огонь прям возле ног. Немного зевая, Даня пошёл прямо, ориентируясь на свет от костра. Но место было не то. Здесь, видимо, отдыхал кто-то ещё. Ребята расположились на берегу озера, а здесь лишь высокие деревья вокруг. Они словно лабиринт создавали.       Никого возле огня не было. Но он горел так ярко, что грел даже путника, что стоял вдалеке. Дым шёл не куда-то в сторону, а наверх, что было удивительно. Классический поход заканчивался тем, что у каждого болели глаза из-за дыма, что безжалостно стремился выколоть их. А здесь идеально пусто. Идеально чисто. Идеально тепло. И небо без облачка.       В этот раз силуэт прошёл ещё ближе. Слева хрустнула ветка, но Даня не успел застать никого. Он не рисковал подходить ближе, лишь ходил вокруг, не забывая оглядываться. Так, спустя две минуты, когда никто так и не появился, студент решил найти всё же дорогу обратно к друзьям.       Одно дерево, второе. Третье отличалось от них, ствол кривой. Хотя, первое тоже запоминающееся, там висела красная кормушка. Даня помнил как шёл сюда, но почему-то вышел не к туалету, а на поляну. Маленькая, круглая, некогда усыпанная полностью цветами, а нынче довольствующаяся лишь парой красивых молодых бутонов.       А на противоположной стороне стояла девушка. В чёрном платье, с угольными волосами, что волнами лежали на плечах и спине. Кожа была слегка бледной, особенно в сравнении с Даниной, который успел загореть за сегодня.       — Простите, я не буду вам мешать, — пробормотал юноша.       — Ха, — звонко усмехнулась незнакомка.       Она обернулась. Лицо украшала лёгкая полуулыбка, сине-фиолетовые глаза тепло глядели на новоприбывшего гостя. В руках девушка держала три ромашки.       — Заблудился?       — Не, просто гуляю. Это ваш там костёр, да? Я думал, к своему иду, а к вашему пришёл, но ничего не трогал.       — Понятно.       Даня, наконец, замолчал. Он взял паузу, чтобы понять, куда теперь идти.       — Слышала вашу музыку, неплохо. Особенно, когда под гитару.       — Спасибо. Я пошёл, вам, ну, всего хорошего.       — Ну, пойдём.       — Что?       — К костру хочешь?       — Не-не, к друзьям.       Немного занервничав, Даня быстрым шагом покинул поляну. Странная девушка, ладно без ножа была. И без компании. Вдруг, маньяки какие собрались. А он так просто завязал разговор. К костру с ней идти, конечно.       Словно какое-то проклятье настигло парня. Никак он не мог прийти к друзьям. Даже когда уже собрался, пришлось вернутся. Зажигалку выронил где-то, а курить от такого стресса хотелось неимоверно. Повезло, что она лежала возле дерева, того самого, кривого. Даня присел, чтбы забрать потеряшку, а затем поднял голову, вновь встретившись взглядом с незнакомкой, что невинно пряталась за одним из широких стволов.       — Ты наблюдаешь за мной, что ли? — спросила она.       — Это мне надо спросить. Тебе что надо, а?       — Ох. — Знакомый раздался стон. — Расслабься, не съем. Скучно просто.       — Ты одна что ли тут? Местная?       — Считай, да.       — Ну, а я нет. Меня там потеряли уже, наверное.       — А зачем тогда тут бродишь? Цветы мне мнёшь.       — Я не знаю. Костёр, думал, наш, а не наш, оказался.       — Говорят, та поляна проклята. Огонь зажигается в одно и то же время каждую ночь, а угасает, лишь когда получает свою жертву, будь то птица или человек.       — Чего?       — Слухи. А, может, и правда. Не проверяла. Про это место столько легенд ходит. В каждом лесу что-то волшебное.       Идти ему надо. Идти. А он застыл и слушает.       — Волшебное? Природа, да, красивая, если ты об этом.       — И это тоже.       — Тебе не холодно так? В платье.       — Идеально. А тебе не жарко в этом?       — Немного.       Даня пару раз постучал по коре, затем медленно зашагал к девушке. Остановился, когда между ними было лишь одно дерево, за которым в итоге и спрятался юноша.       — Говорят, я несчастья могу принести. Не боишься так близко подходить?       — Ничего. Я не суеверный, иначе бы в пятницу тринадцатое не сунулся на улицу.       — Бесов день. Черти в дверь стучатся, а ты здесь. Неплохо.       — А ты суеверная, понятно.       — Слишком узко мыслишь. Мешает эта одежда. Пойдём, рубаху дам широкую.       — Да мне норм. Это оверсайз. И футболка тоже.       — Не сейчас, так потом.       — Какой «потом»? Ты кто вообще? Травы собираешь, варишь что-то?       — Цветы люблю собирать, а с травами хуже. Но сварить что-то полезное могу.       — Как зовут тебя?       — Луна.       — Такое имя бывает?       — Да, раз я им представилась. Твой черёд.       — Даня… Данила. Но можно Даня.       — Неплохое.       — Луна. — Повторил юноша несколько раз.       — Запомнить легко. На небе моя сестра луна. Если её там нет, то я здесь.       — Здесь психушки нигде рядом нет? — прошептал Даня.       Луна на цыпочках пошла прочь, не скрывая улыбки. Она даже не оборачивалась, не ждала нового знакомого, прекрасно знала, что он последует за ней. Словно заворожённый. Вроде умный, много книг читал, был человеком науки, а в лесу забыл про сон, про друзей. Ему лишь бы узнать тайну Луны. Узнать природу сумасшествия. Или же, если это сон, дождаться пробуждения.       Даня так быстро следовал за девушкой, что не заметил, когда она затормозила и врезался в её спину, упав в мокрую траву. Тихо выругавшись, он сел, отряхивая ладони от грязи.       — Не торопи. Время любит бежать, не торопи его лишний раз.       — Не тормози. И таких ситуаций не будет.       Луна протянула ладонь, предлагая помощь. Даня взглянул на тонкую бледную руку, от которой исходил холод, что внизу живота всё сжалось. Но юноша рискнул, коснулся. И удивился, ведь кожа была тёплой, человеческой.       — Теперь точно надо переодеться.       — Да что ты так пристала с этой одеждой?       — Не по лесному ты одет. Сегодня не тот день, что вашу безвкусицу носить.       — Это мне говорит девчонка в платье посреди леса, ну-ну.       Незаметно Луна манила Даню к себе. Шаг, а он за ней. Два шага, и он быстро поспевает. Так и дошли вновь до костра они. А там уже лежала рубаха льняная. Как будто из театра или прошлого века.       — Не буду я переодеваться.       — А если бартер? Я тебя вылечу, а ты — порадуешь девушку видом.       — На что глазеть собралась, извращенка?       — Я про рубаху, дурень.       Спорить он мог ещё? Мог. Вот, только Луна заключила договор, даже без ведома второй стороны. Даня лишь почуял прикосновение трав к синяку на запястье, как боль от падения исчезла. Парень несколько раз постучал пальцами по кости, но всё было нормально. Даже хорошо. Пришлось переодеться.       — Это просто смешно.       — Тебе идёт. К волосам подходит.       — В каком месте?       Белая некогда рубаха и каштановые волосы. Да это обычная одежда, она с любым цветом волос сочетаться будет.       — Что расскажешь? — Луна села на бревно, рассматривая звёзды в небе.       — Я что-то ещё должен рассказывать? Сама сюда позвала, одела в непонятно что.       — Неужели сказаний никаких не знаешь? Хотя, если б знал, меньше глупил бы.       — Много чего я знаю. Просто, тебе это не интересно будет. — Резко ответив, Даня немного засмущался, даже испугался своего поведения, а потому быстро сменил тему. — Песни под гитару нравятся?       — Под живые инструменты. Не запись. Только ноты от души, только голос настоящий.       — Не всегда же есть это под рукой, а музыка всегда бывает нужна. Да что я объясняю? Ты ж не из прошлого, не пришелец, знаешь всё сама.       — Конечно. Но это не отменяет, что живая музыка лучше. Всё живое лучше.       Она начала отбивать ритм по бревну. Даня тем временем стоял, скрестив руки на груди, ожидая, что будет дальше. Он запоминал каждую деталь, чтобы потом рассказать друзьям о приключении в лесу.       Устав стучать по дереву, Луна начала хлопать. Девушка быстро встала, ухмыльнулась, а взгляд стал лисьим, хитрым, уже не столь невинным. Чуть приблизившись к огню, Луна продолжила хлопать, делая шаги в сторону под ритм. Словно танцуя. Ветер добавил аккомпанементом шелест листьев, оставалось присоединиться лишь юноше, что попал на некую волшебную вечеринку.       Но Даня не сдавался. Он видел, как новая знакомая приближалась, а потому стал идти в ту же сторону, что и она, чтобы оставаться всегда на противоположной стороне, как можно дальше.       — Живой? Как можно не присоединиться?       Прошёл первый круг. А она продолжила водить его вокруг костра. Заманивала в ловушку. Ей нравилась эта игра. Даня не убегал, не собирался, лишь держал дистанцию, которую так хотела сократить Луна. Даже несколько птиц прилетели посмотреть на это шоу.       — Если не подыгрываешь, то хоть пой. Или танцуй.       — Я тебе артист что ли?       — На-на-на-нана. На-на-нана-на, — нашёптывала Луна.       От неожиданного пения Даня растерялся. Он остановился, начал пяткой рисовать на траве, пока девушка всё приближалась и приближалась. Не выдержав, студент всё же запел. Но только на несколько секунд.       — На-на-нана-на. На-на-на-нана. На-на-нана-на.       Вновь несколько раз хлопнув, Луна встала спиной к спине юноши. Тот ощутил насколько холодная кожа на шее у неё. Мёртвая словно.       — Двигайся, не стой.       Она вновь стала лицом к лицу с Даней. Тот не стал упираться. Принял вызов. Луна уже минуту не отрывала взгляда от парня, тот не мог уступить. Он начал танцевать — двигать бёдрами, топчась на месте — не отпуская ни на миг странную знакомую. Иногда Луна ухмылялась, показывая зубы, иногда кокетливо глядела из-под полуопущенных ресниц. А Даня не менял выражение лица. Он стал словно камень, он прожигал девушку, не хотел давать ей эмоции.       Ни хлопков, ни стуков, ни голосов — ничего не было. Даже ветер стих. А они танцевали. Возле костра, двигаясь всё ярче и ярче. Музыка была одна на двоих, только в головах едва знакомых молодых людей. Пусть, губы Луны и двигались, она не издавала ни звука. И, наконец, два одиночных танца объединились в один парный. Они не касались друг друга. Между ними была преграда, которую никак не получалось преодолеть, хотя она абсолютно не мешала. Даня и Луна подняли руки, их ладони почти соединились, но остались на расстоянии. Пара кружилась в одном ритме.       — Что ты от меня хочешь? Кожа мёртвая, подвеска с головой козла.       — И что? Я тут, дышу. Живая.       — Ты что-то шептала. Ты мне к руке приложила что-то. Колдуешь?       — Колдовать в ночи… романтично.       — А тебе всё смешно?       — Скажи прямо. Я по твоему ведьма?       — Не верю в такое. Но если б верил. Посчитал бы, что ведьма.       — Или просто проклята.       — Или просто проклята. Продолжай, раз начала. Хочешь меня в свой мир забрать?       — Проклясть тебя? Зашептать, чтобы рассудка лишился?       Вновь невинно засмеявшись, Луна отбежала от парня, а тот сел на ближайшее бревно.       — А если проклята? Что сделаешь?       — Мне всё равно. Домой бы только вернутся. Не сгореть тут с тобой бы.       — А ты из тех, кто ведьм на костре сжигает?       — Сейчас таким не занимаются.       Луна подошла к юноше, что никак не мог расслабиться, заглянула в глаза, наклонившись довольно близко.       — Светлые очи. Но такие — предвестники чего-то мутного. Смрад чую.       — А ты вся тёмная. Даже глаза… очи. Необычные они. Но от таких тоже ничего светлого не стоит ждать. Что скажешь теперь?       — Если хочешь проверить — ведьма я или нет — брось в костёр. Сгорю, так ошибся, а если испарюсь — жди следующей встречи.       — Убить тебя? Конечно, делать мне больше нечего. Я переоденусь и сваливаю. Но спасибо за танец, проклятая.       — Понял всё же.       На эту фразу Даня не обратил внимание. Одежда была грязной, но делать больше нечего. Он уже представлял, как друзья его везде ищут. Или же легли спать, надеясь, что взрослый мальчик не набрёл на маньяка… или ведьму.       — Ой, чёрт возьми! — сквозь зубы прошипел юноша, когда увидел вновь перед собой девушку.       Луна не стала церемониться, взяла за подбородок парня, наклонилась, чтобы прошептать губы в губы:       — Я буду ждать в следующую пятницу тринадцатое. Ты придёшь, знаю. А почпму? Поляна-то проклята была. Не ходи один в другие дни. Добрая лишь я. А ты слишком для них милый. Потанцуем.       Даня дёрнулся, освобождаясь от хватки ведьмы. Рухнув вновь на землю, он начал быстро дышать, осознав всю опасность. А Луна лишь подмигнула, словно ничего такого и не сказала.       И исчезла.       Так просто. Когда Даня начала чесать глаза. И следа не осталось. Время шло к рассвету, костёр почти потух, на парня вновь накатила сонливость. Он бежал быстро, но зевал всю дорогу.       А лагерь спал. Только храп Никиты и доносился до испуганного ночного приключенца. Даня выпил воды, дрожащими руками взял сигарету, выкурил. Затем ещё одну.       — Ну нет.       Даня выкинул все мысли о ведьме из головы. Показалось. Приснилось. Он, может, уснул в лесу.       Зачесался затылок. Даня провёл пальцами по волосами, спустился к шее. Испугался. Один участок кожи был ледяной. Проклятый.